Однако в речи респондентов есть единичные примеры, когда формы кумулятивного отрицания присутствуют даже в случаях, не типичных для удмуртского языка: сокы мил'ам ой вал н'экинлэс' котика курны. `Тогда у нас не было никого, у кого можно было бы попросить денег'.
Появились новые (нетипичные для удмуртского языка) варианты расположения слов в предложении (о синтаксической связи между компонентами словосочетаний и порядке слов в предложении, характерных для литературного удмуртского языка см.: [Каракулова, Каракулов 2001, 71-87]), в том числе:
а) перемещение предиката из конца предложения на другие позиции: бигэрйос но валэн вэтло вал сопала-тапала трак куз'а. `И татары на лошадях ездили по тракту (букв. ездили бывало по тракту туда-сюда)';
б) инверсия подлежащего по отношению к сказуемому: ну укс'о тыро автобуслы. укс'о тыро род'и 'тэл'йос. `За автобус платят деньги. Деньги платят родители';
в) постпозиция дополнения по отношению к предикативному ядру: с'урэс вамэн лучкэм гынэ потас'ком вал бичаны л'эм. `Украдкой переходили через дорогу собирать черемуху';
г) постпозиция атрибутивных единиц по отношению к определяющему слову: отын, самой мэч азас, шор ват'саз ик, площа'тка вал бадзым. `Там на самом крутом месте, прямо посередине, была площадка большая'; отын дыдыкйос ноуйин тод'ыйэс'лобало шуо. `Говорят, что там и голуби по ночам белые летают';
д) постпозиция словоформ, выражающих обладателя, по отношению к словоформе, указывающей на обладаемое: солэс'аз'ло гожйамйосы мынам чи 'сто ма 'лайа вэ 'н'йа гожйамын. `До этого все записи мои были отмечены как Малая Венья'.
Плюс-сегментация. Как уже отмечено ранее, особенность плюс-сегментации - в увеличении под влиянием дистрибутивных правил языка-донора элементов в языке-реципиенте. Как показывает собранный материал, ярким примером в данном случае являются сложноподчиненные предложения.
Под влиянием русского языка (особенно в связи с развитием письменности) в системе удмуртского языка стали активно функционировать сложноподчинительные предложения, традиционно выражаемые отглагольными конструкциями: Мон лыктэмзэ адзи > Мон адзи, со лыктэ шуыса `Я уви- дел(а), что он(а) идёт'.
Как отмечают современные исследователи, «многие придаточные предложения, описанные в удмуртских грамматиках и встречающиеся в книжной (научной, публицистической) речи, в настоящее время ощущаются как искусственные, неестественные построения, которые появляются под несомненным влиянием русского языка» [Каракулова, Каракулов 2001, 87].
Более того, речь современных носителей удмуртского языка отличается еще и тем, что параллельно с удмуртскими союзами могут употребляться союзы-заимствования из русского языка (см. об этом также: [Salanki 2015, 257258]). Наиболее частотны среди них - союзы если, чтобы, по-видимому, связанные:
а) со стремлением языка разграничить функциональную омонимию (так, союз ке `если' в удмуртском языке употребляется для выражения и уступительного, и условного значений);
б) стремлением по аналогии с русским языком перевести причинные конструкции в разряд сложноподчиненных предложений (в удмуртском языке данное значение выражается традиционно посредством инфинитивных конструкций или отглагольных форм): йэ'сл'и кин кэ поламы одик мурт гынэ зучэз ил'и бигэрэз ну... мукэт на'цийэн с'урэ кэ ад'ами (...) поламы, сокы ми ван'мы зуч с'эн вэрас'кис'комы. `Если среди нас встречается хотя бы один русский или татарин - т. е. человек другой национальности - мы сразу же начинаем общаться между собой на русском языке'.
В контексте морфолого-синтаксической интерференции может и должно рассматриваться такое различие в грамматическом строе двух языков, как наличие в русском языке предлогов и в удмуртском языке - соотносимых с предлогами, но не совпадающих с ними, послелогов. В обоих языках в своих общих функционально-семантических признаках предлоги и послелоги составляют однотипный класс слов, поскольку служат для выражения определенных синтаксических отношений между знаменательными словами, обычно - для конкретизации падежных значений, выражаемых именными формами (именем существительным, местоимением).
Вместе с тем, несмотря на функциональную близость русских предлогов и удмуртских послелогов и некоторое их соответствие, между ними есть и существенные различия.
Немаловажно и то, что послелоги тесно связаны с именами, от которых произошли, в связи с чем они используются для выражения более конкретных значений.
А в русском языке, как показывают примеры, один и тот же предлог употребляется при нескольких падежах, выбор которого не зависит от предлога и объясняется лексическим значением доминирующего компонента в словосочетании.
Собранные примеры показывают, что в речи носителей удмуртского языка имеются случаи использования предлогов русского языка вместо падежных маркеров, что также позволяет говорить о явлении плюс-сегментации: и кык кырзанэс кырзамы б"эз р"э п"эт'и'ций, б"эз н'ичэго (в данном случае возможно использование лишительного падежа). `И мы спели две песни без репетиции, без ничего'; в о т к и н с к ы н ужай. пэрэвод бас'тыса и ж ы н ужай. до армии (возможно использование предельного падежа) со вал. `В Воткинске работал. Взяв перевод, работал в Ижевске. Это было до армии'.
Следует подчеркнуть, что в русском языке сфера грамматических отношений, актуализируемых предлогами, очень широка и разнообразна как выражение пространственных, временных, целевых, субъектно-объектных, причинных, сравнительных и др. отношений, то есть практически всех значений, которые могут выражаться обстоятельствами и дополнениями.
В удмуртском же языке по- слеложные значения более конкретны, что компенсируется более сложной системой самих падежей, выражающих многие обстоятельственные отношения, для передачи которых в русском языке в дополнение к падежным формам имен используются предлоги. По-видимому, указанное различие определенно влияет на выбор говорящим русского предлога как более универсальной системы.
Минус-сегментация. В рамках исследования явлений интерференции минус-сегментацию принято рассматривать как уменьшение элементов в языке-реципиенте под влиянием дистрибутивных правил языка-донора.
Ярким примером является в данном случае выпадение предложно-послеложных форм, которые являются устойчивыми конструкциями в языке-доноре и легко могут быть воссозданы из контекста: свойо врэ`м"а умой кырзанйосты кырзазы, туала арын овол ни умой кырзас'йос. `В свое время исполняли хорошие песни, в наше время уже нет хороших исполнителей'; тан' татын аз'аз ик ван' кытын кэ, пэ'рвый про'пускэ. котором году? та'н'и, татын годэз ван'. `Где-то здесь, в самом начале, есть мой первый пропуск. В котором году (он выписан?). Здесь год указан'.
Рассмотренные выше случаи лингвистической интерференции позволяют сделать вывод о том, что результатом многолетнего контактирования удмуртского и русского языков стали не только лексические заимствования, но и освоенные грамматические явления. Отметим, что последствия интерференции отражаются прежде всего в системе речи и на сегодняшний день в меньшей степени - в системе литературного варианта удмуртского языка.
Однако, как показывают собранные в ходе полевых исследований материалы, соответствующие преобразования постепенно становятся регулярными. Таким образом, под влиянием интерференции (а во многом именно в связи с ней) постепенно может произойти развитие удмуртского языка с его специфической структурой на уровне языковой системы, а не только речи.
Литература
1. Балакина Ю. В., Соснин А. В. Теоретические основы переключения кодов и функционирования заимствований с позиций контактной лингвистики // Вестник Воронежского государственного университета. Серия лингвистика и межкультурная коммникация. 2015. №2. С. 5-11.
2. Бредихин С. Н., Сидоренко С.Г. Ноэматическая и семантическая адаптация английских заимствований в современном русском языке // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 1. URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view7idM7525 (дата обращения: 20.06.2019).
3. Виноградов В. А. Интерференция // Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н.Ярцева. М.: Советская энциклопедия, 990. С. 234.
4. Каракулова М. К., Каракулов Б. И. Сопоставительная грамматика русского и удмуртского языков: Учеб. пос. Ижевск: Изд. дом «Удмуртский университет», 2001. 227 с.
5. Кельмаков В. К. Удмуртский язык в типологическом и контактологическом аспекте. Ижевск: Удм. гос.ун-т, 2000. 72 с.
6. Макаров Л. Д. Русское население Удмуртии в период средневековья (по данным археологии) // Исторический факультет: история, современное состояние и перспективы: тез.докл. Респ. науч.-практ. конф., посвящ. 65-летию ист. фак. УГПИ - УдГУ / Под общ. ред. Т. Н. Ефремовой. Ижевск, 1996. С. 99-101.
7. РУ - Русская грамматика. М.: Наука, 1980. Т. 2. 710 с.
8. Трегубова Ю. А. Социолингвистический аспект интерференции при неконтактном двуязычии: на материале русского и английского языков. Дис. ... канд.филол.н. Елец, 2019. 212 с.
9. УКШГ - Удмурт кылын шонер гожъяськонъя кыллюкам (Шонер гожъяськон но пусъёс пуктылон прави- лоосын). Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 2002. 416 с.
10. ФУЯ - Финно-угорские языки: Фрагменты грамматического описания. Формальный и функциональный подходы: Сб. статей. Отв. ред. Кузнецова А. И. М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2012. 880 с.
11. Хауген Э. Языковой контакт // Новое в лингвистике. М., 1972. Вып. 6. С. 61-80.
12. Шкляев Г. К. Межэтнические отношения в Удмуртии. Опыт историко-психологического анализа: Монография. Ижевск: Удмуртский научно-исследовательский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 1998. 213 с.
13. Borbely A. Ketnyelvuseg. Variabilitas es valtozas magyarorszagi kozossegekben. Budapest: L'Harmattan Kiado, 2014. 333 old.
14. Janurik B. The emergence of gender agreement in code-switched verbal constructions in Erzya-Russian bilingual discourse Language Empires in Comparative Perspective / Stolz Ch. (Ed.). Bremen: Institut fur Deutsche Sprache,197-217 s.
15. Kaysina I. Grammatical effects of Russian-Udmurt language contact // Language Empires in Comparative Perspective / Stolz Ch. (Ed.). Bremen: Institut fur Deutsche Sprache, 2015. 219-236 s.
16. Kovacs M. Code-Switchingand Language Shift in Australian Finnish in Comparison with Australian Hungarian. Abo: Abo Akademi University Press, 2001. 250 s.
17. Kozmacs I. Az udmurt sajtonyelv egyes jellemzoirol // Elmelet es empiria a szociolingvisztikaban / Kontra M., Nemeth M., Sinkovics B. (Ed.). Budapest: Gondolat Kiado, 2013. 479-499 old.
18. MNH - Fancsaly E., Guti E., Kontra M., Molnar L. M., Oszko B., Siklosi B., Zagar Sz. O. A magyar nyelv Horvatorszagban. Budapest-Eszek: Gondolat Kiado, 2016. 309 old.
19. Paulasto H., Kolehmainen L., Kumpulainen M., Merilainen L., Riionheimo H. Interferenssi - termi tutkimussuun - tausten tormayksessa // Virittaja. 2014. № 3. S. 408-434.
20. Salanki Zs. The bilingualism of Finno-Ugric language speakers in the Volga Federal district // Language Empires in Comparative Perspective / Stolz Ch. (Ed.). Bremen: Institut fu Deutsche Sprache, 2015. 237-264 s.
21. Salanki Zs, Kondratieva N. Interferencia es kodvaltas a mai udmurt beszelt nyelvben Atobbnyelvuseg dinamikaja. A tobbnyeluseg megnyilvanulasai finnugor nyelvu kozossegekben. Budapest: ELTE Bolcseszettudomanyi Kar, 2018. 165 -206 old.
Abstract
Morphosyntactic interference in the udmurt-russian bilingualism
Zs. Salanki, N. V. Kondratieva
The article deals with the morphosyntactic interference in the Udmurt-Russian bilingualism, which is the result of interaction between structures and structural elements of these languages throughout centuries long contacts. On the one hand, interference increases the number of the communicative functions of Udmurt; on the other hand, it narrows the distributive properties of certain linguistic phenomena with different degrees of interference in different levels as a result of interaction and mutual influence. Like in other languages, in the Udmurt-Russian bilingualism there is more interference in lexis whereas interference in grammar (morphology and syntax) is less.
The article focuses on the adaptation of the bases of notional parts of speech (verbs, nouns, adjectives, numerals) to the grammar of Udmurt and zero transmorphologization in the speech of Udmurt. In terms of syntactic interference, the following transformations are singled out: 1) minus-segmentation, i. e. the number of elements in the recipient language reduces due to the influence of corresponding models in the donor language; 2) plus-segmentation, i.e. the number of elements in the recipient language increases due to the influence of the distributive rules of the donor language; 3) replacing, i.e. the elements of the recipient language are rearranged under the influence of the rules of the donor language.
Keywords: the Udmurt language, Udmurt-Russian bilingualism, grammatical adaptation, cumulative negative form, zero transmorphologization, replacing, plus-segmentation, minus-segmentation.
References
1. Balakina Yu. V., Sosnin A. V. Teoreticheskie osnovy pereklyucheniya kodov i funktsionirovaniya zaimstvovanii s pozitsii kontaktnoi lingvistiki [Theoretical bases for code-switching and functions of borrowings from the perspectives of contact linguistics]. Vestnik VGU. Seriya lingvistika i mezhkul'turnaya kommnikatsiya. [Proceedings of VGU. Series: Linguistics and Intercultural Communication], 2015, no. 2, pp. 5-11. In Russian.
2. Bredikhin S. N., Sidorenko S. G. Noematicheskaya i semanticheskaya adaptatsiya angliiskikh zaimstvovanii v sovremennom russkom yazyke [Noematic and semantic adaptation of the borrowed English words in modern Russian]. Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya [Modern problems of science and education], 2015, no. 1. In Russian. URL: http://www.science-education.ru/ru/article/view7idM7525 (accessed 20 June 2019).
3. Vinogradov V. A. Interferentsiya [Interference]. Lingvisticheskii entsiklopedicheskii slovar' [Linguistic Encyclopedic Dictionary]. Ed. Yartseva V. N., Moscow, Sovetskaya entsiklopediya Publ., 1990. 234 p. In Russian.
4. Karakulova M. K., Karakulov B. I. Sopostavitel'naya grammatika russkogo i udmurtskogo yazykov: Uchebnoe posobie. [Comparative grammar of Russian and Udmurt languages]. Izhevsk: Izd. dom «Udmurtskii universitet» Publ., 2001. 227 p. In Russian.
5. Kel'makov V. K. Udmurtskii yazyk v tipologicheskom i kontaktologicheskom aspekte. [Udmurt language: aspects of typology and language contact]. Izhevsk: Udm. gos.un-t Publ., 2000. 72 p.
6. Makarov L. D. Russkoe naselenie Udmurtii v period srednevekov'ya (po dannym arkheologii) [Russian population in Udmurtia during the period of medieval times (on archaeological data)]. Istoricheskii fakul'tet: istoriya, sovremennoe sostoyanie i perspektivy. Resp. nauch.-prakt. konf., posvyashch. 65-letiyu ist. fak. UGPI - UdGU [Faculty of History: past, present and future perspectives: Republican scientific-practical conference, dedicated to the 65th anniversary of UGPI - UdGU]. Ed. Efremova T. N. Izhevsk, 1996, pp. 99-101. In Russian.
7. RU - Russkayagrammatika [Russian grammar]. Moscow, Nauka Publ., 1980. Vol. 2. 710 p. In Russian.