Культурное потребление в социологических исследованиях: обзор подходов к измерению понятия
Корсунова Виолетта
В данном обзоре представлены подходы к определению и измерению культурного потребления в социологических исследованиях. Интерес к данному феномену основывается на предположении, что культурные предпочтения являются следствием социальной позиции индивида и, таким образом, отражают социальную структуру. Тем не менее, несмотря на долгую историю исследования культурного потребления и наличие многочисленных работ, данное понятие остаётся неоднозначным. В существующей литературе можно выделить несколько основных подходов к определению культурного потребления. В первую очередь культурное потребление рассматривается как составляющая стиля жизни, который, в свою очередь, зависит от классовой структуры. Данный подход находит отражение в дискуссии относительно разделения культурных практик и вкусов на «высокие» и «массовые», где каждый элемент соответствует определённому классу. Критика и дальнейшее развитие данного подхода связаны с пересмотром как структуры культурного потребления, так и оснований для выделения типов потребления. Культурное потребление в более современных работах анализируется не только с точки зрения символической ценности, но также с позиции разнообразия предпочтений и интенсивности тех или иных практик. В то же время существующие работы различаются в применении данных подходов на практике. С одной стороны, разнятся способы определения понятия: можно выделить исследования, рассматривающие включённость в культурные практики, изучающие вкусы и предпочтения, а также анализирующие непосредственный опыт культурного потребления. С другой стороны, работы, в которых применяются схожие подходы к определению понятия, тем не менее используют различные переменные для измерения практик и вкусов.
Ключевые слова: социологическое измерение; культурное потребление; культурные практики; культурные предпочтения; стиль жизни; структура культурного потребления.
This review highlights sociological approaches to the definition and measurement of cultural consumption. Studies regarding this issue are based on the supposition that cultural preferences depend on social position and, therefore, reflect social structure. Nevertheless, despite the long history of cultural consumption research and the existence of numerous studies addressing this topic, the notion is still vague. Several approaches may be found in the literature. Cultural consumption is analyzed as a part of lifestyle that is dependent on class structure. This framework is related to the distinction between highbrow and lowbrow activities and tastes, where each set of choices is only relevant for a particular class. Criticism and further development of this approach is related to the reevaluation of both the structure of cultural consumption and the basis for distinction. More recent studies have addressed not only the symbolic value of cultural products but have also looked at the range of cultural preferences and the intensity of cultural activities. Along with this, papers tackling the modes of cultural consumption are also present. However, existing papers vary in terms of employing these approaches. On the one hand, the definitions are different; studies analyze practices, tastes, or experiences. On the other hand, researchers use different variables and scales to measure cultural consumption.
Keywords: cultural consumption; cultural practices; cultural taste; sociological measurements; lifestyle; structure of cultural consumption.
Введение
Исследования культурного потребления являются распространённой темой социологических работ. Культурное потребление рассматривается в контексте стиля жизни, который считается отражением стратификационной системы общества [Bourdieu 1984]. При этом культурные предпочтения отражают не только экономическое неравенство [Скокова 2014], но также гендерные [Bihagen, Katz-Gerro 2000], этнические [Bryson1996; Trienekens 2002] и статусные различия [Chan, Goldthorpe 2007a], тренды глобализации [Skrbis, Woodward2007] и личные идентичности [Giddens 1991; Cann 2014]. Культурное потребление может быть определено в качестве одной из форм потребления в целом [Toivonen 1994] или в качестве части культурного капитала, который может быть использован при недостатке других ресурсов [DiMaggio 1982; Thomas 2018].
Несмотря на долгую историю подобных исследований, их результаты не всегда оказываются схожими. Одним из объяснений можно считать различный социокультурный контекст стран. Как показывали немногочисленные сравнительные исследования культурного потребления, социальные и политические особенности влияют как на культурные предпочтения, так и на силу связи между индивидуальными характеристиками и культурной активностью [Katz-Gerro 2002; Hek, Kraaykamp2013]. Другим объяснением можно считать ограничения, связанные со спецификой изучения культурных продуктов. Подобные исследования требуют определения соответствующих культурных продуктов в отдельных странах или регионах, что создаёт сложности для сбора и анализа данных [Katz-Gerro 2004; Peterson2005]. Так, Ф. Кирхберг и Р. Кухар провели метаанализ исследований культурного потребления и показали, что, несмотря на наличие множества работ, касающихся темы культурного потребления, делать обобщённые выводы сложно, так как работы выполнены с применением разной методологии, используют разные предикторы и разные варианты определения непосредственно культурного потребления. При этом можно отметить, что в работах присутствуют различные подходы к операционализации и не даётся чёткого определения самого феномена: культурное потребление рассматривается как нечто само собой разумеющееся [Kirchberg, Kuchar2014]. Помимо этого, само понятие «потребление» зачастую противопоставляется понятию «производство» без указания на конкретный объект исследования, что создаёт дополнительные трудности для понимания и интерпретации [Graeber2011]. Таким образом, несмотря на частое использование данного концепта исследователями, он по-прежнему не имеет чёткого определения, а его измерение остаётся личным выбором исследователя, что является причиной разночтений. В существующей литературе по теме культурное потребление определяется через непосредственные действия (практики), наборы предпочтений (вкус), формы потребления и восприятия (опыт). Кроме того, различаются измерения данного феномена: делаются попытки определить и осмыслить структуру потребления, рассмотреть разнообразие или интенсивность культурного потребления. культурное потребление социальный
Несмотря на различия в измерении культурного потребления, в имеющейся литературе можно выделить всего несколько работ, систематизирующих подходы к данному понятию. Исходя из этого, целью данной работы является обзор существующих исследований, посвящённых анализу культурного потребления и его связи с различными социальными детерминантами. В первой части статьи рассматриваются теоретические концепции, обусловливающие актуальность исследования культурного потребления. Во второй части рассматриваются основные варианты операционализации и измерения понятия «культурное потребление».
Культурное потребление: теоретические посылки
Стоит отметить, что использование термина «потребление» в отношении исследования предпочтений в искусстве можно рассматривать как следствие «культурного поворота» в социальных науках во второй половине XX века [Warde2015: 123]. Общий рост благосостояния переопределил структуру потребностей, что также сказалось на ценностных ориентациях и вместе с тем на отношении к потреблению [Inglehart2000], которое перестало рассматриваться исключительно как экономических феномен, связанный с выживанием. Потребление начали определять в качестве осознанного выбора конкретных объектов, удовлетворяющих существующие потребности. В результате каждая сфера жизни, в том числе сфера культурных предпочтений, стала восприниматься через призму потребления [Warde2015].
В то же время понятие «культурное потребление» часто рассматривается в контексте других концептов. В частности, культурное потребление определяется как форма стиля жизни [Горбань 2013]. Стоит отметить, что и само понятие «стиль жизни» имеет несколько значений, которые различаются в зависимости от теоретической посылки. С одной стороны, стиль жизни может пониматься как отличительная черта статусных групп, с другой -- как набор индивидуально определённых практик и предпочтений [Featherstone2007: 110]. Различие между данными вариантами заключается в определении факторов, влияющих на выбор того или иного стиля жизни. В первом случае предполагается зависимость стиля жизни от положения в социальной структуре, в то время как во втором стиль жизни связывается непосредственно с личным выбором.
Стиль жизни как форма проявления социальной позиции определяется в классической работе М. Вебера «Класс, статус, партия». Стиль жизни, по Веберу, является основой для выделения статусных групп, представляющих собой не статистические, а реальные общности, выражающие через стиль жизни границы между собой. При этом Вебер относит к стилю жизни любые нематериальные (можно сказать, символические) формы социальных характеристик. Не только любовь к искусству и способность судить о культуре составляют стиль жизни, но также убеждения: ценности и верования; политические взгляды, социальные установки -- все это формирует определённый стиль жизни. Подобные различия используются высшим классом, объединённым в статусную группу, для обоснования своего доминирующего положения: наличие достаточной компетенции для суждений о культуре, политике и социальном устройстве рассматривается как основание для более высокого положения в социальной иерархии [Weber 2009]. Подобные суждения о сфере культурного потребления оказали сильное влияние на последующие теоретические разработки. В то же время концепция стиля жизни, как и место культурных практик и предпочтений в его структуре, оказала влияние на дальнейшие теоретические разработки в сфере изучения социальной стратификации. В частности, Д. Чейни развивает данные идеи и говорит о необходимости разделять понятия «стиль жизни» (lifestyle)и «жизненный уклад» (wayoflife) [Chaney 2002].
