Материал: Коллектив авторов - История всемирной литературы Т.4 - 1987
северной природе, пробудившейся после зимней спячки: яркое солнце и оживленное пение птиц помогают пережить нужду. В некоторых поздних стихах Виваллиуса встречается помпезность и патетика, свидетельствующие о его эволюции в сторону барокко.
Крупнейший поэт позднего шведского Ренессанса, у которого можно обнаружить тенденции к классицизму, — Георг Шерньельм (1598—1672). Сын бедного рудокопа стал крупнейшим ученым, проявившим себя буквально во всех отраслях науки (математика, естествознание, юриспруденция, философия, филология), метром поэзии при дворе королевы Кристины (впоследствии он впал в немилость из-за своих связей с оппозицией). Оставаясь в рамках литературной ортодоксии, Шерньельм был одновременно гуманистом, испытавшим сильное влияние античности и ренессансной философской мысли. Как свободный мыслитель, веривший в широкие возможности человека, Шерньельм невольно входил в противоречие с лютеранским представлением о слабости человека. Широко знакомый с европейской культурой, Шерньельм вместе с тем разделял популярное в XVII в. в Швеции представление о древнем величии своей страны.
Шерньельм дебютировал поздравительными стихами к королеве Кристине (1643). Став ее придворным поэтом, он пробовал свои силы в самых разнообразных жанрах, включая излюбленные Кристиной балеты («Плененный Купидон» и др.). Из целой серии лирических стихотворений юмористического характера выделяются написанные гекзаметром «Воспоминания о свадебных затруднениях».
Значение поэтической деятельности Шерньельма очень велико, в частности, для развития шведского поэтического языка и стихотворной формы. Именно поэтому его иногда называют отцом шведской поэзии. Он нашел средства применить в шведской поэзии такие классические размеры, как гекзаметр, сапфический, алкеический стих и, конечно, александрийский стих.
Главное произведение Шерньельма — «героическая» поэма «Геркулес», написанная гекзаметром (работа над ней была начата в 1647 г., опубликована поэма в 1658 г.). Тема заимствована у Силия Италика и Ксенофонта, официальным образцом послужил античный эпос Гомера и Вергилия. Но фактически поэма крайне далека от этого образца. Под флагом героического эпоса Шерньельм создал ученую аллегорическую и дидактическую поэму, в которой использованы приемы моралите, силен маскараднотеатральный колорит. Живые аллюзии чрезвычайно естественно соединяются с аллегорическими абстракциями. Сам Геракл изображен очень похожим на молодого шведского дворянина. За его душу борются зло и добро под видом фру Наслаждения и фру Добродетели. Фру Наслаждение ссылается на быстротечность жизни и призывает Геркулеса пользоваться каждым мгновением, а фру Добродетель проповедует идеалы чести и мужества немного на римский лад, импонировавший представителям позднего ренессансного гуманизма. В поэме нет аскетизма, радость чувственного восприятия мира не отрицается, а, наоборот, живописуется в ярких красках, и ей противопоставляется не вечное блаженство на небесах, а разумное гармоническое существование, мужественное, отвечающее высоким нравственным принципам. Геркулес, начавший со свойственных юности легкомыслия и строптивости, в конце концов отказывается от бездумных любовных приключений, попоек и картежной игры, чтобы соблюсти нормы жизни, достойные его предков. В свете этого последнего устремления фру Добродетель оказалась связанной с идеалами древнешведского мужества, а фру Наслаждение должна была в какой-то мере ассоциироваться с романской фривольностью. Так гуманистический идеал гармонической личности, лютеранский этический императив и патриотический «готицизм» сливаются воедино.
Роль Шерньельма в шведской литературе во многом та же, что роль Арребо — в датской (связь с Поздним Ренессансом, формирование поэтического языка, реформа метрики и т. д.). Вместе с тем стилистическое и жанровое различие между ними весьма
значительно. Если Арребо выражает гуманистический пафос с помощью библейских образцов, то Шерньельм — сугубо светский поэт, прежде всего ориентированный на традиции ренессансно-античных светских жанров.
И во второй половине века чисто религиозная поэзия Хагвина Шпегеля (1645—1714), переводчика Арребо и автора церковных песнопений, или Иеспера Сведберга (1653— 1735) не стала гегемоном, как в Дании.
