Лингвистические средства выражения понятия «сверхъестественное» в новелле О. Уайльда «Кентервильское привидение» и ее переводах на русский язык
А.А. Тимофеева
Аннотация
Статья посвящена анализу лингвистических средств выражения понятия «сверхъестественное» в новелле О. Уайльда «Кентер- вильское привидение» (1887 г.). В исследовании приводится сопоставительный анализ аутентичного текста новеллы с двумя ее русскоязычными версиями -- Ю.И. Кагарлицкого (1960 г.) и И.А. Разумовской и
С.П. Самостреловой (1961 г.). Также в статье приводятся основные принципы передачи лексических единиц, словосочетаний и конструкций с компонентом «сверхъестественное» с английского на русский язык. Актуальность исследования обусловлена тем, что русскоязычные версии данной новеллы ранее не рассматривались с точки зрения выявления в них переводческих стратегий межъязыковой передачи единиц с семантическим компонентом «сверхъестественное».
Цель статьи -- выявить и проанализировать стратегии, используемые переводчиками с целью межъязыковой передачи единиц с «потусторонней» семантикой.
Ключевые слова: сверхъестественное, перевод, коннотация, лексическая единица, словосочетание, конструкция, семантика, переводческий прием.
Abstract
Linguistic means of expressing the concept of “supernatural" in o. wilde's novel “the canterville ghost" and its translations into russian language
I A.A. Timofeeva
The article is devoted to the analysis of linguistic means of expressing the concept of “supernatural” in the novel by O. Wilde “The Canter- ville Ghost” (1887). The study provides a comparative analysis of the authentic text of the novel with its two Russian-language versions of Yu.I. Kagarlitsky (1960) and I.A. Razumovskaya and S.P. Shotgun (1961). The article also presents the basic principles of translating the lexical units, word combinations and constructions with a component “supernatural” from English into Russian. The relevance of the study is due to the fact that Russian versions of this novel have not previously been considered from the point of view of identifying in them the translation strategies of inter-lingual transfer of units with the semantic component “supernatural”.
The purpose of the article is to identify and analyze the strategies used by the translators for the purpose of interlanguage transfer of units with “otherworldly” semantics.
Keywords: supernatural, translation, connotation, a lexical unit, a word combination, a construction, semantics, translation method.
Оскар Уайльд -- английский философ, эстет, писатель, поэт ирландского происхождения. Один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода. Новелла «Кентервильское привидение» впервые была опубликована в лондонском журнале The Court and Society Review в 1887 году. Это было первое прозаико-новеллическое произведение О. Уайльда. Сам писатель охарактеризовал произведение как «материо-идеалистический романтический рассказ» [1].
Для анализа лингвистических средств выражения понятия «сверхъестественное» нами был выбран аутентичный текст новеллы и два ее перевода на русский язык -- Ю.И. Кагарлицкого (1960 г.) и И.А. Разумовской и С.П. Самостре- ловой (1961 г.). Общий объем выборки в рамках научной статьи -- 14 примеров из текста оригинала в сопоставлении их с переводными вариантами из двух русскоязычных версий новеллы.
Как отмечает В.Н. Комиссаров, эквивалентность содержания оригинального и переводного текстов -- основа их коммуникативной равноценности, в силу которой можно говорить об иноязычной версии как о полноценном переводе, а не о любом другом виде межъязыкового посредничества.
Норма эквивалентности перевода обозначает максимально возможное обеспечение общности содержания оригинального и переводного текстов в пределах, совместимых с другими нормативными требованиями, обеспечивающими адекватность перевода [2].
Л.С. Бархударов под переводом понимает процесс преобразования речевого произведения на языке-исходнике в речевое произведение на другом языке при сохранении неизменного плана содержания, именуемого значением.
При этом исследователь отмечает, что понятие плана содержания или значения необходимо рассматривать максимально широко, учитывая все виды отношений, в которых может рассматриваться языковая единица. Сохранение неизменного плана содержания допускает при этом существенную оговорку -- при осуществлении межъязыковой передачи неизбежны семантические потери, что ведет к неполной передаче значений, заключенных в тексте оригинала. Учитывая данное замечание, текст перевода невозможно рассматривать в качестве полноценного и непреложного эквивалента текста оригинала, а основной задачей является попытка сделать эту эквивалентность как можно более полной, то есть средствами иного языка передать суть авторских интенций, сведя возможные семантические потери к минимуму [3].
В самом начале новеллы встречаем лексическую единицу с компонентом «сверхъестественное» haunted / населенный призраками при описании Кентервильского замка: “When Mr. Hiram B. Otis, the American Minister, bought Canterville Chase, every one told him he was doing a very foolish thing, as there was no doubt at all that the place was haunted” [4]. И.А. Разумовская и С. П. Самострелова предлагают вполне эквивалентный вариант перевода -- словосочетание с компонентом «сверхъестественное» водится привидение: «Когда американский посол мистер Хайрэм Б. Отис покупал Кентер- вильский замок, все твердили ему, что он делает большую глупость, ведь было доподлинно известно, что в замке водится привидение» [5]. Ю.И. Кагарлицкий в более ранней русскоязычной версии новеллы предлагает схожий вариант перевода, не нарушающий семантической полноты передачи лексемы исходного текста: «Когда мистер Хайрам Б. Отис, американский посол, решил купить Кентервильский замок, все уверяли его, что он делает ужасную глупость, -- было достоверно известно, что в замке обитает привидение» [6].
Также следует отметить, что в аутентичном тексте новеллы встречается конструкция с компонентом «сверхъестественное» the ghost has been seen by several living members of my family / призрака видели несколько живых членов моей семьи, употребляемая автором в разговоре между Лордом Кентервиллем и мистером Отисом (“...I feel bound to tell you, Mr. Otis, that the ghost has been seen by several living members of my family...” [4]), в то время как в русскоязычной версии новеллы у И. А. Разумовской и С.П. Само- стреловой, равно как и у Ю.И. Кагарлицкого, видим несколько иную интерпретацию -- использование приема целостного преобразования, заключающегося в переносе привидения с роли объекта на позицию субъекта действия при помощи употребления лексической единицы являлось: «Не могу утаить от вас, мистер Отис, что привидение являлось и многим ныне здравствующим членам моей семьи» [5]; «Не скрою от вас, мистер Отис, что привидение это являлось также многим ныне здравствующим членам моего семейства» [6].
Нужно подчеркнуть, что наиболее частотным обозначением сверхъестественного явления в новелле выступает лексема ghost, например, “...I will take the furniture and the ghost at a valuation” [4]. В обеих русскоязычных версиях новеллы -- и у И.А. Разумовской и С.П. Самостре- ловой, и у Ю.И. Кагарлицкого видим схожие варианты перевода: «Беру ваше привидение в придачу к обстановке» [5], «-- Что ж, милорд,.. пусть привидение идет вместе с мебелью» [6].
Переводчики, на наш взгляд, стараются опираться на название новеллы в русскоязычной версии -- «Кентервильское привидение», сохраняя семантику и стилистику этого словосочетания с компонентом «сверхъестественное» и в самом тексте. Достаточно частотным в литературе является словосочетание «дом с привидениями», что, по мнению автора данной статьи, обусловливает именно такую интерпретацию названия новеллы О. Уайльда, повествующей о замке с обитающим в нем сверхъестественным явлением.
Схожим примером являются также следующие строки: “I reckon that if there were such thing as a ghost in Europe, wed have it at home in a very short time in one of our public museums, or on the road as a show” [4]. В обеих русскоязычных версиях новеллы лексическая единица ghost интерпретируется ее эквивалентом-калькой -- привидение: «Бьюсь об заклад, что, если б в Европе действительно была такая штука, как привидение, его давно уж выставили бы у нас в каком-нибудь музее или возили бы напоказ» [5]; «Так что, заведись в Европе хоть одно привидение, оно мигом очутилось бы у нас в каком-нибудь музее или в разъездном паноптикуме» [6]. Однако у Ю.И. Кагарлицкого видим еще и лексему паноптикум, согласно толковым словарям обозначающую не только музей с экспозициями разнообразных необычайных предметов (например, восковых фигур, причудливых живых существ и т.п.), но и в переносном смысле -- сборище чего-то невероятного, сверхъестественного и жуткого [7; 8]. По мнению автора данной статьи, переводчик использовал прием конкретизации с целью подчеркнуть именно потустороннюю природу описываемого явления.
Также в русскоязычной версии новеллы у Ю.И. Кагарлицкого можно встретить еще один пример применения приема конкретизации -- словосочетание кентервильское привидение вместо одиночной лексической единицы ghost / привидение: «-- Боюсь, что кентервильское привидение все-таки существует, -- сказал, улыбаясь, лорд Кентер- виль, -- хоть оно, возможно, и не соблазнилось предложениями ваших предприимчивых импресарио» [6], в то время как в более поздней русскоязычной версии новеллы у И.А. Разумовской и С.П. Самостреловой видим прием калькирования -- особой формы заимствования путем дословного перевода [5]: «-- Боюсь, что привидение все-таки существует, -- улыбнулся лорд Кентервиль, -- по- видимому, ему просто удалось устоять перед заманчивыми предложениями ваших импрессарио» [5] (в аутентичном тексте -- “I fear that the ghost exists”, “said Lord Canter- ville, smiling”, “though it may have resisted the overtures of your enterprising impresarios” [4]). Вероятно, употребление Ю.И. Кагарлицким именно словосочетания кентервильское привидение характеризует намерение переводчика в тексте еще раз привлечь внимание читателя к загадочному названию новеллы, оказать экспрессивный эффект и пробудить еще больший читательский интерес.
