Размещено на http: //www. allbest. ru/
Концепция "открытого" и "закрытого" обществ Джорджа Сороса: полет надежды и тиски реальности
О.А. Ефремов
Основная часть
Термины «открытое» и «закрытое» общества за последние 15-20 лет весьма широко используются в отечественном обществознании. Тому есть, по крайней мере, две причины. Первая - активная деятельность созданных финансистом и филантропом Дж. Соросом «Институтов Открытого общества», целью которых как раз является развитие принципов открытого общества как в теоретическом, так и в практическом плане.
Вторая причина носит уже «внутринаучный» характер. После «бегства от марксизма» нашим обществоведам трудно придумать понятие для квалификации общества, к созданию которого надо стремиться России, а также его антипода. Термин «капитализм» для поверхностно марксистского сознания несет неизбежно негативную нагрузку, что затрудняет его использование для обозначения будущего, тем более желательного будущего, поэтому термин «открытое общество» представляется более приемлемым. При этом вопрос о разнице между капитализмом и открытым обществом, как правило, не обсуждается.
Но научный анализ, если он действительно научен, не может просто прикрываться словами. Нет ничего страшного, если исследователь предпочитает пользоваться терминами «открытое» и «закрытое» общество, а не «капитализм» или «социализм». Надо только определить, что реально означают эти термины. Какие системы социальных институтов они описывают? В каких отношениях находятся друг с другом? Элементами какой философско-исторической концепции являются? Наконец, насколько состоятельна такая концепция? Потом можно задаться вопросом о том, каково соотношение между терминами «капитализм» и «открытое» общество и теми фрагментами социальной реальности, которые они описывают. После этого можно решить: могут ли они использоваться в рамках одной парадигмы (например, формационной), не дублируя друг друга и не противореча друг другу.
Впервые термины «открытое» и «закрытое» общества ввел известный французский философ А. Бергсон в книге «Два источника морали и религии», однако подлинную известность концепция «открытого общества» обрела благодаря творчеству К. Поппера - автора знаменитого труда «Открытое общество и его враги», вышедшего в разгар второй мировой войны и во многом предугадывавшего реалии грядущей войны - холодной. Войны, в которой по разные стороны окажутся вчерашние союзники по борьбе с фашизмом. Внешний академизм рассуждений Поппера не мог скрыть идеологического и политического содержания его концепции, реальные прообразы «открытой» и «закрытой» модели, несмотря на все оговорки, просматривались с очевидностью.
Однако в центре внимания данной статьи будут не взгляды Поппера, а на них основанная, но имеющая значительные отличия концепция Дж. Сороса. Во-первых, потому, что это самый поздний по времени создания, самый современный вариант трактовки открытых и закрытых обществ. Во-вторых, именно Дж. Сорос в наибольшей степени стремится приблизить данную концепцию к реальности, использовать ее и как объяснительную модель для анализа процессов современной истории, и как основу новой идеологии (даже если этот термин у самого Сороса восторга не вызовет).
При этом мы сознательно дистанцируемся от оценки практической деятельности Сороса, а также оставляем за рамками статьи описание жизненного пути этого незаурядного человека, хотя и осознаем, что события, пережитые им, повлияли на становление его концепции.
Отличительной особенностью всех существующих концепций «открытого» и «закрытого» общества является теснейшая взаимосвязь гносеологических и социально-философских взглядов авторов этих концепций. Иррационалистическая позиция А. Бергсона предопределила его понимание «открытого» общества как социального состояния, основанного на интуитивном мистическом порыве. Для жесткого рационалиста Поппера «открытое» общество - напротив, воплощение рационализма, социальная организация, устроенная по принципу идеального научного сообщества.
Не исключение и концепция Дж. Сороса. Общественное состояние, с его точки зрения, есть воплощение определенного состояния мышления, а при выяснении типа мышления важнейшую роль играет способ познания (получения знания), присущий данному типу мышления. Следовательно, понимание социально-философской концепции Сороса невозможно без анализа его «гносеологии».