К Шерньельму в известной мере примыкает автор, писавший под псевдонимом Скугекер Бергбу (Друг Леса, Житель Гор), оставивший множество сонетов (сборники «Венерид» и «Фютанцио») и стихотворение во славу родного языка («Жалобы шведского языка»).
Непосредственными продолжателями Шерньельма в следующем поколении были Самюэль
278
Иллюстрация:
Гравюра с титульного листа первого издания поэмы Г. Шерньельма «Геркулес»
Стокгольм (?), 1658 г.
Колумбус (1642—1670), Петер Лагерлёф (1648—1699), Люцидор (Ларс Йохансон, 1638— 1674) и некоторые другие. Их творчество — поэзия по преимуществу любовноэротическая. Люцидор, присоединявший к своему псевдониму эпитет «несчастный», был поэтом богемного склада, окончившим жизнь в трактирной драке. Люцидор сочинял стихи для похорон и свадеб, часто с целью заработка, а стихи на различных иностранных языках — в порядке ученого экспериментаторства. В его лирике необузданная радость жизни перемежается с тоской и страхом смерти. Стихи Люцидора были изданы после его смерти под заглавием «Стихи Геликона».
Ведущее положение в Швеции в последней трети XVII в. заняла лирика барокко. Первым произведением нового стиля была поэма Иохана Паулинуса (1655—1732) «Распятый Христос» (1686).
Виднейшим представителем шведского барокко был Дальшерна (Гунно Аурелиус, 1661—1709). В Швеции, как и в Дании, поэзия барокко была связана не с оппозицией абсолютизму, а, наоборот, с его окончательным укреплением (после «редукции», от которой пострадала аристократия). В поэзии барокко получили развитие и заострение те формальные искания в области метрики и тропов, которые были начаты поэзией Позднего Ренессанса. Но, в отличие от гармонизирующих устремлений, ориентированных на античные образцы, лирике Дальшерны и его соратников (Торстен Руден и др.) свойственны резкие контрасты, яркие краски, сложные, хорошо рассчитанные смысловые эффекты, неожиданные образы и картины, игра слов, замысловатые метафоры. Дальшерна испытал сильное влияние Силезской школы и итальянского маринизма. Отражением его увлечения итальянским является перевод «Верного пастуха» Гварини.
Главное произведение Дальшерны — «Королевский скальд» (1697). Это написанное александрийским стихом с октавами траурное стихотворение, посвященное Карлу XI и соответствующее ритуалу гражданских похорон. Кроме метрических новшеств в «Королевском скальде» широко применены изощренные метафорические иносказания вроде «небесный серебряный сосок» (месяц), «мозговая горячая река» (слезы) и т. п. При этом патриотическое одушевление Дальшерны имеет характер экзальтированного роялизма. Даже религиозное чувство подчинено роялизму. Стилизуясь под
279
народную песнь, он воспел Карла XII в «Шведской героической песне о Карле XII и о господине Педере» (т. е. о Петре Великом).
В самом конце XVII в. особое развитие получила жизнерадостная легкая поэзия «на случай», с элементами галантной иронии или грубоватого юмора, пользовавшаяся успехом у Карла XII и его военного окружения. Автора «легких» песен Израеля Гольдштрема (1660—1708) считают в некоторых отношениях предшественником Белльмана (см. наст. изд., т. V). София Элизабет Бреннер (1659—1730) сочиняла стихи «на случай» на разных языках, обнаружив незаурядные версификаторские способности.
Наиболее одаренным из поэтов позднего каролингского времени был Йохан Руниус (1678—1713), также писавший стихи «на случай», проявляя метрическое и стилистическое новаторство (обнаружившееся, в частности, в использовании бурлескной строфы), живость, легкость, юмор. Стихи Руниуса и Гольдштрема могут быть определены стилистически как зачатки поэзии рококо.
279
ФИНСКАЯ ЛИТЕРАТУРА (Марцина И.Ю.)
В условиях шведского господства в Финляндии, когда государственным и культурным языком в стране на протяжении уже более четырех столетий был шведский, финский язык в XVII в. по-прежнему оставался языком низших, непривилегированных классов — «черни». Образованная часть финляндского общества, за исключением духовенства, особенно низшего, более всего соприкасавшегося с народными массами, не знала финского языка (со шведским языком в то время в какой-то степени могла соперничать только широко распространенная в образованных кругах латынь). В стране еще не было прочной культурной основы для широкого развития письменной финноязычной литературы, хотя существенной предпосылкой для этого явились труды основоположника финского литературного языка — епископа, главы реформации в Финляндии Микаэля Агриколы (ок. 1510—1557) и его последователей. В основу финского литературного языка М. Агрикола положил западные диалекты, главным образом туркуский, используя другие, существовавшие в то время в Финляндии наречия, а также созданные им самим словообразования.
Духовенство в лице лучших своих представителей было в то время основным проводником культуры в массы народа, и естественно, что слово, обращенное к народу, было прежде всего религиозным. Микаэль Агрикола, ученик Лютера и Меланктона, получивший образование в Виттенбергском университете, издал в 1542 г. букварь финского языка, а в 1544 г. — молитвенник, перевел на финский язык Новый Завет (1548) и другие религиозные сочинения. В стихотворных предисловиях к переводам, явившихся его оригинальными сочинениями, Агрикола наряду с религиозными вопросами затрагивает проблемы сельского труда и сельской жизни, сообщает сведения по астрономии, истории, дает медицинские советы. Он выступает как поборник просвещения народа, стремится приобщить его к культуре, к знаниям. Он старается поднять всеми доступными ему средствами уровень образованности низшего духовенства, обращаясь к духовникам с укорами в лености и невежестве. В своем предисловии к «Псалтири» (1551) Агрикола с искренним негодованием пишет: «Фи, стыдно, ведь то немногое, что написано, редко проповедуется или читается».
Значительным произведением, написанным на финском литературном языке, была «Книга виршей» (1583) ректора Туркуской школы Яакко Суомалайнена (ум. 1588), также получившего образование в Германии (в Виттенберге и Ростоке). Помимо переводов со
шведского и латыни, в «Книге виршей» около десяти стихотворений было сочинено самим Суомалайненом.
Последователи Агриколы писали на финском языке проповеди и псалмы и издавали их сначала в Швеции, а затем в первой в стране типографии, открытой в 1642 г. в городе Турку, тогдашней столице Финляндии. В своих произведениях они нередко пытались осмыслить и художественно отобразить явления современной действительности. Именно у духовенства еще сохраняется в XVII в. знание финского языка, хотя в стране возникает тогда подлинный культ Швеции, вплоть до массового изменения финских фамилий на шведские. Причиной равнодушия к судьбам финского языка среди интеллигенции было великодержавное положение Швеции, влияние развитой шведской культуры, шведских школ и учреждений. Даже в университете, открытом в городе Турку, все обучение велось на шведском и латинском языках. И все же шведоязычная литература не получает в Финляндии широкого распространения. Издание ее ограничивается несколькими сотнями проповедей, а также свадебных, похоронных и прочих ритуальных песен. Наибольшей известностью среди произведений на шведском языке пользовалась в Финляндии «Рифмованная хроника узника крепости Каяни» Иоханнеса Мессениуса, изданная в Швеции.
Наиболее же значительным представителем финноязычной литературы был в этот период пробст прихода Маску Хэммингиус Хенрикки,
280
или Хэмминки, сын Хенрикки, умерший в 1619 г. В псаломнике, составленном Хэмминки в 1605 г., помимо переводных духовных песен, более десяти стихов написаны на финском языке самим Хэмминки. В своем стихотворном вступлении к сборнику переводов средневековых латинских песен «Piae Cantiones» (1616) Хэмминки сетует на «скудость финских слов» — неразвитость финского литературного языка, затруднявшую его работу переводчика.
Своей эрудицией выделяется Ээрикки Соролайнен (Ericuis Erici, ум 1625), епископ города Турку в 1583—1625 гг. Э. Соролайнен, завершивший свое образование в Ростоке, был автором первого оригинального сборника проповедей на финском языке (Postilla, I, 1621; II, 1625). В его обширный (2300 страниц) труд вошли проповеди, созданные на протяжении ряда лет. В них использованы иностранные источники, главным образом немецкие. Проповеди рационалистичны по духу, доходчивы по форме, изобилуют ссылками на произведения старых богословов и светских авторов, на исторические, географические и лингвистические источники. В них много собственных жизненных наблюдений автора, что сообщает «Книге проповедей» характер культурно-исторического документа, а в свое время превращало ее в источник «светских» познаний.