Ю.И. Кагарлицкий в более ранней русскоязычной версии новеллы использует прием целостного преобразования и вводит в текст словосочетание дом с привидением, указывая на основную деталь сюжета новеллы, повествующего именно о замке с обитающим в нем потусторонним явлением: «Что ж, если вас устроит дом с привидением, то все в порядке» [6], в то время как в аутентичном тексте новеллы видим словосочетание с компонентом «сверхъестественное» a ghost in the house/ привидение в доме, семантика которого более расплывчата и менее конкретно указывает именно на постоянное пребывание потусторонней субстанции в Кентервильском замке: “...if you dont mind a ghost in the house, it is all right" [4]. И.А. Разумовская и С.П. Самострелова используют прием добавления, вводя в текст конструкцию иметь у себя в доме привидение, указывая на то, что потусторонний обитатель Кентервильского замка является не более чем приложением к новому имуществу Отисов, но никак не самостоятельно существующим субъектом: «Ну что ж, если вы согласны иметь у себя в доме привидение, значит, все в порядке» [5].
Интерес представляет конструкция с компонентом «сверхъестественное» his guilty spirit still haunts the Chase / его преступный дух все еще обитает в замке: “His body has never been discovered, but his guilty spirit still haunts the Chase" [4]. И.А. Разумовская и С.П. Самостре- лова используют прием целостного преобразования: «Тела его так и не нашли, а его грешная душа все еще бродит по замку» [5].
Словосочетание грешная душа вне контекста произведения не содержит в своей семантике компонент «сверхъестественное», но в сочетании с лексической единицей бродит приобретает потустороннюю коннотацию.
Таким образом, грешная душа в переводном тексте выступает полно ценным эквивалентом лексемам дух и привидение, имея то же значение. Ю.И. Кагарлицкий предлагает схожий вариант перевода, употребляя лишь лексическую единицу дух, совмещая приемы калькирования и целостного преобразования: «Тело его так и не нашли, но грешный дух его доныне бродит по замку» [6]. Нужно отметить, что оба варианта межъязыковой передачи исходной авторской интенции следует признать адекватными, так как общий смысл передан верно.
Также следует упомянуть случаи, когда переводчики намеренно вводят в текст потустороннюю коннотацию и компонент «сверхъестественное», например, употребляя лексему ужасы, в контексте данного произведения приобретающую не только отрицательную коннотацию, но потустороннюю семантику: «Много, много ночей не сомкнула я глаз из-за ужасов, которые здесь творились» [5]; «...ужасы здешних мест много ночей не давали мне смежить век» [6].
В исходном же тексте видим словосочетание awful things / ужасные вещи с более нейтральной семантикой: “...many and many a night I have not closed my eyes in sleep for the awful things that are done here" [4].
В начале новеллы, когда читатель еще не сталкивается с самим кентервильским привидением, лексическая единица ghost в обеих русскоязычных версиях новеллы интерпретируется лексемой привидение (прием калькирования): «Мистер и миссис Отис горячо заверили честную служанку, что они не боятся привидений, и, призвав благословение божье на своих новых хозяев, а
также договорившись о прибавке к жалованью, старая экономка неверными шагами удалилась в свою комнату» [5]; «Но мистер Отис и его супруга заверили почтенную особу, что они не боятся привидений, и, призвав благословенье божье на своих новых хозяев, а также намекнув, что неплохо бы прибавить ей жалованье, старая домоправительница нетвердыми шагами удалилась в свою комнату» [6] (в исходном тексте -- “Mr. Otis, however, and his wife warmly assured the honest soul that they were not afraid of ghosts, and, after invoking the blessings of Providence on her new master and mistress, and making arrangements for an increase of salary, the old housekeeper tottered off to her own room” [4]). Сюда же можно отнести и следующие примеры (калькирование): “It must be the ghost” [там же]; «Видно, это дело рук привидения» [5]; «Видно, здесь и в самом деле поработало привидение» [6]. Однако в русскоязычных версиях переводчиками сверхъестественное явление представляется отождествляемым с живым существом, с человеком, о чем говорит употребление ими словосочетания дело рук и лексемы поработало, что является своего рода дополнением к исходному смыслу.