Но вместе с тем Сорос подчеркивает, что основной характеристикой открытого общества является его открытость для действий индивидов, то есть свобода отдельных людей менять социальные связи и отношения по своему усмотрению.
Сорос вовсе не идеализирует «открытое» общество. Основные проблемы и недостатки этого типа социальной организации являются, как это часто бывает, обратной стороной его достоинств. То, что Поппер называл «напряженностью цивилизации», разнообразно и многоаспектно. Слабость «открытого» общества порождается сбоями в работе основных его институтов, а также этими институтами самими по себе. Примером первого случая может быть экономический кризис, дестабилизация рынка, описанная Соросом в виде модели «подъем-спад». Примером второго - частная собственность, отсутствие уравнительного распределения, чреватые социальными конфликтами. Вопреки «ястребам буржуазной пропаганды», Сорос прямо заявляет: «Открытое общество не обеспечивает всем равных возможностей». Ему знакомо и неравенство, и классовое расслоение, до известной степени, правда, компенсируемое высоким уровнем социальной мобильности.
Но основным недостатком «открытого» общества, лежащим в основании всех остальных проблем, Сорос считает его ценностное несовершенство. Выше, рассуждая о рынке и демократии, мы отмечали, сколь высокую роль Сорос отводил ценностным основаниям этих институтов. Говоря о демократии, например, Сорос отмечает, что она требует веры в себя. А разъясняя достоинства рынка, отмечает, что и он требует признания определенных надличностных императивов. Как говорит сам Сорос, «я верю в свободные рынки и демократию. Но в одном я все же расхожусь с приверженцами политики свободной конкуренции: не достаточно следовать эгоистическим интересам. Необходимо ставить общие интересы свободных рынков, демократии, открытого общества выше эгоистических интересов. Иначе система не выживет». Сорос отмечает, что сегодня главный враг открытого общества - даже не общество закрытое, а «рыночный фундаментализм» - вера в магию рынка, и «рыночный» подход ко всем сферам общественной деятельности.
Сорос ставит вопрос о моральной оправданности «открытого» общества, о приемлемом обосновании ценностного выбора, выбора свободного, а не по принуждению. С сожалением констатирует Сорос, что отсутствие такого оправдания - слабое место «открытого» общества. Именно это в значительной степени порождает серьезные психологические и моральные проблемы, свойственные открытому обществу. Предоставленность человека самому себе предопределяет необходимость самостоятельно делать выбор и нести всю полноту ответственности за него - тяжелейшая ноша, которая в условиях моральной неуверенности оказывается не каждому по плечу. Сложнее всего самому определить цель и смысл своего существования, ибо само по себе «открытое» общество не ставит перед человеком целей. Но «единственный способ избавиться от отсутствия целей состоит в отказе от открытого общества. Если свобода становится невыносимой ношей, то спасением может показаться закрытое общество».
И здесь мы сталкиваемся с одним из важнейших различий, отмечаемых Соросом, между капитализмом, существующим в реальности, и открытым обществом как идеалом.
Вопрос о соотношении понятий «капитализм» и «открытое общество» в понимании Сороса не так прост. Сопоставление понятий «социализм» и «закрытое общество», по крайней мере, если речь идет о реальном социализме, особых сомнений не вызывает. С капитализмом дело обстоит сложнее. С одной стороны, очевидно, что ценности и институты открытого общества в понимании Сороса - типичные институты капитализма. С другой стороны, хотелось бы сохранить относительную непорочность открытого общества, защитив его, во-первых, от негативной нагрузки, которую несет на себе термин «капитализм» в традиции социальной мысли, а во-вторых, избавив от ответственности за реальные недостатки современного капитализма. Отсюда и неясность, противоречивость позиции «финансового гуру». Сорос обрушивается на «рыночный фундаментализм», который считает одной из главных угроз открытому обществу, а ведь рынок - основа капитализма! Он сам утверждает: «важнейшей составляющей открытого общества, наряду с рыночной экономикой (выделено мною. - О. Е.), является представительная демократия». А рыночный фундаментализм - не диаметральная противоположность открытому обществу, а всего лишь его искажение. В чем же заключается это «искажение»? По словам Сороса, «к западным демократиям этот термин (открытое общество. - О. Е.) можно отнести по большинству признаков, за исключением одного: они не признают открытое общество целью, к которой следует стремиться». Главное отличие капитализма от открытого общества - ценностное. Идеалы открытого общества там не признаны на государственном (и межгосударственном) уровне в качестве таковых. Эгоистическая корысть, по мнению Сороса, управляющая рынком, не может управлять обществом в целом. Но и отказываться от нее нельзя, если речь идет об экономике. Итак, в понимании Сороса, вероятно, приоритеты прибыли могут действовать на уровне экономики (правда, и здесь сдерживаемые регулирующей ролью государства), но в политике и духовной сфере должны преобладать общие интересы. Но как этого достичь? Видимо, речь идет о капитализме с элементами государственного и надгосударственного регулирования. Последнее связано с фундаментальным процессом глобализации.
