Статья по теме:
Клод леви-стросси проблема «синхронического» времени
И. Шубрт, Карлов университет ул. У Криже, 8, Прага 5, 15800, Чехия
Человеческое общество существует в двух временных плоскостях. Астрономическое время является равномерным, однородным, квантитативным и непрерывным. Социальное время так охарактеризовать нельзя -- здесь присутствуют дни, посвященные особым функциям, периоды времени, обладающие специфическими качествами благодаря деятельности, значениям и ассоциациям, которые с ними связывают, а также критические даты, разрывающие континуальность времени. Социальное время обладает квалитативным характером, оно не протекает равномерно -- может замедляться, ускоряться и даже остановиться -- и его нельзя произвольно делить на части.
Концепция социального времени предполагает, что время -- человеческое творение, продуктом социальной жизни являются разные темпоральные структуры социальных явлений, а также инструменты и единицы измерения времени.
Несмотря на длительность и тематическую насыщенность, дискуссии о социальном времени несправедливо игнорирует концепцию синхронического времени К. Леви-Стросса. В статье представлены ее предпосылки, критика и основные положения, в частности, знаменитая типология «горячих» и «холодных» обществ, в качестве критерия различения которых выступает время, по-разному проявляющееся в разных типах социальных систем и имеющее в них разное значение.
Общества, разделяющие нашу концепцию исторического времени как огромной папки, где систематизированы исторические события, которые не должны быть забыты, называются горячими (они подчеркивают свою историчность). Холодные -- это общества, основные познавательные системы которых пытаются быть статичными и безразличными к изменениям, т.е. стремятся игнорировать историчность и экстернализируют ее как чуждую. Автор подчеркивает, что, говоря о холодных обществах, пытающихся не принимать время и историчность во внимание, Леви-Стросс не хочет переписать законы логики или физики -- это всего лишь попытка увидеть мир глазами иной культуры.
Ключевые слова: темпоральность; историчность; социальное время; синхроническое время; Леви-Стросс; структурализм; «горячие» и «холодные» общества
В своем труде «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) Э. Дюрк- гейм [8. С. 16] констатирует, что время, подобно пространству, причине, субстанции, личности и т.д., относится к категориям, которые лежат в основе наших суждений и управляют всей нашей интеллектуальной жизнью. Дюркгейм рассуждает о времени как о категории мышления, и в этом смысле его подход, как неожиданно бы это ни звучало, обращен к Аристотелю [5] и близок философии И. Канта [18] и его французских последователей. В трактовке времени как категории человеческого мышления Дюркгейм делает акцент на ритмическом повторении, а проблемы конечности и необратимости времени обходит стороной. Но именно данная трактовка времени стала в «социологии времени» подходом, удерживающим лидерство практически до настоящего времени. Влияние Дюркгейма на это направление очевидно не только во французской социологии (М. Хальбвакс, Г. Гурвич, П. Бурдье и др.), но и в международном контексте.
Концепция социального времени, которую, опираясь на теорию Дюркгейма, разработал П. Сорокин вместе с Р. Мертоном, считается одной из ключевых в социологическом анализе времени. Концепция оформилась в 1937 году, когда П. Сорокин и Р. Мертон опубликовали в «American Journal of Sociology» статью «Социальное время: опыт методологического и функционального анализа». В ней авторы утверждают, что большинство социальных исследователей молча соглашаются с астрономической моделью равномерно протекающего квантитативного времени, однако это всего лишь одна из возможных концепций для философии, психологии, экономики и других наук. Сорокин и Мертон попытались представить социальное время как теоретическое понятие и методологический инструмент для более глубокого понимания социальной реальности [27]. Позже Сорокин продолжил эти попытки в книге «Социокультурная причинность, пространство, время», в которой противопоставил «социокультурное» и «метафизическое» время [26].