Кроме того, стиль жизни рассматривается не только как выражение социальной позиции, но и как способ продемонстрировать собственную идентичность. Гидденс описывает формирование стиля жизни в обществе позднего модерна в рамках определения индивидуальной идентичности. В свою очередь, идентичность может быть модифицирована самим индивидом и более не привязана к социальной позиции. Сложность заключается в том, что общество позднего модерна предлагает огромное количество идентичностей, при этом не давая чётких указаний на то, какие из них наиболее желательны. Ограничения на выбор индивидуальности и стиля жизни накладываются существующей социальноэкономической структурой, однако это не привязывает индивида к определённому набору практик на всю жизнь. Переосмысление своей идентичности может привести к изменению стиля жизни, однако данные преобразования ограничены как социальной структурой, так и разнообразием имеющихся практик. Члены общества выбирают из того, что предлагает им массовый рынок, пытаясь определить, что в большей степени соответствует их идентичности [Giddens 1991]. Тем не менее, несмотря на различия, в обеих теоретических рамках культурное потребление рассматривается в качестве одной из составляющих стиля жизни. Описанная концепция предполагает, что культурное потребление оказывается одной из форм стиля жизни, зависящей и от личных предпочтений, и от внешних факторов. Внимание исследователей в данном случае в большей степени фокусируется на практиках как на составляющих стиля жизни -- культурного потребления.
Ещё одним понятием является «культурный капитал». Его можно определить как основу стратификационной системы, в которой иерархия формируется за счёт различия в уровне престижности и стиля жизни [Радаев 2002]. Понятие было введено П. Бурдьё в качестве составляющей социальной позиции. В своём варианте определения социальной структуры П. Бурдьё основывается на идеях М. Вебера.
В то же время, по мнению Бурдьё, социальная иерархия представлена классами, каждому из которых соответствует определённый уровень экономического и культурного капиталов, которые, в свою очередь, отражаются в стиле жизни [Bourdieu 1984]. Культурный капитал представлен в трёх формах -- инкорпорированной (знания и вкусы индивида), объективированной (предметы культуры, которыми обладает индивид, включая книги, картины, музыкальные инструменты), а также институционализированной (наличие сертификатов и дипломов, подтверждающих формальный уровень квалификации) [Bourdieu 2011]. В данной системе культурное потребление выступает в качестве одной из форм инкорпорированного культурного капитала, проявляющейся в стиле жизни. Взаимосвязь между культурным капиталом, стилем жизни и культурным потреблением представлена на рисунке 1.
Рис. 1. Соотношение между культурным капиталом, культурным потреблением и стилем жизни
Данная теоретическая концепция предполагает, что, помимо социальной иерархии, существует также неравенство символической ценности различных объектов и практик. Все имеющиеся культурные феномены обладают определённой символической ценностью и распределяются между социальными классами. Таким образом, формируется гомологичная структура потребления [Bourdieu 1984]. Индивид, социализирующийся внутри определённого социального класса, перенимает те практики и предпочтения, которые соответствуют его социальной позиции. Подобные усвоенные диспозиции формируют габитус [Бурдье2 1998], в соответствии с которым воспроизводятся символические различия между социальными классами; в то же время данные диспозиции воспринимаются как собственные предпочтения. Помимо этого, индивид учится различать символическую ценность продуктов и практик и в дальнейшем выбирает те, которые вписываются в его социальный класс.
Бурдьё выделяет три репертуара предпочтений: высокий (highbrow),или легитимный; средний (middlebrow),или обывательский; низкий (lowbrow),или массовый. Высший класс (обладатели высокого уровня экономического и культурного капитала) включен в легитимные практики, то есть те, которые связаны с признанными произведениями искусства; среди таких практик -- посещение оперы, балета, драматических театров, музеев, концертов классической музыки [Bourdieu 1984: 2-15]. Особенность данного стиля жизни -- необходимость больших материальных, а также временных затрат. Кроме того, включённость в подобные практики требует достаточной культурной компетенции, а также определённого социального научения. В отличие от легитимной структуры потребления, массовый вкус не требует высокого уровня культурной компетенции для понимания и потребления, а также является доступным с точки зрения материальных затрат. Подобный стиль жизни характерен для представителей низшего класса [Bourdieu 1984: 175-193]. Также стоит рассмотреть обывательскую структуру потребления, которая свойственна для средних классов. Данная структура вкусов характеризуется стремлением подражать легитимному репертуару предпочтений. Однако такой стиль жизни представлен популяризированными легитимными практиками и продуктами. Например, как и высший класс, представители средних классов могут интересоваться классической музыкой, но в то же время в репертуар их предпочтений будут входить произведения, ставшие популярными (например, «Времена года» Вивальди или «Венгерская рапсодия № 2» Листа) [Bourdieu 1984: 25-38]. Исходя из этого, культурное потребление определяется на основании символической ценности предпочтений и вкусов.