В аутентичном тексте новеллы можно обнаружить лексическую единицу и словосочетание с компонентом «сверхъестественное» даже в границах одного предложения, например, ghosts / привидения и the Psychical Society / Общество исследователей потусторонних явлений: “Mr. Otis began to suspect that he had been to dogmatic in his denial of the existence of ghosts, Mrs. Otis expressed her intention of joining the Psychical Society, and Washington prepared a long letter to Messrs” [4]. И.А. Разумовская и С.П. Самострелова при переводе обеих единиц на русский язык используют прием калькирования: «...мистер Отис начал склоняться к мысли, что, отрицая существование привидений, он, пожалуй, подходил к вопросу слишком догматически; миссис Отис заявила о своем намерении вступить в Общество исследователей трансцендентальных явлений, а Вашингтон написал длинное письмо...» [5]. Ю.И. Кагарлицкий использует прием лексической замены: «Мистер Отис стал подумывать, не проявил ли он догматизма, отрицая существование духов; миссис Отис высказала намеренье вступить в общество спиритов, а Вашингтон сочинил длинное письмо...» [6].
Следует отметить, что привидение и дух имеют несколько отличающуюся семантику -- если привидение представляется видимым сверхъестественным образованием, то дух невидим, представляя собой лишь некоторую энергетику, которую можно почувствовать, но не увидеть, в связи с этим, нам представляется не совсем верным использование Ю.И. Кагарлицким приема лексической замены и введение в текст понятия, противоположного исходному, однако предполагаем, что переводчик сохраняет общую семантику между лексемой дух и словосочетанием общество спиритов -- организацией, занимающейся именно попытками вызова и взаимодействия с духами во время своих сеансов [9; 10]. Тем не менее, в аутентичном тексте словосочетание общество спиритов не встречается, а О. Уайльдом употребляется понятие с более широким значением -- общество исследователей потусторонних явлений -- организация, занимающаяся изучением не только духов, но и призраков, полтергейстов и других существ иного порядка. В связи с этим, следует признать интерпретацию Ю.И. Кагарлицкого менее удачной, чем попытку межъязыковой передачи интенций автора И.А. Разумовской и С.П. Самостреловой на данном отрезке текста.
Нужно отметить, что О. Уайльд в своей новелле не ограничивается именованием сверхъестественного явления, обитающего в Кентервиль- ском замке только при помощи лексемы ghost / привидение, но вводит в текст также лексическую единицу phantasms / фантомы, синонимом которой является слово призраки: “That night all doubts about the objective existence of phantasms were removed for ever” [4].
В обеих русскоязычных версиях новеллы видим употребление полноценного эквивалента данной единице -- лексемы призраки: «Наступившая затем ночь навсегда развеяла все сомнения в реальности призраков» [5]; «Но если и оставались у них какие-либо сомнения в реальности призраков, они в ту же ночь рассеялись навсегда» [6].
Интересным для исследования представляется сочетание в одном предложении лексической единицы ghosts / привидения и словосочетания с компонентом «сверхъестественное» the presentation of psychical phenomena / появление потустороннего феномена: “The conversation in no way turned upon ghosts, so there were
not even those primary conditions of receptive expectation which so often precede the presentation of psychical phenomena” [4]. И.А. Разумовская и С.П. Самострелова используют приемы калькирования и целостного преобразования: «Разговор за столом отнюдь не касался привидений, так что на этот раз не могло быть и речи о психологической подготовке, которая столь часто предшествует необъяснимым потусторонним явлениям» [5].
Тем не менее, использование иной конструкции не искажает передачи общего смысла. Ю.И. Кагарлицкий использует приемы калькирования и конкретизации: «О привидениях даже речи не заходило, так что все присутствующие отнюдь не были в том состоянии повышенной восприимчивости, которое так часто предшествует материализации духов» [6].
Так, переводчиком употребляется словосочетание с компонентом «сверхъестественное» материализация духов, имеющее более узкое, конкретное значение, нежели появление потустороннего феномена или необъяснимое потустороннее явление, однако если речь идет именно о привидении, то Ю.И. Кагарлицкий неверно интерпретирует понятие исходного текста -- по своей семантике дух не является видимым сверхъестественным образованием, в то время как привидение вполне осязаемо, и создается впечатление некоторой его «материальности», поэтому, по мнению автора данной статьи, было бы уместнее использовать либо прием калькирования -- пословную передачу исходных единиц текста на русский язык, либо воспользоваться приемом целостного преобразования и предложить вариант перевода, схожий интерпретации И.А. Разумовской и С.П. Само- стреловой, которым в более поздней русскоязычной версии новеллы удалось, таким образом, сохранить интенции автора при переводе.
Лексема the supernatural / сверхъестественное имеет достаточно широкую, обтекаемую семантику, при этом являясь одним из компонентов, образующих общее лексико-семантическое поле «сверхъестественное и потустороннее». О. Уайльд в новелле использует данную лексическую единицу в качестве именования кен- тервильского привидения, очевидно, с целью подчеркнуть загадочность, необъяснимость описываемого явления: “No mention at all was made of the supernatural, nor was Sir Simon de Canterville alluded to in any way” [4]. В обеих русскоязычных версиях новеллы встречаем прием калькирования -- использование полноценного эквивалента исходной лексеме: «О сверхъестественном никто не заговаривал, никто и словом не помянул сэра Саймона Кентервиля» [5]; «Ни о чем сверхъестественном речь не шла, а о сэре Симоне де Кен- тервиле никто даже не заикнулся» [6].
Также следует отметить, что в новелле словосочетание an old man of terrible aspect / старик ужасного вида приобретает компонент «сверхъестественное», так как является описанием внешнего вида кентервиль- ского привидения: “Right in front of him he saw, in the wan moonlight, an old man of terrible aspect” [4]. И.А. Разумовская и С.П. Самостре- лова используют прием добавления, употребляя в тексте конструкцию старик самого ужасного вида (превосходная степень, использование эмотивного компонента словосочетания с целью усиления экспрессивного эффекта): «Прямо перед собой в слабом свете луны он увидел старика самого ужасного вида» [5]. Ю.И. Кагарлицкий использует прием калькирования: «Прямо перед ним в призрачном свете луны стоял старик ужасного вида» [6].
Разделяем точку зрения В.Н. Комиссарова, полагающего, что адекватный перевод -- это способ межъязыковой передачи, отвечающий поставленной цели максимального приближения переводного текста к содержанию текста оригинала [11]. Отметим также, что намерение обеспечить адекватность определяет выбор определенной стратегии перевода.
В результате осуществленного сопоставительного анализа двух русскоязычных версий новеллы следует обозначить некоторые выводы в отношении переводческих стратегий, выявленных нами в ходе исследования приемов межъязыковой передачи единиц с семантическим компонентом «сверхъестественное». Так, в русскоязычной версии новеллы у И.А. Разумовской и С.П. Самостреловой (1961 г.) стратегия перевода вышеозначенных единиц осуществляется в рамках следующих составляющих:
1. Операция перевода на формально-знаковом уровне или замещение знака одного языка на знак другого языка -- лексическая замена, например, водится привидение вместо haunted (букв. населенный призраками).
2. Контекстно-обусловленная невозможность изменить денотат, исходя из ситуации употребления --калькирование, например ghost -- привидение, the Psychical Society -- Общество исследователей трансцендентальных явлений.
3. Отношения перекрещивания -- дифференциация -- актуализация (уподобление) при переводе дифференциальной семы, отсутствующей или скрытой в оригинале. Сюда можно отнести прием добавления, например, иметь у себя в доме привидение вместо a ghost in the house (букв. привидение в доме).
В данном случае, как уже упоминалось, переводчиками подчеркивается тот факт, что привидение Кентервильского замка является собственностью его новых владельцев, но не самостоятельно существующим субъектом. Кроме того, в рамках данного аспекта избранной переводчиками стратегии межъязыковой передачи единиц с семантическим компонентом «сверхъестественное» следует обозначить прием целостного преобразования, представляющий собой разновидность смыслового развития, например его грешная душа все еще бродит по замку вместо his guilty spirit still haunts the Chase (букв. его виновный дух все еще посещает замок).