Кавычки не случайны. Поппер подходит к социальной проблематике с позиций ученого, человека не только всю жизнь занимавшегося наукой, но и ставящего научные ценности выше всех остальных. Он считает, что наука - это идеал, по образу которого стоит организовывать общество.
Сорос смотрит на мир глазами финансового деятеля. Он полагает, что мир - биржа, а процессы мировой истории - аналог происходящего на фондовом рынке. Вот почему относительно Поппера мы можем говорить о гносеологии и даже эпистемологии (это будет более точно), а относительно Сороса стоит говорить, скорее, об анализе мышления участников биржевой игры.
Сорос - ученик и последователь К. Поппера. Не вызывает сомнения, что его философские, а возможно, и политические взгляды формировались под сильнейшим влиянием классика критического рационализма. Но все же Сорос переосмысливает рационалистическую концепцию своего учителя, порою прямо полемизируя с ним. Сорос отступает от чрезмерной жесткости рационализма Поппера, но при этом не отказывается от рационализма как такового и уж, конечно, не переходит на позиции интуитивизма.
Объектом своей критики Сорос делает две идеи, присущие, по его мнению, концепции Поппера.
Во-первых, Сорос не согласен с идеей Поппера относительно единства научного метода, предполагающей, что как естественнонаучное познание, так и социологическое познание должны осуществляться согласно общей модели (модели D-N). Поппер не отождествлял социальное познание вообще и естественнонаучное познание.
Во-вторых, Сорос считает, что социальная жизнь не может быть строго рационализирована.
Разберем подробнее аргументы Сороса.
Для Поппера, в интерпретации Сороса, всякое научное познание (и социологическое в том числе) должно соответствовать так называемой дедуктивно-номологической модели (модели D-N). Суть этой модели, согласно Соросу, заключается в следующем: «Модель построена на утверждениях трех типов: конкретные исходные условия, конкретные конечные условия и универсально верные обобщения. Комбинируя некоторый набор обобщений с известными исходными условиями, мы получаем прогнозы; комбинируя этот набор с известными конечными условиями, мы получаем объяснения; сопоставление известных исходных условий с известными конечными условиями дает возможность подвергнуть тестированию соответствующие обобщения».
В естествознании, соглашается Сорос, дело обстоит именно так, но исследователь социальной реальности должен учитывать, что в каждом акте человеческой деятельности присутствует сознание, а значит, и так называемая «свобода воли». Физическое тело будет вести себя так, как ему предписывает вести себя закон, «свобода воли», скажем, футбольного мяча (даже если предположить, что она у него есть) закон Ньютона интересует мало. Но вот «свободу воли» футболиста, ударившего по мячу, проигнорировать нельзя. Человек может поступить так, а может иначе. Следовательно, произвольное намерение футболиста - существенный фактор реальности, влияющий на исходный результат. Но как определить, что думает футболист, пока он не произвел удара? Невозможность для наблюдателя просчитать намерения действующих людей, по мнению Сороса, делает модель D-N неприменимой в гуманитарном исследовании. «Если процесс мышления включается в эти (начальные. - О. Е.) условия, они не поддаются научному наблюдению, поскольку ему поддаются лишь результаты процесса мышления, а не сам процесс». Если не включается, то обобщения теряют признак универсальности, так как мышление всякий раз искажает результат, и он будет иным. Следовательно, исследователь - гуманитарий, принципиально неспособный угадать намерения деятелей, - обречен, согласно Соросу, на «несовершенство понимания».
Именно «несовершенство понимания» будет для Сороса не только главным аргументом против возможности научного социального познания, но и краеугольным камнем его социологической и философской позиций.
На основании вышеприведенных аргументов считает, что «понятие “социальная наука” является ложной метафорой». Социальное знание - разновидность алхимии: «заклиная» ситуацию, получаем результат. Точнее, воздействуя на мышление, можем опосредованно менять в своих интересах ход событий. Сорос различает истинность и эффективность. В естественной реальности (изучаемой естественными науками) они совпадают (эффективно то, что истинно), в социальной - нет. В качестве примера приводит марксизм. Он ложен, но эффективен.
Пример не корректен. Позже Сорос сам различит когнитивную и воздействующую функции человеческого сознания. Их надо различать и здесь. Есть наука, и есть реальность. Наука познает. Для действия в реальности используются идеологии. Есть марксизм - «догма», и есть марксизм - «руководство к действию». Для идеологии, действительно, важнее эффективность, здесь важна не социологическая истинность, а соответствие ценностным предпочтениям масс (но выяснение этих предпочтений опять-таки может стать объектом интереса социальной теории и быть оценено как истина или ложь). Для догмы (теории) важна истинность. Марксизм как социологическая теория, в принципе, фальсифицируем (что бы там Поппер ни говорил). И может быть оценен с точки зрения истины или лжи. Вне подобных оценок стоит только марксизм как идеология.
Вообще попытка Сороса противопоставить социум как реальность и способ познания такой реальности, с одной стороны, природе и естественнонаучному познанию, с другой стороны, весьма сомнительна.
Во-первых, в области социального никаких «последующих» или «предыдущих» событий или хода событий, свободных от «сознательного» элемента, не может быть. Сознание присутствует в любом социальном действии, если оно вообще социально. Но присутствие сознания совсем не означает, что социальная реальность не знает никаких законов, никаких общих правил. Только эти общие правила - законы самой человеческой деятельности, действующие внутри нее, а не извне. Предпринятое далее Соросом описание модели «подъем-спад», согласно которой объективные условия заставляют участников корректировать свои действия, лишний раз это подтверждает. Данная модель иллюстрирует и способ реализации социальных законов, неизбежно проходящих через сознание людей, в котором объективные потребности превращаются в субъективные мотивы. Сознание, присутствующее в человеческой деятельности, - не отрицание законов, а механизм их реализации (порою, правда, дающий сбои).
Во-вторых, обществоведов интересует не процесс мышления как таковой, а то влияние, которое данный процесс оказал на действия, а значит, на конечный реальный результат и постольку, поскольку он вообще оказал подобное влияние. Вопрос влияния именно такого набора решений также может быть рассмотрен с позиций модели D-N, где данный набор решений будет выступать в качестве одного из начальных условий. Именно в этом одну из задач научной социологии видел М. Вебер: мы можем анализировать ситуацию и предсказывать ее ход с учетом различных предпочтений участников. Действительно, существует трудность определения данного набора решений, пока действие не совершено. И это (верно) ограничивает прогностические возможности теории, но не может служить аргументом против тезиса «единства метода».
Но «несовершенство понимания», как считает «финансовый гуру», отличает не только исследование социальных процессов, но и повседневную деятельность каждого человека. «Несовершенным понимание участников становится вследствие того, что мышление их влияет на саму ситуацию, к которой оно относится». Ситуация дана участникам не в качестве объективной реальности, независимой от воли участников, ибо состояние этой реальности сопряжено с их решениями (причем с решениями многих людей, намерения которых нам неизвестны), включает его в качестве своего элемента: «невозможно с уверенностью сказать, ожидания ли отвечают последующему ходу событий, или же последующие события подтверждают ожидания».
Следовательно, и для понимания концепции Сороса это очень важно, «несовершенство понимания» - обязательный элемент любого человеческого действия, а значит, и социальной реальности. «Несовершенство понимания» предопределяет постоянную нестабильность общества, ибо отражение реальности в головах действующих субъектов не может быть адекватным, а результаты их действий не могут быть ими самими просчитаны. В итоге социальный процесс - процесс, по выражению Сороса, рефлексивный: «Восприятия участников по самой своей природе содержат ошибку, и существует двусторонняя связь - связь между ошибочными восприятиями и действительным ходом событий, - результатом которой является отсутствие соответствия между ними. Я называю эту двустороннюю связь рефлексивностью».
«Рефлексивность» - второе важнейшее понятие концепции Сороса. В предшественники идеи рефлексивности Сорос зачисляет диалектику Гегеля и Маркса.
Рефлексивность - по сути, взаимодействие между мышлением участников и ситуацией. Данное взаимодействие разбивается на две функциональные зависимости: