Статья: Концепт гибридного политического режима в современной политологии как аналитическая рамка анализа российской политики

В условиях конкурентного авторитаризма функционируют базовые демократические институты, однако злоупотребления власти относительно оппозиции приводят к тому, что нормативные функции этих институтов искажаются. Например, выборы, которые проводятся регулярно, с приглашением зарубежных наблюдателей и результаты которых в общем виде не фальсифицируются, осуществляются в условиях неравных ресурсов между властью и оппозицией. Последняя ограничивается на стадии выдвижения своих кандидатов, не имеет полноценного допуска к СМИ и подвергается другим элементам прессинга со стороны властвующей элиты. В результате такие выборы можно оценить как «свободные, но несправедливые». Таким образом, под конкурентным авторитаризмом понимается такой режим, при котором действующие представители власти сохраняют формальные демократические институты. Однако при этом властвующие элиты настолько часто и регулярно изменяют и нарушают демократические правила, что режим перестает соответствовать базовым демократическим критериям.

Американские исследователи указывают, что подобные режимы неправильно рассматривать как несовершенные или «дефектные» формы демократии. Конкурентный авторитаризм не следует путать с режимами, которые Г. О'Доннелл обозначил как «делегативные демократии» [5, с. 34-41] или другими формами «демократий с прилагательными» именно потому, что «дефектные демократии», несмотря на свое несовершенство, сохраняют базовые демократические критерии. Конкурентный авторитаризм - это режим, который не соответствует всем или нескольким минимальным критериям демократии, сохраняя формальные демократические нормы [19, p. 52].

В то же время конкурентный авторитаризм разительно отличается от традиционного авторитарного режима. В отличие от чистого авторитаризма, в условиях конкурентного авторитаризма оппозиция сохраняет некоторые пространства свободы для своей деятельности. Если полномасштабный авторитаризм открыто и жестко расправляется с оппозицией, то в рамках конкурентного авторитаризма власть действует более изощренно, ограничивая ее административными мерами с помощью налогово-фискальных, судебных и других надзорных служб. Классический авторитаризм, такой как в Узбекистане, сохраняет «карманную» оппозицию, в то время как по-настоящему опасные для власти политики находятся в эмиграции или в тюрьме. В рамках конкурентного авторитаризма власть неспособна ликвидировать оппозицию как таковую. И хотя она активно маргинализируется, тем не менее, она сохраняет потенциальную возможность использовать демократические институты как мощные каналы для своего прорыва к власти. Именно поэтому в условиях конкурентного авторитаризма выборы для власти представляют определенную угрозу, и она к ним относится со всей серьезностью. Можно сказать, что в условиях авторитаризма оппозиция преследуется регулярно, в то время как режим конкурентного авторитаризма использует косвенное давление и административный прессинг на оппозицию особенно активно лишь во время избирательной кампании.

Если суммировать все вышеприведенные концепты, то основные современные политические режимы можно свести к двум чистым типам (либеральная демократия и закрытый авторитаризм) и двум гибридным (дефектная демократия и конкурентный авторитаризм). Очевидно, что для градации и более четкого различия одного типа от другого необходим более рельефный набор критериев. Не претендуя на исчерпывающий их список, я считаю возможным предложить шесть основных критериев для кодирования режимов (см. Таблица 1). Главные из них фиксируют взаимоотношения между элитой инкумбента и контрэлитами в ходе публичной конкуренции. Из представленной классификации видно, что либеральная демократия и закрытый авторитаризм как чистые типы режимов диаметрально противоположны друг другу по всем шести заданным параметрам.

Гибридные типы имеют как сходства, так и отличия с двумя чистыми типами. Дефектная демократия отличается от либеральной демократии отсутствием конституционализма (разделением властей и другими характеристиками из области верховенства права), низкой степенью институционализации оппозиции и отсутствием равного (хотя и свободного) характера публичной конкуренции. Конкурентный авторитаризм имеет еще больше отличий с либеральной демократией, что сближает его с типом закрытого авторитаризма, однако вовсе не сводится к нему. При отсутствии конституционализма и институционализации оппозиции конкурентный авторитаризм характеризуется такими специфическими характеристиками, как высокими и отчасти исключающими барьерами входа на политический рынок для контрэлит; только частично свободным и абсолютно неравным характером публичной конкуренции; в целом низкой, но возможно и высокой степенью репрессивности, которая меняется ситуативно и применяется локально-избирательно; наличием как конвенциональных, так и неконвенциональных стратегий контрэлит.

Таблица 1.