Как уже отмечалось ранее, словосочетание грешная душа вне контекста рассматриваемого произведения не имеет потусторонней коннотации, но в данной ситуации выступает полноценным эквивалентом лексемам дух и привидение, имея схожую с ними семантику. Сюда же можно отнести и пример старик самого ужасного вида вместо an old man of terrible aspect / старик ужасного вида (превосходная степень, использование эмотивного компонента словосочетания с целью усиления экспрессивного эффекта).
4. Применение одновременно двух переводческих приемов в рамках одного отрезка текста -- целостное преобразование, например необъяснимые потусторонние явления вместо the presentation of psychical phenomena (букв. появление потустороннего феномена), калькирование, например ghosts -- привидения (ср. “The conversation in no way turned upon ghosts, so there were not even those primary conditions of receptive expectation which so often precede the presentation of psychical phenomena” -- «Разговор за столом отнюдь не касался привидений, так что на этот раз не могло быть и речи о психологической подготовке, которая столь часто предшествует необъяснимым потусторонним явлениям»).
Более ранняя русскоязычная версия новеллы, представленная переводчиком Ю.И. Кагарлицким (1960 г.), характеризуется следующими составляющими избранной им стратегии межъязыковой передачи единиц с семантическим компонентом «сверхъестественное»:
1. Операция перевода на формально-знаковом уровне или замещение знака одного языка на знак другого языка -- лексическая замена, например, обитает привидение вместо haunted (букв. населенный призраками).
2. Отношения включенности -- они же гиперо-гипономические отношения. Конкретизация -- переход от более широкого значения к более узкому, например кентервильское привидение (словосочетание) вместо ghost / привидение (одиночная лексическая единица).
Как уже отмечалось нами ранее, употребление переводчиком именно словосочетания кентервильское привидение характеризует его намерение в тексте новеллы еще раз привлечь внимание читателя к загадочному названию произведения, оказать экспрессивный эффект и пробудить еще больший читательский интерес.
3. Отношения перекрещивания, внутри которых единица оригинала и единица перевода могут частично пересекаться между собой. Сюда можно отнести прием целостного преобразования,представляющий
собой разновидность смыслового развития, например дом с привидением вместо a ghost in the house (букв. привидение в доме). В данном случае переводчиком подчеркивается основная деталь сюжета новеллы -- замок с обитающим в нем потусторонним явлением. Еще один пример употребления данного приема -- грешный дух его доныне бродит по замку вместо his guilty spirit still haunts the Chase (букв. его виновный дух все еще посещает замок).
4. Контекстно-обусловленная невозможность изменить денотат, исходя из ситуации употребления -- калькирование, например spirit -- дух, an old man of terrible aspect -- старик ужасного вида.
5. Переводческая операция, производимая на смысловом уровне -- от знака одного языка к ситуации или денотату -- и далее к знаку другого языка. Денотат переводчиком идентифицируется посредством осознания семасиологических связей знака исходного языка. Для обозначения денотата переводчик находит соответствующий знак переводимого языка, что осуществляется им, например, посредством лексической замены, например духи вместо ghosts / призраки, общество спиритов вместо the Psychical Society (букв. общество исследователей паранормальных явлений). Как уже упоминалось нами выше, привидение и дух имеют разные значения: привидение представляет собой осязаемое потустороннее явление, а дух -- невидимое, в связи с чем, с нашей точки зрения, использование переводчиком приема лексической замены представляется неверным с точки зрения эквивалентности означенных единиц оригинала и перевода.
6. Использование одновременно двух переводческих приемов в рамках одного отрезка текста -- калькирования, например ghosts -- привидения, конкретизации, например материализация духов вместо the presentation of psychical phenomena (букв. появление потустороннего феномена).
Необходимо также указать и общие черты переводческой стратегии в обеих русскоязычных версиях новеллы: