носа. При этом Русь нельзя считать наследницей Орды. Она не приняла от Орды ни казны, ни налаженной системы управления государством. Ямская служба и переписи вошли в жизнь России много позднее образования единого государства. Система податей в последнем была в целом иной, чем в Орде, а о приходной и расходной части бюджета и говорить нечего. Общее экономическое пространство оформилось только с прокладкой великих железнодорожных магистралей в конце XIX – начале XX в.
У московских князей отсутствовали необходимые навыки управления, не было китайских и других компетентных иноплеменных советников, которые стояли у истоков великой Монгольской империи; материальных ценностей, конфискованных у побежденных народов. Не было квалифицированных мастеровых, насильственно собранных из числа тех же народов для устроения центра империи, промышленности, обслуживания государственного аппарата. Не было кочевников – социального слоя, самим своим образом жизни приспособленного к постоянной территориальной мобильности, готового стать связующим звеном для передачи информации и материальных ценностей. Не хватало самой природой подготовленных хороших дорог. И еще много чего не было. Но самое главное, отсутствовали развитое производство и обмен, дающие возможность концентрировать деньги – всеобщий эквивалент, столь необходимый для развития государства. Не было «засилья» иноземных купцов, таможенные сборы с которых наполняли бы казну «звонкой монетой». Поступления в казну от внутренней торговли также были незначительны: торговля была развита слабо, расстояния – большими, дороги – плохими. Не было навыков контроля за производителем, да и ремесленное производство в сравнении с Западной Европой было крайне слабо развито. К тому же трудно контролировать существенную (правда, неумолимо сокращающуюся) часть населения – бродячих лесови- ков-промысловиков, попутно занимающихся подсечным земледелием. Новая империя начинала свою жизнь практически с «чистого листа», считает Э. С. Кульпин [83].
Точку зрения Э. Д. Кульпина разделяет уже упоминавшийся Чарльз Гальперин, научный сотрудник Индианского университета (Блумингтон, США). Он считает, что степень заимствования Московией у монголов политических институтов сильно преувеличена. «Многочисленные аналоги государственной символики и институтов сами по себе еще не могут свидетельствовать о прямой
36
политической преемственности Руси и Орды. Каждое государство, побежденное Монгольской империей, сохранило имперские учреждения после свержения ее власти. Если бы был верен тезис о решающем влиянии государства Чингисидов на развитие бывших колоний, то каждое постмонгольское государство, возникшее на обломках империи, либо воспроизводило бы ее облик, либо являлось “антимонгольским” государством, подобно династии Мингов. Наследование монгольских властных полномочий над территорией и тождественность государственных институтов империи и бывших колоний – не одно и то же» [84]. Ч. Гальперин считает, что территориальный рост Московского государства и протяженность его границы также не подтверждают идею, будто бы оно хотело стать преемником Золотой Орды. Москва никогда не выдвигала лозунг собрать под своей властью земли Золотой Орды, тем более что это было нереально из-за неустойчивости границ Орды в XIII–XV вв. Вплоть до XVII в. Россия не ставила перед собой задачи победить Крым, который являлся главным наследником ордынской государственности, да и в XVII в. наступление на южное ханство было обусловлено участием России в антимусульманском союзе, «Священной лиге» [85].
Поскольку географические границы Московского государства и Орды не совпадали, русские не могли иметь ту же самую геополитическую ориентацию, что и Золотая Орда. Например, Россия имела сферу интересов в Поволжье (прежде всего торговлю и рыболовство). Но едва ли она нуждалась в азербайджанских кочевых пастбищах, за которые Золотая Орда постоянно спорила с Ильханатом. Стремление Ивана IV к балтийским портам в Ливонской войне не имело исторического прецедента в политике Орды. Конечно, Россия при случае выражала претензии на территории Восточной Европы, которые когда-то подчинялись Орде, а в XVI в. принадлежали Польше и Литве, – например, на Киев и Украину. Но посольские дьяки поднимали этот вопрос не потому, что данные территории когда-то являлись частью Золотой Орды, а потому что рассматривали их как собственность [86].
Таким образом, Ч. Гальперин считает легковесными и не выдерживающими научной критики заявления о том, что московская государственность являлась преемницей Золотой Орды. «Московия была прежде всего православным христианским царством, наследником Киева и Владимира, а вовсе не Сарая. Московия заимствовала ряд учреждений и институтов Монгольской им-
37
перии, участвовала в политической жизни татарских государств, ей был знаком бытовавший в политической практике татарских послов тезис о связи Чингисидов и Рюриковичей, но не более того. Можно уверенно утверждать, что Московия не была политическим наследником государственности Золотой Орды и ее правитель никогда не считал себя “новым татарским ханом”» [87].
