Квалификация преступлений определяется в теории уголовного права как "установление и юридическое закрепление точного соответствия между фактическими признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовным законом, а также другими законами и (или) иными нормативными правовыми актами, ссылки на которые содержатся в бланкетных диспозициях статей Особенной части УК РФ"*(1).
Квалификация преступления предполагает сопоставление фактических признаков совершенного деяния с признаками составов преступлений, содержащихся в уголовном законе, с констатацией определенной юридической оценки содеянного. Поэтому рассмотрение вопросов квалификации в теоретических разработках затрагивает как первый (фактические признаки деяний), так и второй (признаки составов преступлений) компоненты данного процесса. В настоящем издании массовые беспорядки, хулиганство и преступления экстремистской направленности рассматриваются именно через призму их квалификации в следственной и судебной практике.
В соответствии со ст. 8 УК РФ единственным основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, наказуемого по УК РФ. Следовательно, для правильной квалификации необходимо установить все юридически значимые признаки совершенного деяния и правильно провести их сопоставление с признаками соответствующих составов преступлений.
В данном исследовании выделены наиболее сложные составы преступлений, вызывающие трудности и ошибки в правоприменительной деятельности, а также дискуссии в теории уголовного права: массовые беспорядки, групповое хулиганство и преступления экстремистской направленности.
Для выработки общих рекомендаций по квалификации массовых беспорядков, хулиганства и преступлений экстремистской направленности считаем целесообразным выделение основных предпосылок данного процесса. По нашему мнению, такие предпосылки в первую очередь связаны с толкованием признаков составов рассматриваемых преступлений. В рамках настоящего пособия, а именно в его первой главе, нами проводится юридический анализ составов массовых беспорядков, хулиганства и преступлений экстремистской направленности, что способствует построению системы отправных пунктов квалификации таких деяний.
Кроме того, правильная квалификация выделенных уголовно наказуемых деяний невозможна без осуществления их разграничения между собой и их отграничения от иных смежных составов уголовно и административно наказуемых деяний, о чем пойдет речь во второй главе настоящего пособия.
Уголовная ответственность за массовые беспорядки и хулиганство предусмотрена нормами гл. 24 "Преступления против общественной безопасности" разд. IX "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка". Данные преступления посягают на однородные общественные отношения - общественную безопасность и общественный порядок.
Считаем, что определение общественной безопасности должно базироваться на понятии безопасности вообще. Последнее было нормативно закреплено в Законе Российской Федерации от 5 марта 1992 г. N 2446-1 "О безопасности"*(2), в соответствии со ст. 1 которого под безопасностью понималось "состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества и государства от внутренних и внешних угроз". Жизненно важными интересами является "совокупность потребностей, удовлетворение которых надежно обеспечивает существование и возможности прогрессивного развития личности, общества и государства". А "к объектам безопасности относятся: личность - ее права и свободы; общество - его материальные и духовные ценности; государство - его конституционный строй, суверенитет и территориальная целостность".
Соответственно, общественная безопасность наряду с личной безопасностью и безопасностью государства является составной частью безопасности в целом. Общественная безопасность заключается в состоянии защищенности от внешних и внутренних угроз социальных отношений по удовлетворению совокупности потребностей, надежно обеспечивающих существование общества и возможность его прогрессивного развития.
Общественный порядок в учебной литературе по уголовному праву определяется по-разному. Приведем некоторые из дефиниций.
1. "Общественный порядок - это совокупность отношений, определяющих обстановку порядка и общественного спокойствия в общественных местах, обеспечивающих достойное поведение в них граждан, нормальную работу учреждений и организаций публичного характера, а также физическую и моральную неприкосновенность личности в условиях пребывания в общественном месте"*(3).
2. "Под общественным порядком следует понимать систему устойчивых, организованных волевых отношений между людьми, обусловленных всеми формами их жизненного уклада и существующих по поводу обеспечения согласованного, ритмичного и прогрессивного развития всех сфер человеческой деятельности"*(4).
3. "Общественный порядок - сложившаяся в обществе система отношений между людьми, правил взаимного поведения и общежития, установленных действующим законодательством, обычаями и традициями, а также нравственными нормами"*(5).
Проанализировав данные и сходные с ними определения общественного порядка, полагаем, что под таковым следует понимать систему отношений, складывающихся в обществе на основе добровольного либо принудительного соблюдения его членами норм права, морали, этических, религиозных и иных общепринятых правил поведения. В приведенном определении нами не используется словосочетание "общественное место", так как место преступления может выступать обязательным признаком объективной стороны лишь одного преступления против общественного порядка - вандализма, точнее одной из разновидностей соответствующего деяния, связанного с порчей имущества на транспорте или в иных общественных местах.