Недаром современное состояние капитализма Сорос характеризует как «глобальную капиталистическую систему», которую еще называет «абстрактной империей». И, по словам Сороса, подобная «глобальная капиталистическая система, которая господствует в современном мире, представляет собой искаженную форму открытого общества».
Сложилась такая система давно, но современный, противоречивый этап ее существования начинается в 80-х гг. XX в., когда возобладали принципы «рыночного фундаментализма».
Основными недостатками данной системы он считает следующее:
1. «Развитие глобальной экономики не сопровождается развитием глобального общества». Сложилось единое экономическое пространство, представляющее собой управляемую корыстными интересами рыночную анархию, но в политике господствуют «суверенные государства», у каждого из которых свои (тоже эгоистические) интересы, противоречащие как друг другу, так и интересам глобального экономического сообщества. Всевластие государства - не желательная антитеза рынку, а источник новых опасностей, поэтому контроль за рыночной стихией должны осуществлять некоторые надгосударственные институты, находящиеся под гражданским контролем.
2. Отсутствие фундаментальных ценностей, признаваемых всеми. Таковыми ценностями, вероятно, должны стать ценности открытого общества.
3. Диспропорция центра и периферии.
Все это служит основаниями для кризисов, в том числе и кризиса 1997-2000 гг., вызвавшего у Сороса весьма серьезные опасения за судьбу капитализма. Описанию кризиса и соображениям Сороса по поводу произошедшего посвящена его книга «Кризис мирового капитализма».
Но мрачные прогнозы не оправдались, и позже Сорос напишет: «кризис 1997-2000 гг. - это всего лишь краткая остановка на триумфальном пути капитализма».
Путь «исправления капитализма» Сорос видит в образовании «альянса с целью создания глобального открытого общества». Альянс должен, во-первых, способствовать развитию открытого общества, во-вторых, формировать правила и институты, которые регулировали взаимоотношения государств и граждан и государств между собой. При этом формирование и деятельность подобного альянса представлялись Соросу в качестве некоторого свободного творческого поиска людей, вовлеченных в этот процесс (и, можно добавить, увлеченных им). «Открытое общество не может быть выведено из неких базовых принципов: оно должно создаваться людьми, которые в нем живут».
Как говорилось выше, высоко оценивая открытое общество как общество, которое существует в состоянии «близком к равновесию», Сорос отличает его от неравновесных состояний, существующих в двух вариантах: статического и динамического дисбалансов.
Статический дисбаланс имеет место тогда, когда восприятия и реальность жестко фиксированы: восприятия - в виде догмы, реальность - путем искусственной консервации. Но никакое насилие не может преодолеть необходимость перемен, и рано или поздно расхождение принимает фатальный характер. Такова ситуация в «закрытых» обществах.
Усиливающееся расхождение между восприятием и реальностью, достигая некой критической точки, переводит систему в состояние динамического дисбаланса, чреватую ее распадом.
Динамический дисбаланс - время господства положительной обратной связи, происходит самоусиление процесса распада. Восприятие иногда «ловит» реальность, но в условиях отсутствия или паралича корректирующих механизмов, «усаживаясь» на доминирующую тенденцию, усугубляет дестабилизацию. Динамический дисбаланс проанализирован Соросом на примере финансовых рынков в виде модели «подъем-спад», представляющей собой состояние, характеризующееся максимальным расхождением между действительностью и нашими представлениями о ней. Подобную модель Сорос разработал при анализе процессов, возникающих в момент дестабилизации рынка, но затем распространил ее на ход человеческой истории вообще.
В описании Сороса модель «подъем-спад» характерна для фондового рынка периода нестабильности, когда первоначально цены акций растут, вызывая рост их продаж, что, в свою очередь, повышает цены. Затем достигается своеобразная «переломная точка», начиная с которой процесс приобретает обратную направленность, и падающие цены «подстегивают» продажу акций, избавление от них, что опускает цены ниже разумного предела.
Сорос решил, что именно таким путем осуществляется не только процесс рыночной паники, но и человеческая история вообще. Человечество постоянно делает ошибки и, пытаясь их исправить, совершает новые ошибки. Как признался сам Сорос, «смысл жизни состоит из ошибок в наших концепциях и из того, что мы предпринимаем по отношению к ним. Жизнь можно рассматривать как плодотворное заблуждение». История есть череда ошибок. Это социально-философская абсолютизация попперовского гносеологического фальсификационизма.
Но такая история была бы сплошной катастрофой, вообще непонятно, как человечество могло прожить вот уже почти 40 тысяч лет, если бы Сорос был прав.
Сам Сорос позже скорректировал свою точку зрения, признав, что даже рынок находится, в основном, в равновесном состоянии, не говоря уж о человеческой истории вообще. Модель «подъем-спад», по признанию Сороса, применима лишь к описанию кризисных состояний. Однако в философии истории Дж. Сороса подобная модель будет играть весьма существенную роль.
Но по такой же схеме происходит любое серьезное социальное потрясение, например революция. «Закрытое» общество имеет гораздо больше шансов попасть в ситуацию полного динамического дисбаланса, чем «открытое», но и «открытое» общество от этого не застраховано. Однако у него есть амортизирующие институты, обеспечивающие возможности коррекции, позволяющие избегать динамического дисбаланса или минимизировать издержки, причиной которых он является.
Главной слабостью концепции Сороса является, вероятно, противоречие между практическим реализмом и наивным идеализмом. Практический реализм проявляется в том, что будущее человечества Сорос связывает с капиталистическим обществом, неизбежно предполагающим все свойственные капитализму институты. Наивный идеализм - в том, что Сорос пытается «вычеркнуть» из капитализма все отрицательное и дополнить его «положительным» из области желаемого, а не действительного. Однако так не бывает. Если вы признаете капитализм, то придется признать все присущие ему недостатки, носящие не случайный, но существенный характер. Сорос осуждает эгоизм и корысть, управляющие рынком, защиту собственных интересов в политике, вплоть до применения силы, но ведь это отвечает сущности капиталистического общества (как и практически всех ныне существующих обществ) - откуда возьмутся альтруизм и миролюбие, характеризующие открытое общество? Последнее - вера, а не научный вывод; заклинание, а не результат аргументации. Отсюда и противоречия.
Возьмем, например, решение вопроса о допустимости насилия для создания и защиты глобального открытого общества, прекрасно демонстрирующее столкновение наивного идеализма и практического реализма, в равной мере присущих концепции Сороса. С одной стороны - декларации о недопустимости насилия («задача создания открытых обществ может решаться каким угодно путем, но только не военным»), осуждение США за проводимые ими военные операции, с другой - «...если меры по предотвращению кризиса не приведут к успеху, то военное вмешательство становится неизбежным».
Возможно, это связано с одной из главных установок Сороса, заимствованных им у Поппера, - убежденности в том, что история - результат человеческого выбора. Создается впечатление, что социальная реальность - сфера произвольного рационального конструирования, где единственная детерминанта - человеческие предпочтения. То или иное состояние общества - следствие выбора: что решили, то и получили. Хорошее решение (добрые намерения) - условие совершенного общества. Но так не бывает. Социальная реальность - не сфера произвола. Добрые намерения в ней - зачастую «мостовая» дороги в ад. А любой выбор (границы которого всегда ограничены) несет с собой не только плюсы, но и неизбежные минусы - две стороны одной медали.
В этом плане не лишне будет вновь вернуться к сопоставлению понятий «открытое общество» и «капитализм», но рассматривая последний уже не столько в трактовке Сороса, сколько в контексте формационной теории, для которой термин «капитализм» («буржуазное общество») - один из важнейших.