Поскольку в обоих языках определенная часть имен существительных, обозначающих лиц мужского и женского пола, различается лексически [мальчик - девочка (пи - ныл), мужчина - женщина (пиосмурт - кышномурт), отец - мать (атай - анай)], имеются также случаи, когда под воздействием лексического значения говорящий корректирует употребляемую словоформу, подстраиваясь под требования категории рода русского языка: одиг гинэ кэнэ ван'. кэнэ но туж стара'т'эл'ной. стара'т'эл'найа. `Только одна сноха у меня. Сноха очень старательной (букв.). Старательная'.
Особенность удмуртского языка в том, что имена прилагательные присоединяют падежночисловые маркеры только при наличии указательно-выделительных суффиксов -ез/-эз и -ыз, -з [Кельмаков 2000, 28]. Имена прилагательные, заимствованные из русского языка, также трансморфо- логизируются и адаптируются к словоизменительным нормам удмуртского языка: тин' со куин'эз ста'ршойосыз салдат... салдатэ вэтлил'л'амтэ. бас'тил'л'амтэ. посл'э'д'н'эйзэ, атайэз, салдатэ д'эв"атсот чэтв"ортом году, йапо'нской войнайэ шэд'эмын. `Вот эти трое, старшие, в армию (букв. в солдаты) не ходили. (Их) не взяли. А последнего, отца, в 1904-м году призвали, он попал на японскую войну'.
Еще одна особенность употребления атрибутивных единиц при именах существительных и местоимениях в том, что словоформа может заимствоваться из русского языка в той же грамматической форме, в которой она употребляется в русском языке, но затем происходит субстантивация.
Система удмуртского языка, освоив подобные имена как субстантивные формы, соответствуя требованиям синтагматики, позволяет вступать в парадигматические отношения: р"э`йсовойэ пукс'ис'ком и городэ мынком ини. отын городын трос чэркйос, кот'ку'дазмын. а таццы мынны попу'тнойосын пыдын поттэк овол. `Садимся на рейсовый (автобус) и едем в город. Там, в городе, много церквей, в любую заходи. А сюда (в ближайшую деревню) приходится идти пешком и на попутном (транспорте)'.
Таким образом, освоение заимствованных основ-прилагательных в системе удмуртского языка может происходить как путем трансморфологизации, так и с нулевой трансморфологизацией (в случае синтаксической связи примыкания).
Грамматическое освоение заимствованных числительных. Особенности дистрибуции заимствованных порядковых числительных аналогичны особенностям употребления имен прилагательных.
Но, в отличие от имен прилагательных, в данном случае словоформа чаще всего заимствуется в той же грамматической конструкции, в какой она функционирует в структуре русского языка: вот ми к а з м а с ы с' братмылэн свад'бааз вэтлим. в сорок с'эд'мом году-а, мар-а. `Вот мы ходили на свадьбу брата из Казмаски. В сорок седьмом году вроде'.
Аналогичная тенденция характерна в целом и для количественных числительных: отын мон дышэтски, кык аружай, сэрэ армийэ кошки, два'тцат' два го'да мон вал ин. Там я учился, два года проработал, потом ушел в армию, мне уже было двадцать два года; мон, нылы, с пэтнацэт'и л'эт кошкэмын д'эрэвн'аыс'. `Я, доченька, с пятнадцати лет уехала из деревни'; срэ'дн'эй волнаын пэрэдават'тэ вал но дугдиз, уг ни. го'да три-чэтьгр'э уг ни вэрас'кы. `(Удмуртское радиовещание) передавали на средних волнах, но перестали. Года три-четыре уже не передают'.
Встречаются также случаи, когда конструкция с именем числительным заимствуется без соответствующих предлогов, причем и в удмуртской речи она не восполняется соответствующими послелогами или другими средствами связи слов в предложении: мон мамээн од'д'э'л'но ули. и д'эвэтнаццат'л'эт шахтээ кошки, дышэтскыны. `Я жил с мамой отдельно. И [в] девятнадцать лет ушел на шахту, учиться'; та шэст'ид'эсйа'тыйэ го'ды фотогра'фийа эшшо, тожо со интыыс'эн ик. `Эта фотография (сделана) еще в шестидесятые годы, с того же самого места'.
Важно заметить, что даже в речи одного респондента, в одном контексте могут употребляться как исконные имена числительные, так и заимствованные формы: до с'эд'мо'ва кла'ссаудмурт кылэз дышэти, по с'эд'мой клас, о-о. т'амысэз быдти но, т'амысыс' ини вос'мой классынудмурт кылэзуг дькшэтис'кы ни. `До седьмого класса изучал (а) удмуртский язык, по седьмой класс. А восьмой закончил(а), и в восьмом, восьмом классе удмуртский уже не изучал(а)'.
Таким образом, имена числительные, в зависимости от разряда, могут либо подвергаться случаю трансморфологизации, либо заимствуются с нулевой трансморфологизацией.
Грамматическое освоение местоимений. Среди различных разрядов местоимений наиболее частотны заимствования определительных и отрицательных местоимений, адаптирующиеся по аналогии с именами прилагательными: но мамээ вэ'с'ак, ка'жной нунал султэ но вос'ас'кэ. `Но моя мама постоянно, каждый день встает и молится Богу'; ка'ждой капка аз'ын одиг гинэ овол машиназы, кык но машинаос ини. `У каждых ворот уже не только одна машина, но уже и по две машины'; школаыс' н'экакой зуч кылэз ум ва'лас'кэ вал. `В школе мы не знали никакого русского языка'.
В собранном материале есть также примеры, когда в заимствованной словоформе происходит семантический сдвиг. В частности, в значении определительного местоимения может функционировать словоформа чи'сто (в значении все): цэ'нтрын со коркаос чи'сто. `Все эти дома [расположены] в центре'.
Имена существительные. В удмуртском языке, с точки зрения грамматических категорий, имена существительные характеризуются категориями падежа, числа, притяжательности [Кельмаков 2000, 23-28]. В отличие от русского языка, где представлены три субстантивных типа склонения, адъективное и смешанное склонения, в удмуртском языке выделяются лишь простое и притяжательное склонения.
Именно поэтому при заимствовании из русского языка в удмуртский язык словоформы не требуют особой трансморфологизации лишь имена существительные на -ая, -ое, -ее, -ия, -ие, -анин (-янин) имеют свои дистрибутивные особенности, например: рус. столовая > удм. столовой, рус. конференция > удм. конференци, рус. армянин > удм. армян и др. (см. об этом подробнее: [УКШГК 2002, 26]).
Приобретя посредством аффиксальной трансморфологизации производящую основу, заимствованные субстантивные формы вступают в соответствующий пардигматический ряд: соос раскула 'чиван 'ийэ (форма иллатива) с'урэмын овол. `Они не попали под раскулачивание'.
Нулевая трансморфологизация. Наряду с группами слов, имеющими облигаторные механизмы освоения для вхождения в язык- реципиент, существуют классы слов, особенность которых в том, что они сразу же входят в систему согласований с исконной лексикой и в этом случае выполняют те же функции, что и аналогичные группы слов в удмуртском языке.
В научной литературе в случае «совпадения морфологических категорий заимствуемого слова в языке-источнике и языке-реципиенте, и если оно переносится без приобретения аффикса (связанной морфемы) последнего», принято говорить о нулевой трансморфологизации [Бредихин, Сидоренко 2015].
В частности, без отдельных процессов грамматического освоения входят в структуру удмуртского языка служебные части речи, а также наречия и некоторые разряды местоимений (см. об этом также: [Kaysina 2015, 230-232]), возможность которых связана с тем, что они выполняют атрибутивные функции: могут присоединяться к определяемому слову с помощью примыкания, что является также основным способом связи и для наречий.
Однако в данном случае следует разграничивать грамматическую нулевую трансфорфологизацию и транссемантизацию, когда происходит семантический сдвиг заимствования: аз'ло бо'л'но ук кы'лис'кы вал. `букв. Раньше об этом не особенно-то можно было и услышать'; а со ко 'т'майэ вала ачиз, лыззис'кэ но умой, чи 'сто тодэ но. `А она сама всё еще понимает, и читает бегло, всё еще держит в памяти'.
Имеются также случаи, когда заимствуются целые фразеологические единицы или распространенные конструкции, указывающие на время, место или образ действия: тракторын дас кык час ужа одигэз, дас кык час уин мукэтыз, но тракторйос вообщэ уг дугдыло вал, круглыйэ сутки соос ужало. `На тракторе 12 часов работает один, ночью 12 часов работает другой. Тракторы совсем не прекращали работать. Круглые сутки они работали'.