По нашему мнению, определяющим отличием общественной безопасности от общественного порядка является то, что при ее нарушении ставится под угрозу само существование указанных выше отношений, тогда как при нарушении общественного порядка эти отношения лишь дестабилизируются.
Если хулиганство в качестве своего первого (основного) обязательного объекта имеет общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, то массовые беспорядки - общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность.
В настоящее время диспозиция ч. 1 ст. 213 УК РФ изложена в следующей редакции:
"1. Хулиганство, то есть грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, совершенное:
а) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;
б) по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы..."*(6).
А обоснованно ли отнесение общественного порядка к объекту хулиганства и иных преступлений, совершаемых из сходных побуждений? Во многом для положительного ответа на данный вопрос некоторыми учеными предпринимаются попытки сформулировать определение общественного порядка в широком смысле, как объекта всех без исключения преступлений*(7), и в узком смысле, то есть как объекта только хулиганства. При этом сужение дефиниции общественного порядка производится в основном за счет "привязки" соответствующих отношений к общественному месту*(8), то есть в определение объекта хулиганства вводится признак, являющийся факультативным для другого элемента состава преступления - объективной стороны. Именно таким образом сформулировано первое из приведенных уголовно-правовых определений общественного порядка. Однако общественное место не является обязательным признаком внешней стороны хулиганства и, соответственно, не может определять и специфику его объекта. Кроме того, ст. 213 УК РФ не содержит каких-либо иных указаний на специфичность понимания в данном случае термина "общественный порядок". Следовательно, напрашивается вывод о том, что общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, на которые посягает хулиганство, не обладают какой-либо спецификой и данный объект нарушается любым преступлением*(9).
Полагаем, что специфика объекта хулиганства состоит в сочетании посягательства на общественный порядок с причинением вреда (или постановкой под угрозу такого причинения) самым разнородным отношениям (общественная безопасность, личность, собственность и др.), что охватывается одной нормой - ст. 213 УК РФ*(10).
Общественная безопасность ранее в качестве обязательного объекта хулиганства обоснованно не рассматривалась*(11). Однако, учитывая изменения и дополнения, внесенные Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. N 162-ФЗ, последняя позиция должна быть пересмотрена.
По нашему мнению, в настоящее время общественную безопасность следует рассматривать в качестве второго обязательного объекта хулиганства, сопряженного с применением оружия либо предметов, используемых в качестве оружия. Выдвижение общественного порядка на первое, основное место обусловлено тем, что в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК подчеркивается направленность хулиганства именно против данного объекта преступления. Таким образом, исходя из прямого указания на объект в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК, первым обязательным объектом указанного вида хулиганства следует считать общественные отношения, обеспечивающие общественный порядок, а вторым, также обязательным объектом, - общественные отношения, обеспечивающие общественную безопасность. Подчеркнем, что в настоящее время общественная безопасность является вторым обязательным объектом только для хулиганства, сопряженного с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. "а" ч. 1, ч. 2 ст. 213 УК).
Полагаем, что применение оружия при хулиганстве нарушает общественную безопасность непосредственно, а соответствующее применение предметов, используемых в качестве оружия, - опосредованно, через нарушение такой ее составной части, как личная безопасность.
Исходя из толкования ст. 213 УК в действующей редакции, представляется обоснованным утверждать, что общественный порядок и общественная безопасность могут быть единственными объектами посягательства при хулиганстве. Вместе с тем хулиганство по-прежнему может быть сопряжено и с причинением вреда (или с постановкой под угрозу такого причинения) самым различным общественным отношениям, что подтверждается при анализе признаков объективной стороны данного преступления.
Для хулиганства, предусмотренного п. "б" ч. 1 ст. 213 УК, общественная безопасность в качестве обязательного непосредственного объекта преступления не рассматривается, так как данное деяние может совершаться и без применения оружия либо предметов, используемых в качестве оружия. Для такого хулиганства вторым обязательным непосредственным объектом выступают рассматриваемые далее общественные отношения, составляющие неотъемлемый элемент непосредственного объекта всех преступлений экстремистской направленности.
Факультативными объектами хулиганства выступают общественные отношения, обеспечивающие здоровье, телесную неприкосновенность или свободу личности (при насилии), либо общественные отношения, обеспечивающие безопасность этих благ личности или жизни (при угрозе применением насилия), либо отношения собственности, не связанные с распределением материальных благ (при уничтожении или повреждении чужого имущества). Посягательство на личность и (или) собственность при хулиганстве - это лишь способ посягательства на его основной объект - общественный порядок.
В теории уголовного права существовали три основные точки зрения насчет определения вида состава хулиганства в зависимости от конструкции его объективной стороны, указанной в ст. 206 УК РСФСР, а затем - в ст. 213 УК в первоначальной редакции.
Сторонники первой точки зрения относили хулиганство к преступлениям с формальным составом*(12). Другие ученые считали, что состав хулиганства является материальным, причем понимали под последствием данного преступления причинение вреда общественному порядку*(13). Третьи же полагали, что хулиганство следует признать преступлением с формально-материальным составом, так как грубое нарушение общественного порядка может альтернативно сопровождаться как применением насилия или угрозой его применения (то есть только действиями без обязательного наступления последствия в виде вреда здоровью потерпевшего), так и уничтожением или повреждением чужого имущества (то есть наступлением конкретных общественно опасных последствий)*(14).
В связи с исключением из диспозиции ч. 1 ст. 213 УК указания на альтернативную сопряженность хулиганства с посягательством на личность или собственность состав данного преступления не может быть признан формально-материальным.
По нашему мнению, состав хулиганства по конструкции его объективной стороны является формальным, то есть данное преступление признается оконченным с момента совершения деяния, грубо нарушающего общественный порядок, выражающего явное неуважение к обществу при наличии иных признаков, указанных в ч. 1 и ч. 2 ст. 213 УК. Касаясь же позиции, признающей состав хулиганства материальным, А.И. Рарог обоснованно утверждает, что "грубое нарушение общественного порядка и проявление явного неуважения к обществу - это не последствие, а социальное свойство хулиганских действий, придающее им общественно опасный характер"*(15).
Ядром объективной стороны состава хулиганства является именно сочетание двух указанных оценочных признаков: "грубое нарушение общественного порядка" и "выражение явного неуважения к обществу".
"Под грубым следует понимать существенное нарушение общественного порядка. Грубое нарушение общественного порядка характеризует уголовно наказуемое хулиганство, а простое нарушение - мелкое хулиганство"*(16). Согласимся с тем, что "вывод о степени общественной опасности деяния, о том, грубым или не грубым является нарушение общественного порядка, следует делать из анализа объективных признаков хулиганства: характера совершенных действий, их продолжительности, способа, места и времени их совершения, наступивших последствий и т.д."*(17).
"Грубое нарушение общественного порядка может иметь место в случае длительного его нарушения, повышенной интенсивности нарушения (страдают интересы большого количества граждан), например, срыв важных или массовых общественных мероприятий, дерзкое приставание к гражданам"*(18).
Полагаем, что на явное неуважение к обществу указывает пренебрежительное отношение виновного к общепринятым правилам поведения, противопоставление им себя другим гражданам или демонстративное выражение своего мнимого превосходства над ними. "Выражение явного неуважения к обществу может проявляться в пренебрежении мнением присутствующих, нереагировании на замечания о недопустимости подобных действий или усилении агрессивности после таких замечаний"*(19). Такое неуважение должно быть явным, то есть очевидным, не вызывающим сомнений*(20) как у самого виновного, так и других граждан, ставших потерпевшими от хулиганства или очевидцами данного преступления. Однако это вовсе не означает, что хулиганство может быть совершено только в общественном месте и при обязательном наличии окружающих, то есть граждан, наблюдавших действия виновного.
Ряд ученых указывает на общественное место как на обязательный признак объективной стороны хулиганства*(21). Нами же поддерживается противоположная точка зрения, согласно которой место совершения преступления не определяет квалификацию тех или иных действий как хулиганства и, кроме того, не является обязательным признаком рассматриваемого преступления*(22). Данное утверждение обосновывается, во-первых, отсутствием в диспозиции ч. 1 ст. 213 УК указания на место совершения данного преступления и, во-вторых, устойчивой правоприменительной практикой, признающей наличие состава хулиганства в тех или иных действиях независимо от места их совершения. "Решающее значение для данного состава имеет не место, а люди, общество, которому хулиган бросает вызов своим поведением"*(23).
В каждом конкретном случае совершения действий, внешне сходных с хулиганством, необходимо тщательно исследовать не только действия виновного, но и поведение потерпевшего, предшествующее посягательству.
Если будет установлено, что инициатором конфликта был потерпевший либо действия виновного были обусловлены преимущественно неприязненными отношениями с потерпевшим, то содеянное не может квалифицироваться ни как хулиганство, ни как иное уголовно наказуемое деяние, совершенное из хулиганских побуждений.
Так, Пленум Верховного суда Российской Федерации в п. 12 постановления от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" рекомендовал при юридической оценке убийства, совершенного в ссоре или в драке, выяснять, кто явился инициатором указанных конфликтов, не были ли они спровоцированы виновным для использования его в качестве повода к убийству. Если зачинщиком ссоры или драки явился потерпевший, а также в случае, когда поводом к конфликту послужило его противоправное поведение, виновный не может нести ответственность за убийство из хулиганских побуждений*(24).
Вместе с тем, как правильно отмечал С.В. Бородин, для признания деяния совершенным из хулиганских побуждений "недостаточно сослаться на то, что данное лицо является "инициатором" или "активной стороной" преступления - необходимо установить мотив действий виновного"*(25).
В уголовно-правовой литературе, а также в практической деятельности правоприменительных органов часто затрагивается вопрос о том, является ли признак публичности обязательным для хулиганства. Под этим признаком обычно понимают обязательное присутствие посторонних лиц при совершении данного преступления*(26). Признавая публичность обязательным признаком хулиганства, В.Ф. Кириченко категорически утверждал, что "неуважение к обществу предполагает публичное его проявление. Там, где нет людей, где никто не видит преступных действий, могут быть признаки других преступлений, но не хулиганства"*(27).
А.Н. Игнатов, обоснованно возражая против возведения публичности в ранг обязательного признака рассматриваемого преступления, указывал, что "такая точка зрения сужает понятие хулиганства, вносит формальное ограничение в это понятие. В действительности закон в определении хулиганства не содержит указания на признак публичности или на определенное место совершения этого преступления (общественные места)"*(28).
Признак публичности в указанной формулировке, по нашему мнению, тесно связан с понятием общественного места. Соответственно, публичность, так же как и место совершения преступления, не является обязательным признаком хулиганства. Вместе с тем публичность хулиганских действий необходимо установить тогда, когда общественно опасные действия сопряжены исключительно с уничтожением имущества при помощи оружия или соответствующих предметов либо только со стрельбой из оружия или приведением в действие взрывных устройств либо взрывчатых веществ, не угрожающими безопасности людей. Отсутствие публичности в данном случае исключает состав хулиганства.
В соответствии с действующей редакцией п. "а" ч. 1 ст. 213 УК хулиганство может быть признано таковым, только если оно совершено с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. При совершении хулиганства по мотивам ненависти либо вражды к какой-либо социальной группе и (или) ее представителям (п. "б" ч. 1 ст. 213 УК) применение оружия и сходных с ним по качествам предметов, по мысли законодателя, является не обязательным, а факультативным признаком объективной стороны данного преступления. Вместе с тем, как уже указывалось нами ранее, деяние не может быть квалифицировано по ст. 213 УК, в том числе и по п. "б" ее первой части, без установления хулиганских побуждений, причем их основной, главной роли в совершенном преступлении. Основываясь на данном утверждении и условно допуская возможность сочетания хулиганских и экстремистских побуждений, попытаемся ответить на вопрос об объеме понятия хулиганства, предусмотренного п. "б" ч. 1 ст. 213 УК.
Необходимо, в первую очередь, сопоставить статьи УК РФ об ответственности за преступления, совершаемые как из хулиганских, так и экстремистских побуждений. Если исследовать хулиганство не изолированно, а в соотношении с иными уголовно наказуемыми деяниями, совершаемыми из хулиганских побуждений, то следует определить их перечень, составляющий определенную систему. К таким деяниям относятся преступления, предусмотренные в следующих статьях УК РФ: п. "и" ч. 2 ст. 105 "Убийство"; п. "д" ч. 2 ст. 111 "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью"; п. "д" ч. 2 ст. 112 "Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью"; п. "а" ч. 2 ст. 115 "Умышленное причинение легкого вреда здоровью"; п. "а" ч. 2 ст. 116 "Побои"; ч. 2 ст. 167 "Умышленные уничтожение или повреждение чужого имущества"; ст. 215.2 "Приведение в негодность объектов жизнеобеспечения"; ст. 215.3 "Приведение в негодность нефтепроводов, нефтепродуктопроводов и газопроводов"; ст. 245 "Жестокое обращение с животными".
Сопоставление указанных уголовно-правовых норм со ст. 213 УК приводит к выводу, что основным ограничительным признаком хулиганства является применение при его совершении оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в противном случае это деяние практически ничем не будет отличаться от побоев, умышленного причинения легкого вреда здоровью и т.д. Иными словами, хулиганство, предусмотренное п. "б" ч. 1 ст. 213 УК, в своем содержании не имеет признаков объективной стороны преступления, которые не предусматривались бы УК применительно к другим преступлениям. Можно пытаться моделировать самые различные ситуации, однако все они полностью охватываются теми или иными статьями Особенной части УК либо КоАП РФ. Следовательно, квалификация содеянного по п. "б" ч. 1 ст. 213 УК даже теоретически возможна только при установлении в деянии всех признаков состава преступления хулиганства, в том числе главенствующей роли хулиганских побуждений. В связи с последним утверждением, считаем, что специфика внутренних побуждений и внешнего проявления хулиганства не позволяют относить его к числу преступлений экстремистской направленности, поэтому наличие в ч. 1 ст. 213 УК пункта "б" в действующей редакции следует признать юридически необоснованным. Приведенное обстоятельство подтверждает наше предложение об исключении из ст. 213 УК указания на возможную экстремистскую направленность хулиганства.