Знаменательным в тот период событием был коллективный перевод на финский язык Библии (1642). В основу этого труда лег перевод Библии на немецкий язык Мартина Лютера (1545). Перевод Библии как бы завершал целый период в развитии финского литературного языка. К концу же столетия в Финляндии появляются поэтические произведения на духовные и светские темы, в которых использовались традиционные стихотворные формы древних народных рун. Наиболее выдающейся среди них была поэма Маттиаса Саламниуса «Радостная песня об Иисусе» (1690), перекликавшаяся по содержанию с известными в то время в Германии и Скандинавии «Мессиадами». В «Радостной песне об Иисусе» четко, лаконично, в поэтически стремительной манере, хотя и насыщенной элементами дидактики, повествуется о рождении, жизни, гибели и воскрешении Иисуса Христа. Поэма, написанная в поэтической форме, близкой к финскому фольклору (восьмисложным четырехколенным троке), и выдержавшая шестнадцать переизданий, была исключительно популярна в народе, длинные фрагменты из нее исполнялись народными певцами на манер древних рун. Классические же размеры, например гекзаметр, хорошо известные в литературе Западной Европы, в Финляндии не
получили широкого распространения, они использовались в академических кругах главным образом в торжественных случаях, для составления приветственных адресов.
Таким образом, уже в XVII в. в литературе Финляндии ощущалось влияние народной поэзии, интерес к ней, хотя изображение действительности еще облекалось по преимуществу в религиозную форму.
РАЗДЕЛ II. ЛИТЕРАТУРЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ И ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ.
281
ВВЕДЕНИЕ (Робинсон А.Н.)
К литературам Центральной и Юго-Восточной Европы XVII в., если продвигаться с севера на юг этой континентальной зоны, относятся литературы польская, чешская, словацкая, венгерская, молдавская и валашская, хорватская, сербская, словенская, болгарская, албанская и греческая. Эти литературы при всем их национальном своеобразии могут быть объединены в типологически относительно целостный литературный регион по ряду своих качественных признаков, связанных с их происхождением, с их местом в общей истории европейских литератур данного периода и
вособенности с национальным, политическим, религиозным и культурным развитием тех народов, которым они принадлежали. В пределах обширной зоны определенную генетическую общность образовывали славяне западные (поляки, чехи, словаки) и южные (хорваты, словенцы, сербы, болгары), обладавшие известной близостью языков и культур. По соседству со славянами располагались венгры, молдаване и валахи, албанцы, греки, связанные с ними давними культурными отношениями. Общественное развитие всех этих народов в XVII в. характеризовалось типичными признаками феодальной формации, во многом еще сохранявшей облик Средневековья. Для XVII столетия как исторически обособленной эпохи показательно утверждение так называемого второго издания крепостного права с господством барщины (например, в Польше, в габсбургской части Венгрии) при сравнительно слабом развитии буржуазных отношений, проявлявшихся в организации ремесленных цехов, возникновении купеческих мануфактур (в Польше, Чехии, Венгрии, Дубровнике и Далмации). В XVII в. во всей этой континентальной зоне сохранялся патриархальный крестьянский быт и постепенно нарастал, особенно с середины века, упадок городов и городской культуры. Такие условия сложились не только
внезависимых странах и землях (Речь Посполитая, Дубровник), но и в тех, которые попали под власть Габсбургов (Чехия, Словакия, Словения, части Венгрии и Хорватии). В других странах, где полностью или частично укрепилось турецкое господство (Болгария, Сербия; части Хорватии, Далмации, Венгрии; Молдавия и Валахия, Албания, большая часть Греции), общественно-экономическое развитие замедлилось еще более.
Политическая и военная обстановка этой зоны Европы была очень переменчивой, так как здесь сталкивались интересы трех феодальных империй: начинающей уже клониться к упадку, но еще достаточно сильной Османской империи — «Блистательной Порты» — турецких султанов, Священной Римской империи австро-германских королей габсбургской династии, которая еще стремилась к расширению своих владений для создания «всехристианского» государства и, наконец, обширной восточно-христианской державы «всея Великия и Малыя и Белыя России» с царской династией Романовых, считавших себя наследниками Византии и начинавших свои первые походы на Запад.