Без дополнительных маркеров заимствуются также частицы, традиционно рассматриваемые как служебные части речи, придающие отдельному слову или высказыванию в целом всевозможные дополнительные смысловые, эмоционально-экспрессивные и модальные оттенки. В отличие от предлогов и союзов, частицы грамматически не связаны ни с каким членом предложения и не выполняют никаких грамматических функций.
Анализ речи респондентов позволяет сделать вывод, что русские заимствования проникают прежде всего в тех случаях, когда аналогичные удмуртские частицы обладают широким спектром семантической нагрузки, или заимствованная частица более емко и кратко отражает какой-то дополнительный оттенок: ад'ами хара'кт'эрэн умой мэт луос. л'убой наций мэд луос, лиш бы с'улэмыс ад'амилэн н'эбыт мэт луос. `У человека пусть будет добрый характер.
Пусть он будет любой национальности, лишь бы у него было доброе сердце'; мил'ам пос'о'лок то вил' ай, со ал'и, вил', кон'э'шно. `Поселок то наш новый, новый, конечно'.
Таким образом, рассмотренные лексические единицы находятся на разных уровнях языковой адаптации. Однако все глагольные и ряд именных словоформ подвергаются облигаторному грамматическому оформлению: они получают определенный частеречный статус и свойственные ему грамматические категории.
2. Синтаксическая интерференция
Если в случае морфологической интерференции явными маркерами для исследователя становятся морфемы-заимствования, то в случае синтаксической интерференции важно заметить нарушение сочетаемости элементов языка-реципиента в речевой цепи под воздействием моделей сочетаемости языка-донора.
По мнению исследователей, здесь можно выделить три типа синтаксических преобразований:
а) минус-сегментация, т. е. уменьшение числа элементов в языке-реципиенте под влиянием соответствующих моделей языка-донора;
б) плюс-сегментация, т. е. увеличение элементов в языке-реципиенте под влиянием дистрибутивных правил языка-донора;
в) репласация, т. е. перестановка элементов модели языка-реципиента под влиянием правил языка-донора. Последние два типа, как показывают примеры, наиболее частотны в речи носителей современного удмуртского языка. Рассмотрим каждый из них подробнее.
Репласация. И русский, и удмуртский языки в традиционной структурной (синтаксической) классификации языков относятся к номинативному типу.
Принадлежность языка к номинативному типу означает, что в нем грамматический субъект (подлежащее) в структуре переходного глагольного предложения выражается формой именительного падежа; при этом, как правило, «ближайший объект» (прямое дополнение) имеет форму винительного падежа (аккузатива).
Однако, если русский язык относится к типу SVO, то для литературного удмуртского языка характерен словопорядок SOV.
В результате длительных контактов русского и удмуртского языков, как показывают примеры из собранного полевого материала, в структуре удмуртского языка возникли следующие тенденции, скорее всего, под влиянием русского синтаксиса.
Кумулятивное отрицание. Русский язык относится к тем языкам, в котором широко представлено кумулятивное отрицание. В «Русской грамматике» приведены следующие случаи образования двойного отрицания, которое в составном глагольном сказуемом характеризуются наличием частицы не перед вспомогательным глаголом и перед инфинитивом (см. об этом подробнее: [РГ 1980, 411]]):
1) в предложениях с отрицательными предикативами нельзя, невозможно и отрицанием перед инфинитивом: нельзя не сказать - «надо, необходимо сказать»; Невозможно не сделать - «надо обязательно сделать»;
2) при употреблении отрицания перед спрягаемой формой глагола мочь и перед примыкающим к этому глаголу инфинитивом: И сердце вновь горит и любит оттого, Что не любить оно не может;
3) в сочетаниях типа не имеет права, не имеет основания, не в силах, не может и др., занимающих позицию спрягаемой формы, и следующем за ним инфинитиве: Он не имел права не сказать («должен был сказать»). Никто не имеет права не знать жизни.
Особенности выражения категории отрицания в удмуртском языке подробно рассмотрены в монографии «Сопоставительная грамматика русского и удмуртского языков» М. К. Каракуловой и Б. И. Каракулова [2001, 188-197], отмечающих, что двойное отрицание для системы удмуртского языка характерно в основном при наличии деепричастий на -тэк: например, вератэк уг кошкы `не уйду, не сказав' или же приставки но-: нокин оз вера `никто не сказал'.