Хотя идеи Сорокина и Мертона цитируются во многих работах [см., напр.: 19; 28], пока не удалось основательно развить данное направление и превратить концепцию социального времени в теоретико-методологический инструмент познания социальной реальности с акцентом на ее периодичности. В целом современные исследования в этой области можно разделить на три направления: первое интересует формирование социальных представлений о времени [см., напр.: 9; 10], второе -- функционирование временных структур на разных уровнях социальных систем [см., напр.: 25; 29], третье -- роль и место времени в общей социологической теории [см., напр.: 1; 2; 6;24]. Определенное сходство с идеями социального времени можно найти, в частности, у Э. Гидденса. Он полагает, что каждый отдельный момент социального воспроизводства включает в себя три пересекающихся уровня времени: 1) durйe of day-to-day experience (темпоральность непосредственного опыта повседневной жизни), 2) dasein (темпоральность человеческой жизни и ее циклов), 3) longue durйe of institutions (темпоральность развития и воспроизводства социальных институтов) [15.С. 93].Наиболее близок концепции социального времени постулат автора о существовании реверсивного времени на уровне «durйe» и «longue durйe» [16.С. 89].Однако концепция реверсивного времени была встречена жесткой критикой, согласно которой хотя события могут неустанно повторяться в, казалось бы, неизменном виде, они все же содержат в себе необратимое направление времени как интегральный темпоральный аспект наиболее часто повторяющегося социального явления (за время между прошлой и этой зимой, зарплатой в прошлом и этом месяце, вчерашним и сегодняшним обедом мы постарели, а остальные людии предметы изменились), т.е. повторяются события и задачи, а не время -- поток опыта необратимо течет в одном направлении [2.С. 27].
Другую важную тему для дискуссий предлагает предположение, что социальное время является квалитативным, хотя понятия «квалитативный» и «квантитативный» часто скорее мешают, чем помогают прояснить суть вещей. Ключевыми в данных дискуссиях выступают три вопроса, которые часто смешиваются: а) отличается ли ритм коллективной жизни (темпоральность социальной системы) от ритма, устанавливаемого посредством инструментов измерения времени (часами); б) различаются ли архаические и современные представления о времени и его измерении; в) следует ли отождествлять время с событиями (движением), которые в нем происходят, причем не только на уровне архаического сознания, но и на уровне теоретического знания. Поиски антропологов и историков показывают, что архаические и традиционные общества использовали для ориентации во времени разные инструменты, и люди, относящиеся к разным социальным типам/группам/общностям, имеют разные представления о времени. Кроме того, человек, не знающий и не использующий часы, ориентируется во времени и смотрит на время иначе, чем человек, для которого наручные часы -- необходимость.
Важной чертой социального времени является то, что оно не равномерно -- может замедляться, ускоряться и даже остановиться, хотя это сложно доказать.
Проблема в том, что понятия времени и движения часто подменяются: то, что протекает неравномерно, -- это процессы во времени, т.е. движение вещей и событий. Однако то, что данное движение не происходит равномерно, не означает автоматически, что так же неравномерно протекает и время (еще Аристотель предостерегал от смешения времени и движения).
Концепция социального времени предполагает, что время -- человеческое творение, однако это очень проблематичная посылка. Продуктом социальной жизни (намеренным или нет), бесспорно, являются разные временные (темпоральные) структуры социальных явлений. Творением человека являются и инструменты измерения времени, люди также определяют, в каких единицах будет измеряться время. Однако определенно не является творением человека время в смысле его объективного неизбежного течения в направлении, указанном стрелой времени. Кстати, С. Хокинг описывает три такие стрелы, которые двигаются в одном и том же направлении: а) термодинамическую -- нарастает беспорядок (энтропия), б) психологическую -- мы помним только прошлое, а не будущее, в) космологическую -- направление расширения вселенной [17.С. 141].
Люди своими действиями придают времени видимую, ощутимую форму, поэтому многие ученые склонны наделять человеческие действия способностью создавать время, обычно не замечая, что своими действиями можно влиять только на настоящее и будущее, но не на прошлое (его можно только иначе интерпретировать). Благодаря тому, что люди при помощи своих действий производят или воспроизводят социальные институты и системы, они обеспечивают этим элементам социальной реальности существование во времени (которое иногда связывают с такими понятиями, как «внутреннее» или «собственное» время). Если бы отдельные составляющие социальной реальности не поддерживались таким образом в своей длительности, они бы исчезли. Однако заслугой человека не является и не может быть то, что отдельные длительности разворачиваются в определенном направлении -- стрелы времени -- от прошлого через настоящее в будущее (а не наоборот). Существование стрелы времени позволяет наперекор несчетному количеству темпоральных структур рассуждать о времени в едином (монистическом) и реалистическом смыслах.
На мой взгляд, несмотря на свою длительность и тематическую насыщенность, дискуссии о социальном времени несправедливо игнорируют концепцию синхронического времени К. Леви-Стросса. Из его интеллектуальной автобиографии в работе «Первобытное мышление» следует, что первоначальным стимулом, который в 1940-е годы привел Леви-Стросса к структуралистскому подходу, была негативная реакция на философию его французских современников (прежде всего Ж.-П. Сартра), одержимых временем и пространством и находившихся под влиянием анализа «внутреннего сознания времени» Э. Гуссерля. Леви-Стросс не признавал ни бергсонизм, который, по его мнению, превращал все существа и вещи в «кашеобразное месиво», ни феноменологию, в которой он видел «возвышение личных страхов на уровень философских проблем». В противовес данным направлениям Леви-Стросс утверждал, что вещи в состоянии сохранять свои подлинные качества и одновременно удерживать четкие контуры, ограничивающие их и придающие каждой вещи структуру, постижимую разумом [20. С. 37], поэтому он ориентировал антропологию на открытие неизменных качеств, скрывающихся под кажущейся уникальностью и разнообразием наблюдаемых явлений [22. С. 72].
Суть структуралистского подхода Леви-Стросса состоит в «поиске инварианта или же инвариантных элементов в поверхностных отличиях» [23.С. 16]. Главным становится не познание исторического развития, а анализ сети структурных отношений, поэтому Леви-Стросс черпает вдохновение в лингвистике -- в теории Ф. де Соссюра. Его идея разделения на бинарные оппозиции диахронии и синхронии становится крайне важной для Леви-Стросса. Соссюр критиковал традиционную лингвистику, ориентированную на анализ исторического развития, и считал проблемой диахронического подхода к изучению языка его разделение на отдельные части, что не позволяет понять язык как систему. Диахронической деструкции языка Соссюр противопоставил подход, позволяющий понять его как комплексную систему, причем в синхронической перспективе.
В ходе изучения отдельных проявлений человеческого сосуществования исследователь часто сталкивается с вводящим в заблуждение многообразием форм социальной жизни, что зачастую заставляет его думать, что влияние различных факторов среды и исторических событий сделало эти формы предельно разнообразными. Ключ к пониманию многообразия ученые ищут, как правило, в историческом развитии отдельных обществ. Леви-Стросс не признает этот подход, что, однако, не означает, будто для структуралистов история отдельных обществ не имеет ни малейшего значения, -- он утверждает, что считать разные формы общественной жизни исключительными и уникальными в принципе неправильно, потому что это означает капитуляцию науки перед ее основной задачей. Главным постулатом каждой науки он считает то, что мир является упорядоченным и в нем господствует порядок [22.С. 18--19].
Структурализм признает существование истории, но не считает столь уж важной размерность исторического времени. Кроме того, Леви-Стросс не абсолютизирует синхронический подход, напротив, он допускает, что при анализе синхронических структур следует иметь в виду историю, но, тем не менее, настаивает именно на синхроническом подходе. Леви-Стросс испытывает уважение к истории, но не придает ей привилегированного значения -- воспринимает ее в качестве совокупности исследований, дополняющих его собственные. По его мнению, история представляет палитру человеческих обществ во времени, этнология -- в пространстве: в то время как историк пытается реконструировать образ исчезнувших обществ на момент их существования, этнолог стремится воссоздать исторические этапы, предвосхитившие нынешние формы общества [21.С. 352]. Это можно объяснить и тем, что динамика долитературных обществ, которые Леви-Стросс изучал, крайне невыразительна по сравнению с обществами индустриального типа, т.е. синхронический анализ выглядит вполне методически адекватным.
Отсюда остается только шаг к знаменитой типологии Леви-Стросса -- «горячих» и «холодных» обществ. В качестве основного критерия их различения выступает время, которое по-разному проявляется в разных типах обществ и имеет в них разное значение. Общества, разделяющие нашу концепцию исторического времени как огромной папки, где собраны исторические события, которые не должны быть забыты (т.е. общества, которые интернализировали свою историчность), называются горячими. Холодные -- это общества, основные познавательные системы которых пытаются быть статичными и безразличными по отношению к изменениям, т.е. они пытаются совершенно игнорировать историчность и экс-тернализируют ее как чуждую [12. С. 23].
Типология горячих и холодных обществ соответствует разделению на два типа мышления: одомашненного и дикого/дикарского («la pensйe sauvage») [21]. Несмотря на различия двух типов (одомашненное мышление -- историческое и историзирующее, дикое -- «безвременное»), можно обнаружить и некоторые их общие черты, например, оба способны генерализировать, классифицировать и анализировать (пример упорядочивающего и классифицирующего первобытного мышления -- тотемизм). Леви-Стросс показывает, что носители дикого мышления, про которых мы обычно думаем, что они с огромным трудом выживают в тяжелейших материальных условиях и полностью зависят от способности не умереть от голода, как и люди в современных обществах, могут рассуждать, будучи движимы жаждой познавать окружающий мир и собственное общество, используя разные интеллектуальные средства.