Чистые и гибридные типы политических режимов: критерии кодирования

Учет данных характеристик различных типов политического режима позволяет ввести в поле анализа ряд факторов, способных объяснить различные аспекты политического процесса. В частности, если вернуться к вопросу о факторах, стимулирующих протестный акционизм в период электорального цикла 2011-2012 гг. в России, можно прийти к выводу, что в постсоветский период Россия прошла два этапа политико-режимной трансформации. Используя разработанные критерии по кодированию политических режимов, Россию 1993-2002 гг. можно отнести к типу дефектной демократии. С 2003 г. наблюдались перемены в характере взаимодействия властвующих элит, оппозиции и контрэлит, которые согласно кодированию, можно трактовать как трансформацию российского режима в сторону конкурентного авторитаризма. Конкретные характеристики типов режимов в рамках этих этапов задавали различные эффекты и возможности для политических акторов, которые могут рассматриваться как значимые переменные в объяснении современного политического процесса.

Так, например, переход от низких и равных к высоким и частично исключающим барьерам для входа на политический рынок для контрэлит привел к эффекту консолидации так называемой «несистемной оппозиции» по принципу негативного консенсуса. Избирательный подход властвующих элит к оппозиционным субъектам, разделивших последних на «системную», допускаемую к публичной конкуренции, и «несистемную», исключенную из нее, создал стимулы к радикализации стратегии контрэлит, приступившей к неконвенциональным способам политической борьбы в виде политической мобилизации масс и организации уличных протестов. Основные выводы статьи можно свести к следующему.

1. Современные политические процессы в России необходимо исследовать с учетом основных политико-режимных характеристик. Для анализа постсоветских политических реалий наиболее плодотворным представляется концепт гибридного типа политического режима.

2. Гибридный политический режим также имеет свои вариации и как минимум две разновидности в виде дефектной демократии и конкурентного авторитаризма. Однако для выявления их различий необходим набор четко заданных параметров и верифицируемых индикаторов, способных зафиксировать общее и особенное в их характеристиках. Предложенная в статье система кодирования политических режимов, разработанная на основе шести критериев, главные из которых учитывают характер взаимодействия между политическими элитами и контрэлитами, может рассматриваться как попытка решения этой задачи.

3. Представленная в статье классификация и система кодирования политических режимов может быть перспективным аналитическим инструментом исследования современного политического процесса в России.

Список литературы

1. Ворожейкина Т. Е. Государство и общество в России и Латинской Америке // Общественные науки и современность. 2001. № 6. С. 24-25.

2. Гайдар М. Е., Снеговая М. В. Революция ценностей: дремлет притихший северный город // Ведомости. 2012. 3 февраля.

3. Гельман В. Я. Трещины в стене // Pro et Contra. 2012. № 1-2. С. 94-115.

4. Даль Р. А. Полиархия: участие и оппозиция / пер. с англ. С. Деникиной, В. Баранова; Гос. ун-т - Высшая школа экономики. М.: Изд. дом Гос. ун-та - Высшей школы экономики, 2010. 288 с.

5. Доннелл Г. О. Делегативная демократия // Пределы власти. 1994. № 2. С. 34-41.

6. Клямкин И. М. Посткоммунистическая демократия и ее исторические особенности в России // Полис. 1993. № 2. С. 9-10.

7. Клямкин И. М. Что значит быть демократом сегодня?: логика реформации тоталитаризма (круглый стол) // Полис. 1991. № 4. С. 47-51.

8. Крыштановская О. В. Режим Путина: либеральная милитократия? // Pro et Contra. 2002. Т. 7. № 4. С. 158-180.

9. Ксенофонтова И. В. Роль Интернета в развитии протестного движения // Мониторинг общественного мнения. 2012. № 3 (109). С. 114-116.

10. Мельвиль А. Ю. Проблемы консолидации российской политики: и вновь об условиях и предпосылках движения к демократии (круглый стол) // Полис. 1997. № 1. С. 125-128.

11. Меркель В., Круассан А. Формальные и неформальные институты в дефектных демократиях (I) // Полис. 2002. № 1. С. 7-15.

12. Пастухов В. Б. Будущее России вырастает из прошлого // Полис. 1992. № 5-6. С. 60-74.

13. Саква Р. Режимная система и гражданское общество в России // Полис. 1997. № 1. С. 76-80.

14. Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце ХХ века. М.: РОССПЭН, 2003. 368 с.

15. Шевцова Л. Ф. Режим Бориса Ельцина. М.: Московский Центр Карнеги, 1999. 535 с.

16. Шестопал Е. Б. Авторитарный запрос на демократию, или Почему в России не растут апельсины // Полис. 2004. № 1. С. 25-28.

17. Collier D., Levitsky S. Democracy with Adjectives: Conceptual Innovation in Comparative Research // World Politics.

1997. Vol. 49. № 3. Р. 430-451.

18. Hantington S. Democracy for the Long Haul // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2.

19. Levitsky S., Way L. The Rise of Competitive Authoritarianism // Journal of Democracy. 2002. Vol. 13. № 2.

20. O'Donnell G., Schmitter Ph. C. Defining Some Concepts (and Exposing Some Assumptions) // Transitions from Authoritarian Rule. Prospects for Democracy / еd. by G. O'Donnell, Ph. C. Schmitter, L. Whitehead. Baltimore, 1986. Vol. 4. Р. 9-13.