Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987
европейскими учеными, которые проявляют живой интерес к их деятельности. Так о намерении епископа Томаса перевести армянскую типографию из Амстердама в Армению мы узнаем из письма (от 10 октября 1695 г.) немецкого философа Лейбница.
Ведущим жанром армянской поэзии XVII в. по-прежнему остается лирика, которая продолжает развиваться в русле гуманистических традиций. Она характеризуется преимущественно светским содержанием: в ней доминируют человек и его земные чувства, реальная жизнь, неистребимое стремление к наслаждению природой и любовью, многообразие и сложность психологических переживаний героя.
Для понимания общей направленности художественной литературы этого времени показательно стихотворение Нерсеса Мокаци «Спор Земли и Неба», в котором каждая из спорящих сторон стремится доказать свое превосходство. Спор кончается победой Земли:
Вот и снизилось Небо И склонило голову пред Землею...
Радуйтесь и вы, молодые люди, Склоните головы и вы пред Землей, Ведь нет на свете ничего выше Неба, Которое склонило голову пред Землей.
Поэт затрагивает важную для той эпохи философско-эстетическую проблему отношения земного и небесного, духовного и светского начал. Решая ее в символическом ключе, поэт утверждает приоритет земного начала, культ реального мира.
В поэтических произведениях большое место занимает природа. По сравнению с предшествующим историческим этапом ее изображение становится конкретнее, предметнее, зримее. Вместе с тем песни о родном крае не только свидетельствуют о дальнейшем углублении земного начала в литературе XVII в., но и выражают патриотические идеи и настроения. Здесь следует упомянуть песнь Мурада Хикара о весне и армянской пасхе, стихотворения Аствацатура об армянском винограде, священника Акопа Арцкеци — о розе, «Песню о розе и благоухающих цветах» иерея Хаспека Хачатура, «Краше всех цветов — роза» Симеона Кафаеци, «Песню о птицах» епископа Ованеса, «Песню о весне» Степаноса.
Среди произведений о природе выделяется по глубине и своеобразному поэтическому мастерству стихотворение Давида Саладзорци «Восхваление цветов», в котором ярко проявилось стремление к обожествлению природы. В многокрасочности цветов поэт видит неиссякаемый источник человеческого счастья, наивысшего наслаждения, начало бессмертия. Не в сухом дидактическом стиле, а с истинным вдохновением поэт, прославляя весну, описывает до ста различных цветов армянского нагорья, раскрывает
427
неповторимую красоту каждого из них, указывает на их полезные и лечебные свойства. Восхищенный природой, поэт пишет:
Год — древо, каждый месяц — ветвь, плодами отягчен сучок; Двенадцать месяцев, но март — и якорь года и порог.
Лишь наступает месяц март, господь земле дает урок. Земля, проснувшись ото сна, выводит к свету черенок. Приказ он воздуху дает, и воздух уж росой потек, Росе весь радуется мир, свободу чувствует цветок, Ликуют небо и земля, бессмертьем веет ветерок. Взрастают тысячи цветов, у них различен цвет и сок, И запах разный, и красой один другого превозмог.
(Перевод С. Шервинского)
В конце стихотворения автор, скромно считая свое произведение несовершенным, призывает других поэтов увековечить в новых песнях цветы, воплощающие в себе красоту Вселенной. В прославлении природы он видит главное назначение искусства.
Как и в прошлые века, поэты прославляют природу не только в пейзажных стихах, но и во множестве любовных песен. Любовная лирика в этот период продолжает оставаться одним из основных жанров поэзии. Хотя любовная лирика XVII в. уступает поэтическим достижениям предыдущего периода, тем не менее в наиболее ценных произведениях продолжают развиваться гуманистические тенденции. Тенденции эти наиболее полно были воплощены в дальнейшем в творчестве Саят-Новы.
Любовная лирика XVII в. сближается с устным народным творчеством. Из лириков этой эпохи известны Казар Себастаци, Еремия Кеомурджян, Мартирос Крымеци, Симеон Кафаеци, Степанос Даштеци и самая крупная фигура века — Овнатан Нагаш.
Одной из характерных особенностей художественной литературы этой эпохи является развитие сатиры; в тяжелых политических условиях, которые сложились в стране, оно свидетельствовало о жизнестойкости народа и было связано с традициями национальной литературы предыдущего периода и народным творчеством.
Расцвет сатиры в XVI—XVII вв. нашел свое отражение преимущественно в поэтическом творчестве. Первые произведения, созданные на бытовые темы, носили скорее юмористический характер. Через эти произведения в литературу проникли бытовые детали повседневной жизни, черты народного характера. Они свидетельствовали о дальнейшем углублении процесса демократизации литературы. Из наиболее удавшихся юмористических произведений следует отметить «Об арисе» Минаса Токатци, «Жалобу на мух и блох» Степаноса Токатци, «На боль зуба» Парсама Тагасаца, «О ноже» Мартироса Харбердци, «О зубе», «О вороне», «О лисе», «О мухе», «О табаке» и др. неизвестных авторов.
В то же время делаются попытки вывести литературу за пределы житейских будней, придать ей более широкое общественное звучание. К такого рода опытам относятся сатирические стихотворения Мартироса Крымеци, Акопа Ссеци, Степаноса Даштеци и особенно Овнатана Нагаша. Интересны в своем роде сатирические портреты духовников, созданные Крымеци и Овнатаном.
Как и у других народов Закавказья, широкое распространение получает у армян в XVII в. ашугская песня. Народные певцы-ашуги сами сочиняли и тексты и мелодии своих песен, они исполняли их на площадях, базарах, на народных празднествах. Ашугская песня благодаря своей простоте и непосредственности была доступна простолюдину и отвечала его вкусам. Заметим, кстати, что с подобным типом народных певцов армяне были знакомы еще в древности, в языческий период, о чем свидетельствует М. Хоренаци.
В XVII же столетии ашугская поэзия принесла с собой определенные поэтические трафареты, своего рода стереотип восточной поэзии — пышные и цветистые традиционные краски, особую систему построения образа, стихотворные формы, несвойственные армянской поэзии (мухаммаз, дастан, теджнис, дубейт и др.). Но содержание армянской ашугской поэзии с самого начала было связано с национальной жизнью, отражало судьбу и быт, радость и любовь, думы и чаяния широких слоев армянского народа, лишь в редких случаях обращаясь к чужеродным сюжетам. Даже устойчивые пришлые формы ашугской поэзии не остались неизменными; с течением времени, претерпевая естественные и неизбежные метаморфозы, они как-то «приспособились» к традиции армянского поэтического искусства. Подлинным истоком творчества армянских ашугов стало устное народное творчество армян. Но ашугская поэзия также в свою очередь оказала известное влияние на фольклор. Очевидно вторжение элементов ашугской поэзии в творчество крупнейших армянских поэтов XVII—XVIII вв. И тем не менее нельзя не признать факта независимого, автономного, в
каком-то смысле имманентного существования арменизированной ашугской поэзии, письменной и устной. Она функционировала параллельно с книжной поэзией XVII—
428
XVIII вв., развивавшейся в русле богатейших традиций многовековой национальной литературы и особенно средневековой армянской лирики, и в целом сохранила свой дух и самобытность, вместе с тем по существу испытав на себе влияние общевосточной ашугской поэзии. В этом важная особенность армянской поэзии XVII—XVIII вв.
Самой крупной фигурой армянской поэзии XVII в. был Овнатан Нагаш (1661—1722). По многообразию мотивов и совершенству мастерства его произведения не только явились венцом поэтического искусства этой эпохи, но и составили одну из интереснейших и самобытнейших страниц всей армянской поэзии, вплоть до начала XIX в. По меткому определению Ованеса Туманяна, Овнатан «был младшим в той блестящей плеяде поэтов, во главе которой стоят Наапет Кучак и Саят-Нова» и, хотя он не обладает могучей силой гения ни того, ни другого, в его творчестве «есть много прекрасных песен и строк, которые во многих отношениях представляют большой интерес... Чуткое сердце, чистая душа, ясный взгляд. Таковы его песни».
Овнатан родился в армянской провинции Ернджак, в торговом городке Шорот, в семье священника. Получив начальное образование у отца, он поступил в школу при монастыре. Окончив школу, он остался в ней учителем-дьяком, но одновременно занимался копированием рукописей и книжной миниатюрой. Овнатан отказался от духовного сана и возвратился в Шорот, где вначале учительствовал, а затем полностью посвятил себя литературе и искусству. Очень скоро имя поэта-песнопевца стало популярным, его приглашал в свой дворец грузинский царь Вахтанг VI. Сколько времени он пробыл там, неизвестно, мы знаем только, что в конце жизни он возвратился в родной Шорот, где и умер. Овнатан одновременно занимался и живописью (поэтому он и получил прозвище — Нагаш). Он был основоположником живописной школы Овнатанянов, которая просуществовала около двух столетий, сыграв значительную роль в истории армянской живописи.
Поэтическое творчество Овнатана отмечено поразительной жизнерадостностью, ренессансным по своему духу стремлением насладиться реальным миром, гуманистическим мироощущением. В поэзии Овнатана нет мучительной раздвоенности между душой и телом (что было характерно для многих его великих предшественников). Эти взаимоисключающие друг друга начала в творениях поэта как бы сливаются в гармоническом единстве, знаменуя тем самым новую победу светских, земных тенденций. Бог создал красоту мира, женщину и любовь — «весенний рай» — и бесчисленные наслаждения для человека, и человек вправе пользоваться щедрыми дарами «всемилостивейшего», не забывая, однако, о воздаянии творцу всех этих чудес, — так думал поэт. «Предвкушая телесные радости, в духовном — не ленитесь, воздайте духовному тоже». «Пейте, веселитесь, но и покайтесь душой», — внушает поэт читателю, утверждая тем самым ту соответствующую мышлению эпохи истину, что увлечение земными радостями не мешает «делам духовным».
В богатом наследии Овнатана (около 90 стихотворений) доминируют песни о любви и весне. Они свободны от религиозных настроений, отличаются непосредственностью эмоций, заразительным чувством радости и упоения жизнью. Лучшие стихотворения Овнатана — «Нет покоя мне», «Милая, сжалься», «Моя возлюбленная», «Песнь о грузинских красавицах» и др.
Жизнелюбие — основная черта его любовной лирики. И хотя песни поэта исполнены драматизма, им чужды трагические ноты. Если в его поэзии иногда и слышатся грустные интонации, то они, как верно заметил Ов. Туманян, «не вопль отчаяния и отверженности, а ропот и прихоть влюбленного счастливца». Для песен любви Овнатана не характерны отвлеченность, условность, усложненная противоречивость в отражении чувства. Здесь на
колоритном фоне реальной жизни и быта все предельно конкретизировано, вещно, ощутимо и зримо.
Подобно многим из своих предшественников, Овнатан нередко сливает гимн любви с песнью природы:
Ты мне сказала: «Настала весна».
— Милая, сжалься!
«В час, когда розу осветит луна, Выйду я в сад, грудь открыв, и одна».
— Милая, сжалься!
Вечером выйди в сияющий сад! Розы струят аромат.
(Перевод В. Брюсова)
О глубоко осознанном поклонении природе говорит то, что поэт не представляет вне природы не только любви, но и вообще человеческого счастья. Он поэтически выражает свой гуманистический философский идеал гармонического единства человека с природой.
Поэта не пугает идея тщетности и суетности мира, неизбежности смерти. По мнению Овнатана, поскольку жизнь быстротечна и переменчива, человек должен испить чашу жизни и насладиться ее чарами.
Еще до Овнатана встречаются отдельные образцы застольных песен, но, как подтверждено, честь основания этого поэтического жанра принадлежит ему. Эти песни прекрасны своей оптимистичностью, в них проповедуются человеколюбие,
429
добро, умеренность, благопристойность. Поэт требует изгнания из общества злых, завистливых, нетерпимых людей, пьяниц. Он уверен в том, что именно веселье и ликование доставляют людям, кроме наслаждения, эстетическую радость и одновременно облагораживают человека, воспитывают в нем добродетель. Этот вид песни получил распространение в армянской поэзии.
Велика заслуга Овнатана, как уже отмечалось, и в развитии сатирической поэзии. Определенную ценность представляют его юмористические произведения, написанные на бытовые темы. Но особенно ценны его произведения с глубоким общественным содержанием и яркими социальными акцентами, в которых поэт едко высмеивает страсть богатеев к наживе, невежество духовников, их лживость, безнравственность («Об отце Абрааме Шавертунце», «О послушниках Шорота», «О звонаре Вардане», «Благословение деревенского иерея»).
Заслуживают внимания произведения Овнатана нравственно-назидательного характера, в которых передовой мыслитель своего времени дает читателям полезные советы, подчеркивая необходимость просвещения и образования.
Овнатан создал традиции в области поэтических форм, усовершенствовал технику стиха, усилив его музыкальность, метрическую четкость. Язык поэзии Овнатана очень близок современному литературному языку, диалектизмы вносят в него своеобразные интонации и оттенки. Валерий Брюсов назвал Овнатана «одним из последних поэтовмонахов и одним из первых поэтов-ашугов», в этом он видел историческое значение поэзии Овнатана.
Поэзия XVII в., и особенно творчество Овнатана Нагаша, создали предпосылки для нового подъема, нашедшего выражение в гениальном творчестве Саят-Новы, который «мощью своего гения превратил ремесло народного певца в высокое призвание поэта» (В. Брюсов).
429
ГЛАВА 4. ГРУЗИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (Барамидзе А.Г.)
XVII столетие было весьма важным периодом истории Грузии как в смысле общественнополитической ориентации страны, так и в ее культурно-историческом развитии. После «золотого века», как принято называть эпоху царствования царицы Тамар (1160—1213), настала тяжелейшая пора в жизни грузинского народа, именуемая «долгой ночью» (XIII— XV вв.), когда более чем десятимиллионное население грузинского государства в результате непрекращающихся нашествий несметных полчищ врагов сократилось почти в четыре раза и вся страна была опустошена и разграблена. Хорезмийцы, монголы, а с XV в.
— персы-кызылбаши и турки-османы не прекращали попытки сломить и покорить Грузию.
Неоднократное вторжение чужеземных завоевателей имело тяжелые последствия. Крушение централизованной власти привело к созданию обособленных царств и княжеств и к междоусобице. Распад социальных устоев вызвал расстройство торговли, ремесленничества, обнищание крестьянства. Создавшаяся обстановка ужесточила социальный гнет и бесправие трудящегося люда, на который пала вся тяжесть эксплуатации со стороны иноземных поработителей и собственной олигархии.
Но «долгая ночь» XIII—XV вв., как это не раз бывало в истории Грузии, сменилась так называемым «возрождением», которое предопределилось усилением национальноосвободительной борьбы и активизацией культурно-просветительской деятельности, начавшимися в XVI в. и достигшими особого размаха в XVII—XVIII вв.
Начиная с XVII в. интенсивно развиваются русско-грузинские связи как в государственно-политическом, так и в культурно-литературном плане. Прочные основы русско-грузинских дипломатических контактов были заложены еще в XV в., но только в XVI—XVII вв. многосторонние русско-грузинские связи приобрели регулярный и организованный характер. Этому способствовала общность не только государственнополитических, но и религиозных устремлений: оба народа исповедовали православие. В 1721 г. между Петром I и грузинским царем Вахтангом VI был заключен военнополитический союз, а в 1783 г. царство Восточной Грузии добровольно приняло покровительство России. Все это привело в конечном счете к полному разрыву с Ираном и Турцией, которые, стремясь помешать дальнейшему развитию союза Грузии и России, предприняли ряд опустошительных военных походов против Грузии.
Несмотря на то что историческая обстановка оставалась крайне неблагоприятной, русско-грузинские связи способствовали расширению и
430
укреплению связей Грузии с Европой, которые начиная с XVII в. также приобрели устойчивый и многосторонний характер. Так возникла и окончательно оформилась новая общественно-культурная ориентация Грузии, основанная на последовательном сближении с Россией и европейскими странами.
Все это во многом обусловило возникновение ряда новых общественно-исторических и культурно-литературных процессов. Именно эти обстоятельства породили грузинское просветительство, которое начиная с XVII в. превратилось в мощное культурнолитературное движение.
Грузинская литература твердо и бесповоротно меняла свой облик. Преодоление современных восточных влияний, во многом обретших эпигонский и формалистический характер, сопровождалось в национальной литературе постепенным, но неуклонным ростом демократического самосознания и гуманистических идеалов, расширением социальной проблематики, приобщением к новым веяниям века, столь характерным для передовой европейской и русской культуры.