3.3.Последователи евразийцев
овзаимовлиянии России
иЗолотой Орды
Хотя евразийство как идейное течение исчезло в конце 1920-х – начале 1930-х гг., взгляды его сторонников оказались живучими. Современные последователи евразийства продолжают настаивать на преемственности России от Золотой Орды. Директор Института истории АН Республики Татарстан Р. Хакимов утверждает, что историю России, а значит, ее будущее не понять без татарского фактора. «Золотая Орда, погибая от чумы и внутренних неурядиц, породила из своих недр сгусток энергии в виде московского начала, откуда вновь возродилась империя на той же самой территории, которую осваивали тюрки… Не только законы, институты государственности, военное дело переняла Россия у татар, но и духовно ковалась в эпоху “татарского ига”. Византия была ее другим источником, но Византия была далеко, а татары рядом, ежедневно, ежечасно» [88]. Р. Хакимов пеняет С. М. Соловьеву за то, что в его «Истории России с древнейших времен» трехсотлетний период татарских государств (Золотой Орды, Казанского и других ханств), повлиявших на мировые процессы, выпадает из цепи событий становления российской государственности. Отмечает, что у В. О. Ключевского нет места для татар и их государственности, будто они не жили на Волге и Урале, в Сибири и южнорусских степях. «Не в заоблачных же высях скакала татарская конница?! – спрашивает он. – У кого же в таком случае получал Александр Невский или Иван Калита ярлык на княжение? С кем воевал Дмитрий Донской, если татарский фактор был несущественен для русской истории?» [89]. Р. Хакимов считает, что вполне справедливо говорить о двух истоках России: Киевской Руси, чья заслуга состоит в принятии православия, и Золотой Орды, привнесшей дух экспансии и державности на российскую почву. При отверже-
38
нии одного из этих наследий взгляд на русскую историю становится односторонним, не охватывает полноты ее государственного бытия [90].
3.4. В. В. Похлебкин о специфике взаимоотношений Руси
и Золотой Орды
При существующих двух крайне противоположных точках зрения есть позиция, которая пытается занять некую золотую середину, и сводится к тому, что, не являясь непосредственно преемницей Золотой Орды, Россия в то же время испытала на себе значительное воздействие монголо-татарского фактора.
Так, В. В. Похлебкин в своем справочнике «Татары и Русь» отмечает, что Золотая Орда была первым азиатским государством, с которым Северо-Восточная Русь и ее княжества вступили в постоянные, регулярные, длившиеся два с половиной века внешнеполитические отношения. Завоевание Руси татаро-монголами переориентировало всю сложившуюся за 400 предыдущих лет русскую государственную машину. Центр интересов Руси переместился с Европы в Азию, с Запада на Восток. Существо внешней политикирусскихкнязейизменилось сразу как быв трех измерениях:
-из самостоятельной она становится вассальной;
-из ориентированной на европейскую государственность и культуру превращается в приспособленческо-азиатскую;
-из базирующейся на христианской психологии и понятиях превращается в базирующуюся на восточно-рабской, азиатскираболепной психологии [91].
В. В. Похлебкин указывает на отсутствие юридического, письменного оформления русско-ордынских отношений (как потом юридически не были оформлены отношения между помещиками и крепостными крестьянами). В 1243 г. Батый вызывает великого князя Ярослава Всеволодовича в Орду и вручает ярлык на великое княжение на Руси – так был осуществлен и юридически оформлен односторонний акт вассального подчинения Руси Золотой Орде. Русь, согласно ярлыку, теряла право воевать и должна была регулярно ежегодно (весной и осенью) уплачивать ханам дань. В столицы русских княжеств были посланы баскаки (наместники) для наблюдения за сбором дани и ее размерами.
39
Общий характер бесписьменных, юридически не фиксированных и односторонне неравноправных русско-ордынских отношений коренным образом менял всю систему представлений многих поколений русских государственных мужей о международных внешнеполитических постулатах и нормах.
Русские князья оставались лично зависимыми от Орды; как крепостные, они привыкали к рабскому, унизительному положению, они культивировали приспособленческую психологию «двух моралей» и переносили, передавали все это уродливое и рабское в свои государства, практикуя затем на боярах, на дворянстве и особенно на своем народе те же самые приемы, которые применялись по отношению к ним в Орде.
Представления о нормах права – как международного, так и государственного, а тем более личного – на несколько столетий были совершенно исключены из системы мышления русского народа. Его систематически приучали, воспитывали в обстановке последовательного, целеустремленного бесправия.
Таким образом, юридические, правовые нормы, вошедшие через римское право в обиход средневековых европейских государств, не только не имели никаких корней в России, но и не смогли появиться позднее, когда в Европе закончилось Средневековье, а в России исчезло монголо-татарское иго. Для правовых норм любого характера в России просто не оказалось почвы, ибо любые юридические, правовые, фиксированные отношения были фактически дискредитированы как чужие и чуждые русским условиям самим 200-летним опытом их полного отсутствия при ордынском иге. Таков был один из важнейших исторических результатов господства Орды над Русью [92].
Исторической катастрофой, которая резко изменила общие условия жизни Руси, называет нашествие татар А. Пресняков [93]. Татарское иго легло большой тяжестью на экономическое развитие Великороссии и поставило в тесные рамки движение ее народной жизни [94].
Таким образом, можно говорить не о непосредственном, а об опосредованном влиянии Золотой Орды на процесс формирования русского народа и его государственности.
Проблемы взаимовлияния Руси и Золотой Орды – ведь именно так сформулирован вопрос. Если было сосуществование этносов, то как оно развивалось – как союз или борьба? Если было сосуществование этносов, государств, можно ли говорить не
40