Книга стихов как жанр в творчестве поэтов группы "Перевал" (П. Дружинин, Н. Зарудин, Д. Семеновский)
Верина У.Ю.
Минск, Беларусь
Овчаренко А.Ю.
Москва, Россия
Аннотация
Творчество поэтов Содружества "Перевал" до сих пор остается малоизученным, хотя представляет собой особое явление в русской литературе 1920-1930-х гг. Современники, в том числе один из основателей "Перевала" А. Воронский, оценивали лирику перевальцев невысоко, отдавая предпочтение прозе. Но в их поэзии нашел воплощение один из важных программных тезисов "Перевала" - искренность. Это делает лирику перевальцев художественным документом эпохи.
В статье исследуются книги стихов П. Дружинина, Н. Зарудина, Д. Семеновского по таким параметрам, как заглавие, композиция, мотивы, метасюжет. Анализ позволил выявить характерные признаки циклизации, общность эстетики и поэтики литературной группы, индивидуально-авторскую специфику. В каждом случае мы подчеркивали особые взаимоотношения поэта со временем и с литературной традицией, с поэзией предшественников и современников: Ф. Тютчева, А. Фета, А. Толстого, А. Блока, С. Есенина, М. Светлова, Э. Багрицкого и др. В "переваль- ской лирике" воссоздана диалектика формирования новой картины мира, в которой лирические эмоции заглушают "шум времени". П. Дружинин и Н. Зарудин, участники Гражданской войны, по-разному отразили эти события. У новокрестьянского поэта П. Дружинина война - это темное и жестокое время, нарушающее естественный, природный ход жизни. Н. Зарудин, поэт, склонный к пессимистическому мировоззрению, напротив, представляет события Гражданской войны в светлых, романтических тонах. Оптимистическая поэзия Д. Семеновского вневременна, абстрактна, основана на общелитературной образности.
Книги стихов перевальцев лирические, т. е. в большой форме они не отражали масштабных перемен социалистического строительства, как того требовала от поэтов критика 1920-х гг. Лирика осталась для этих поэтов основным средством выражения действительности. Именно лирика воплотила драматические переживания времени, эстетизировав главные темы современности: природный цикл крестьянского труда (книга П. Дружинина "Соломенный шум"), воспоминания о битвах и жертвах гражданской войны и ее романтизация (книга Н. Зарудина "Полем-юностью"), радость бытия и новая религиозность (книга Д. Семеновского "Под голубым покровом").
Ключевые слова: русская поэзия; русские поэты; поэтическое творчество; книги стихов; поэтические жанры.
Verina U. Yu. Minsk, Belarus Ovcharenko A. Yu. Moscow, Russia
BOOK OF POEMS AS A GENRE IN THE WORKS OF "PEREVAL" POETS (P. DRUZHININ, N. ZARUDIN, D. SEMENOVSKY)
Creative activity of the poets from the literary Association "Pereval" has still been insufficiently Keywords: studied, although it was a special phenomenon in the Russian literature of the I920s-I930s. The contem- Russian poetry; Rus-poraries, including one of the founders of "Pereval" A. Voronsky, underestimated the lyrics of these poets, sian poets; poetry; giving preference to prose. But their poetry epitomizes one of the important program theses of "Pereval" - books of poems; poetic sincerity. This makes their poetry an artistic document of the epoch. genres. поэтика стих литературный
The article studies the books of poems by P. Druzhinin, N. Zarudin and D. Semenovsky by such parameters as title, composition, motives, and meta-plot. The analysis has revealed the characteristic features of cyclization, the common aesthetics and poetics of the literary group and the individual authored specificity. In each case, the authors of the article emphasize the poet's special relationship with the time, with the literary tradition and with the poetry of the predecessors and contemporaries: F. Tyutchev, A. Fet, A. Tolstoy, A. Blok, S. Yesenin, M. Svetlov, E. Bagritsky, etc. The lyrics of"Pereval" recreate the dialectics of the formation of a new picture of the world in which lyrical emotions drown out the "noise of time". P. Druzhinin and N. Zarudin, participants of the Civil War, reflect those events in different ways. For the new peasant poet P. Druzhinin war is a dark and cruel time that disrupts the natural course of life. N. Zarudin, a poet inclined towards a pessimistic worldview, on the contrary, presents the events of the Civil War in bright, romantic tones. The optimistic poetry of D. Semenovsky is timeless, abstract, and based on general literary imagery.
The books of poems by the "Pereval" poets are lyrical, i.e. they basically do not reflect the large-scale changes in socialist construction in the state as the official literary criticism of the 1920s required from the poets. For these poets, lyricism remains to be the main means of expressing reality. It was lyrics that embodied the dramatic experiences of the time aestheticizing the main themes of the then modernity: the natural cycles of peasant labor (the book by P. Druzhinin The Straw Noise), the memories of the battles and victims of the civil war and its romanticization (the book by N. Zarudin Across the Field of Youth), the joy of life and new religiosity (the book by D. Semyonovsky Under the Blue Cover).
Keywords : Russian poetry; Russian poets; poetry; books of poems; poetic genres.
Всесоюзное объединение рабоче-крестьянских писателей "Перевал", в дальнейшем "Содружество писателей революции "Перевал" [Овчаренко 2018; Малыгина 2018], было создано комсомольскими поэтами и прозаиками из "Молодой гвардии" - М. Голодным, М. Светловым, А. Ясным, Б. Ковыневым, Артемом Веселым и др. при активном участии главного редактора "Красной нови" А. Воронского в конце 1923 г. Поэзия составляла большую половину первых трех перевальских сборников 1924-1925 гг., среди редакторов которых были поэты М. Голодный, М. Светлов, В. Казин и В. Наседкин.
А. Лежнев, один из ведущих критиков "Перевала", считал, что перевальская лирика выделяется на общем фоне, "...она темпераментнее и ярче. Большинство перевальских талантов ушло именно в лирику. У лириков видна более тщательная работа над формой, они глубже прозаиков" [Лежнев 1925: 261]. Критик противопоставлял перевальскую поэзию поэзии агитационной, лозунговому стиху А. Безыменского, А. Жарова и др.: "Этой молодежи (перевальским поэтам. - У. В., А. О.) хорошо известно, что барабан - не единственный инструмент в оркестре" [Лежнев 1925: 261].
Поэзия перевальцев обладает не меньшим своеобразием, чем перевальская проза, и ограниченный исследовательский интерес к ней объясним только инерцией считать ее "второсортной" и по отношению к творчеству других поэтов 1920-х гг., и по отношению к собратьям по "Перевалу" - прозаикам и литературным критикам.
В перевальской поэзии действительно нередки несовершенство языка и стиля, пренебрежение правилами стихосложения, свойственные почти всем молодым революционным поэтам. Но часто в "неправильном", неотшлифованном стихе заключается больше искренности, чем в совершенных и отредактированных строках, и тем они и интересны. А. Лежнев подчеркивал эту искренность, ставшую впоследствии одним из художественных принципов "Перевала": "Если попытаться одним словом формулировать то первое и основное впечатление, которое производят стихи перевальских поэтов - в отличие от многих и многих других, - то этим словом будет искренность. До конца и безусловная" [Лежнев 1925: 262].
Невысокая оценка поэзии "перевальцев" современниками, а затем и объявление группы враждебной пролетарской культуре надолго оставили эту поэзию вне поля зрения исследователей. Книга Г.А. Белой "Дон Кихоты 20-х годов: "Перевал" и судьба его идей", написанная в 1968 г., увидела свет только в 1989 г. [Белая
For citation: Verina, U. Yu., Ovcharenko, A. Yu. (2019). Book of Poems as a Genre in The Works of "Pereval" Poets (P. Druzhinin, N. Zarudin, D. Semenovsky). In Philological Class. No. 4, pp. 84-93. DOI: 10.26170/FK19-04-11. 1989]. Можно также указать лишь не потерявшую своего значения книгу А.Н. Меньшутина и А.Д. Синявского, материал В.В. Липича и М.Г. Павловца в учебнике под редакцией В.И. Коровина [История русской литературы. 2014].
Но литературный процесс любой эпохи, особенно такой сложной, как 1920-1930-е гг., должен быть изучен во всем многообразии составляющих его элементов (Ю. Тынянов), должна быть восстановлена целостность всех изучаемых явлений (Д. Лихачев). "В широком потоке литературных явлений массовый опыт советской поэзии" [Меньшутин, Синявский 1964: 141] 19201930-х гг., ее "обыкновенные таланты" (В. Белинский) должны занять свое место в создаваемой академической истории русской литературы ХХ в., что определяет актуальность нашей статьи.
Отметим также новизну исследования книги стихов в поэзии 1920-1930-х гг. Книга стихов, признанная большинством исследователей (Л.К. Дологополов, З.Г. Минц, Н.А. Богомолов, О.А. Лекманов и др.) "старшим" жанром в русской поэзии рубежа Х 1Х-ХХ вв., изучена достаточно полно Алексеева А.А. Циклизация в творчестве новокрестьянских поэтов 1920-1930-х годов: С.А. Есенин, Н.А. Клюев, С.А. Клычков, А.В. Ширяевец: дис. ... канд. филол. наук / Нижегор. гос. ун-т им. Н.И. Лобачевского. Н. Новгород, 2018; Белова В.В. Лирическая книга Игоря Северянина: динамика жанра в свете творческой эволюции поэта: дис. ... канд. филол. наук, М. 2014; Белобородова А.А. Книга стихов Н. Гумилева как художественное целое ("Путь конкистадоров", "Романтические цветы", "Жемчуга"): дис. ... канд. филол. наук. Екатеринбург, 2003; Гончарук А.В. Поэтические книги А. Белого 1900-1910-х годов и итоговые Стихотворения (1923) как художественный феномен. Воронеж, 2011; Сененко О.В. Темы и вариации в контексте раннего творчества Б. Пастернака: поэтика лирического цикла и книга стихов. М., 2007; Фатющенко В.И. Из истории лирической книги // Фатющенко В.И. Русская лирика революционной эпохи. 1912-1922. М.: Гнозис, 2008. С. 291-301; и мн. др. См. также: Авторское книготворчество в поэзии: материалы Междунар. науч.-практ. конф. (Омск - Челябинск, 19-22 марта 2008 г.): в 2 ч. / отв. ред. О.В. Ми- рошникова. Омск: Сфера, 2008; Авторское книготворчество в поэзии: комплексный подход: материалы второй междунар. науч. конф., 1214 мая 2010 г. / отв. ред. О.В. Мирошникова. Омск: Сфера, 2010. 251 с. Книготворчество - устойчивый термин (О.В. Мирошникова), который означает создание книги как единого художественного целого.. Благодаря конференциям "Авторское книготворчество в поэзии" (2008, 2010) хронологические рамки изучения данного явления были расширены, однако специфика бытования книги стихов в советской поэзии еще не осмыслена даже в самых общих чертах. Это новая и актуальная исследовательская задача, к решению которой историки литературы только подступают в отдельных трудах, посвященных послереволюционной поэзии. Актуальность исследования в указанном аспекте подтверждается повышенным вниманием к феномену книги стихов в современной русской поэзии, где она также приобрела статус "старшего" жанра. История книги стихов в русской поэзии от Х 1Х в. до настоящего времени 1 требует дополнения.
Понимая всю трудность исследования именно книги стихов в творчестве перевальцев, остановимся на нескольких примерах (П. Дружинин, Н. Зарудин, Д. Семеновский) и покажем, как и какие принципы книготворчества складывались у поэтов "Перевала", были ли у них общие черты, которые позволили бы, при всей неоднородности, объединить эти принципы, выявить общность эстетики и поэтики писателей группы "Перевал", что определяет новизну выбранной нами темы.
Поэты группы пришли в литературу разными, но типичными для 1920-х гг. путями. Павел Дружинин, как и многие крестьяне, был вынужден отправиться на заработки в Москву, где в газете суриковцев были напечатаны его первые стихи. Николай Зарудин, сын горного инженера, русского немца, успел до революции закончить гимназию; Дмитрий Семеновский - ивановский ткач, пролетарий, сохранил связь с деревней.
Эти три поэта "Перевала" являются наиболее яркими представителями основных постреволюционных социальных групп, выразителями их мировоззрения.
П. Дружинин в 1924 г. издал книгу стихов "Соломенный шум". Стихи в ней не датированы, разделены на 4 части, каждая из которых имеет свое заглавие. Имеется также и посвящение памяти матери, относящееся, вероятно, только к первой части, а вся книга в целом имеет определенную логику движения сквозного сюжета во времени от прошлого к настоящему и будущему. Первая часть "Аржаные песни" См.: Книга стихов как феномен культуры России и Беларуси / Н.В. Барковская, У.Ю. Верина, Л.Д. Гутрина, В.Ю. Жибуль. М.; Екатеринбург: Кабинетный ученый, 2016. 674 с. Обратим внимание на то, что слово "ржаной" стало поэтическим самоназванием новокрестьянских поэтов, появившимся в стихотворном диалоге Н. Клюева и пролеткультовского поэта В. Кириллова. На знаменитый манифест "Мы" ("Мы несметные, грозные легионы Труда") (1918) Н. Клюев пишет свой ответ "Мы - ржаные, толоконные" (1918). Известны и не вышедшие авторские книги стихов С. Есенина "Ржаные кони" (1921) и "Ржаной путь" (1924). Памфлет пролеткультовца В. Князева "Ржаные апостолы. Клюев и клюевщи- на" придал этому самоназванию идеологический оттенок ("пахотный национализм"). В "Злых заметках" (1927) Н. Бухарина именно П. Дружинин был обвинен уже в "блинном национализме", после чего поэта на несколько лет перестали печатать. О термине "новокрестьянские поэты" см. Львов-Рогачевский В. Поэзия новой России. Поэты полей и городских окраин. М: Книгоиз-во писателей в Москве, 1919. С. 44-82. посвящена деревенской родине поэта - не только месту рождения, но и постоянному источнику вдохновения. Первые два стихотворения - творческие манифесты П. Дружинина. В стихотворении "Не напрасно поле мерил™" поэт идиллически пишет о своем любимом крае, с которым связаны все лучшие воспоминания. Эпитеты достаточно красноречиво свидетельствуют об общей мажорной тональности этих воспоминаний: земля медовая, полдень ясный, сено душистое, мягкое, бабы молодые здоровые и др. В первой части стихотворения рисуется насыщенная эпитетами картина, во второй говорится о том, какое преломление эти детали мира нашли в душе поэта. Эти традиционные крестьянские атрибуты поэтической картины связывают его творчество с традициями крестьянской поэзии, включают его высказывания в общий литературный контекст:
Все познал я, все подслушал,
Все под сердцем затаил™
Придорожником и мятой Напитал я плоть и кровь™
Оттого-то скрип тележий,
Крик полночный петуха
Мне так сладко сердце режет
Острой радостью стиха [Дружинин 1924: 6].
В стихотворении "Поэт" П. Дружинин говорит о себе "бродяга и поэт", мужик назван братом, предмет поэзии - "соломенным мотивом", что перекликается с заглавием всей книги, поясняет его (стихотворения с таким названием в книге нет). Автор соединяет устойчивые сочетания, поэтизмы литературного и фольклорного происхождения, с индивидуально-авторскими находками, в результате чего не всегда возникает оригинальное звучание, поскольку даже в ассоциативных метафорах сохраняется есенинское влияние:
Чешут зори небо гребнями,
Окровавя сердца грусть™ [Дружинин 1924: 16]. Пузырем тулуп и валенки Растопырились в санях.
Тычет рожки месяц маленький
То в оглобли, то в меня [Дружинин 1924: 17].
Отличительной чертой стиля поэта можно назвать склонность к резким, суровым и жестким интонациям. В сочетании с любовным отношением к деревне, земле, с идиллическим колоритом крестьянской жизни, созданным во многих стихах, возникновение эмоционально противоположного тона выглядит достаточно контрастно. Первая часть книги завершается стихами об осени, в которых ожидаются традиционные элегические мотивы. Отчасти традиция сохранена, но в эти картины вкраплены мотивы смерти в физиологически выразительных деталях: "Красной харкает кровью рябина / В облысевший чахоточный сад™" [Дружинин 1924: 33]. Осень уже не тихая и печальная, а откровенно страшная: "Пучит бельмища осень - сова™" [Дружинин 1924: 34]. День в ряду таких картин получает определение "испуганный".
Особенно много жестких интонаций в заключительной третьей части стихотворения, где и звуки, и картины сливаются в единый безрадостный образ: Загугукал ветер "досвиданья",
Кувыркнулся с кручи кувырком™
Язычищем - длинной хворостиной Заметал, облизывал холмы™
С похоронным пеньем-перезвоном Улетают журавли на юг [Дружинин 1924: 34].
Тем самым подготавливается переход ко второй части книги - "Черная быль", включающей пять стихотворений, самых мрачных по настроению. Здесь актуализируется традиционная фольклорно-поэтическая символика черного цвета: "почерневшие поля", "воронов черная стая", "ползет по крышам зеленый мрак", "черной копотью дышат избушки", "уста покрылись черной кровью". Стихотворения здесь, в отличие от остальных, датированы: 1921, 1922 гг. Это последние годы Гражданской войны, когда П. Дружинин участвовал в военных действиях на Туркестанском фронте, затем служил в Ташкенте. Воспоминания о деревне, как о потерянном рае, находим лишь в заключительном стихотворении этой части, где говорится о смерти раненого "в чужой, неласковой земле" [Дружинин 1924: 43], которой традиционно-фольклорно противопоставлена светлая, родная, своя. Однако эта дань традиции не находит поддержки в других стихах, где как раз родина и враждебна, и зла, и мрачна: