Целительный настрой музыкальновербальных произведений. В древней эпической традиции часто встречаются упоминания о магической роли музыки и слова. Исполнение музыкально-вербальных произведений влияло на жизнь людей и развитие событий, служило средством врачевания. Так, киргизский эпос «Манас» исполняли при болезнях людей и домашних животных, при трудных родах. Сохранилось предание, что знаменитый манасчи XIX века Кельдыбек пел «Манас» по просьбе ма- напа, чья жена не могла забеременеть. В результате исполнения эпоса в этой семье вскоре родился сын. Другим примером музыкально-вербальной магии могут служить мифы навахо и связанные с ними песнопения, несущие глубокий целительный настрой и побуждающие следовать кодексу поведения, именуемому Тропой Красоты:
Духом разбуженный, буду идти.
Болью оставленный, буду идти.
Печали забывший, буду идти.
Чувством оживший, буду идти...
Счастливо в тучах обильных пройду,
Счастливо в ливнях обильных пройду,
Счастливо в злаках обильных пройду,
Счастливо Тропой Красоты я пройду.
[13, с. 60-61].
Эта песнь прославления дождя (водной стихии, символа духовного и физического очищения) в засушливом краю навахо обращена к «Дому» - обиталищу богов Небес. Её исполнение вело к возвращению болеющего человека в состояние гармонии с миром. Название такого песнопения - «хатрал» - означало и песнь, и путь, и способ исцеления [13, с. 59-61].
Ознакомление с различными формами музыкально-вербального цели- тельства в традиционных культурах создаёт условия: для развития экологии собственного звукомузыкального пространства; для знакомства с арт-терапевтическими приёмами; для осмысления собственного творчества и пробуждения чувства ответственности за произведения, исполняемые и «отправляемые» в мир.
Использование этнических инструментов как средства сопровождения и художественного воплощения образов и мотивов исполняемого сюжета. Музыкальный инструмент способствовал музыкально-ритмической организации сказа и служил средством вдохновения рассказчика. Б. Я. Владимирцов отмечает: «Все виденные мною певцы героических эпопей придавали огромное значение балалайке - тобшуру, говоря, что без неё... почти невозможно вдохновиться, разгорячиться. Сколько раз. диктует мне певец. превосходно, и вдруг остановка, минутная забывчивость, нить рассказа прервалась; берёт тогда рапсод свой тобшур и поёт последние продиктованные мне. стихи, и тотчас дальнейшее приходит ему на память.» [14, с. 3839]. Инструмент давал музыкальное развитие сюжету, служил средством эмоционального воздействия на аудиторию, имитировал скачущего на коне богатыря, голоса животных и птиц. И, наконец, инструмент выступал символическим воплощением всего сказительского искусства. В хакасской традиции хай-ээзи, завершив обучение, хайджи произносит: «Пусть у тебя будет хомыс и носимой одеждой, и насущной пищей, и верховым конём» [15, с. 38]. При этом хайджи уподобляется шаману, а его хомыс - транспортному средству для путешествия по мирам и соединения их своим искусством.
Использование музыкального аккомпанемента может обогатить повествование, создавая рассказчику эмоциональное поле для свободного течения речи и усиления смыслов произнесённого слова. Кроме того, собственный аккомпанемент способствует развитию творческой импровизации и раскрытию новых граней применения своих музыкальных дарований даже для людей, не имеющих специальной подготовки (в таком случае можно обратиться к этнической перкуссии).
Учитывая особенности сказитель- ства в традиционной культуре, можно заключить, что педагогическую методологию, использующую развивающий потенциал искусства народных рассказчиков в практике музыкального образования и предполагающую возможность развития традиционных средств, приёмов и методов трансляции текстов при сохранении сюжетной канвы и традиционной аксиологии, можно обозначить как «музыкальное сказительство». В данное понятие мы закладываем две составляющие: во- первых, сказительство не в узком (эпическое сказительство), а в широком смысле слова (как искусство рассказывания традиционных историй, мифов, легенд, преданий); во-вторых - музы Музыкальное искусство и образование кальный компонент (проявляющийся в образах и мотивах традиционного сюжета, а также в его музыкальном сопровождении). Таким образом, музыкальное сказительство - это педагогическая методология использования искусства рассказывания мифов, легенд, преданий и других жанров фольклора народов мира, сочетающая устно-вербальный и музыкальный элементы и направленная на решение образовательных задач.
Педагогический потенциал музыкально-вербального синкретизма фольклорных жанров
Методология музыкального скази- тельства подразумевает необходимость выделения из корпуса фольклорных материалов ряда текстов, которые могли бы быть полезны для использования в практике музыкального образования. Представляется целесообразным сосредоточить внимание на тех фольклорных жанрах и сюжетах, для которых характерны различные формы взаимодействия музыки и слова.
Сказки, мифы, предания и легенды, связанные с песенными текстами и инструментальными мелодиями. В процессе изучения различных этнокультур особый интерес представляют песни-бывальщины, отражающие различные аспекты картины мира того или иного народа. Примером здесь может служить гэльская песня о встрече с фейри:
Oidhche bha mi'g fhaire buaile,
Hу leib-a chall у,
Dh'fhairich mi crith nach bu chrith fuachd i.
Hу leib hу ri hу rу hу.Hу leiba chall у.
Dh'fhairich mi gris nach bu ghris ruadh i.
Suil dha'n tug mi thar mo ghualainn,
Fear beag na feusaige ruaidhe,
`Clreadh `s acrathadha ghruaige [16, с. 217].
Вечером, когда я присматривала за скотом, Холяйва шаул о,
Я почувствовала дрожь, эта дрожь была не от холода. Хо ляйв хо ри хо ро хо,
Хо ляйва шаул о.
Дрожь, что я чувствовала, была не от красноты рожистого воспаления. Оглянувшись через плечо,
Я увидела маленького человечка с красной бородой, который расчёсывал свои волосы и тряс ими.
Более глубокому пониманию шотландской картины мира может служить не только исполнение песни, но и осмысление её образности, «бессмысленных» слогов в припевах. Они могут трактоваться как звукоподражание дрожи девушки от страха, передающее её эмоциональное состояние; как формулы специального языка для общения с фейри и др.
Из других примеров, раскрывающих традиционное мироввдение, можно привести парагвайскую гуара- нию О. С. Кордеро «Анаи» по мотивам легенды о принцессе гуарани и происхождении дерева сейбо - символа Парагвая; башкирскую песню «Пять красавиц», связанную с легендой о происхождении созвездия Большой Медведицы; мексиканскую песню «Ла Йорона», в образе которой соединяется идея «преданной жены и оскорблённой матери с ведьмой - мстительницей миру насилия узурпа- торов-мачо» [2, с. 23] и др.
Нарративные жанры фольклора с мотивами о происхождении и бытовании музыкальных инструментов. Образ коня - друга и помощника - является ключевым для всех кочевых народов и находит отражение в конструкции и мифологии музыкальных инструментов. С происхождением монгольского морин-хуура связана следующая легенда.
...В давние времена жил в монгольских степях бедный юноша. Ничего у него не было, кроме любимого коня... По соседству жил жадный хан, который решил забрать этого коня в свои табуны. Конь, пытаясь спастись от погони, бросился в пропасть. Юноша нашёл умирающего друга и заплакал. И тогда конь сказал ему: «Не плачь, возьми волосы из моей гривы, вырежи из дерева таким, как ты запомнил меня, и сделай морин-хуур. Через его звуки я буду вечно говорить с тобой и с твоими детьми». Так в мир пришёл морин-хуур - инструмент, поющий голосом любимого коня Версия легенды записана по рассказам К. Куксина (Музей кочевых культур)..
В целом материал этой группы обширный: здесь можно обратиться к мотивам о происхождении кантеле из эпоса «Калевала», об арфе из ирландских скел, о гуслях Садко, о происхождении чаранго на основе сказки «Киркинчо - любитель музыки». Важно обратить внимание, что эти инструменты стали идентификационными символами своих культур.
Пословицы и поговорки с музыкальными мотивами раскрывают важную часть традиционной картины мира разных народов и поэтому могут использоваться в качестве зачина или эпилога к различным фольклорным сюжетам. Например, в гэльской поговорке “Cha dean `Tapadh leis an fhidh- lear' am fidhlear aphaigheadh” - («“Спасибо” не плата скрипачу») [17] отражается философия народных музыкантов, чья профессия не приносила больших денег. При этом сказки показывают, что хороший заработок может порой обернуться разными приключениями. Так, два скрипача из Стратспи отправились как-то на заработки в Инвернесс, где встретили старика, пригласившего выступить у него на празднике. Во время роскошного бала в доме на холме скрипачи поиграли, досыта наелись и получили по мешку с золотом. Наутро они обнаружили вокруг странные перемены: новые постройки, причудливо одетых людей, странный акцент, на котором общались прохожие. Вернувшись обратно в свой город и не встретив никого из друзей, они поняли, что играли слишком долго... «Кажется, провёл в стране эльфов всего полчаса, а вернулся в родные места и никого не узнаёшь: кто состарился, а кого уже и на свете нет» [18, с. 247-251]. Из приведённого сюжета видно, что музыка может перенести человека в другой мир и победить время.
В качестве отдельного задания можно предложить сбор и интерпретацию этнических пословиц и поговорок, имеющих музыкальные мотивы, с последующим, соответствующим их содержанию музыкально-вербальным сочинением, используя образы и мотивы, характерные для данной этно- культуры. Пословицы и поговорки разных народов раскрывают музыку как одну из вечных ценностей. Цыгане говорят: «Все умрём, под землю уйдём, только песня да гитара останутся» («Сарэн мэраса, тэлэ пхув уджьаса, только гилы да башады ячэнапэ»); «Кто песни поёт, к тому беда не идёт» («Кон гиля багала, долэскэ бида на явэла»); «У царя царство, у цыгана песня» («Тагорэстэ царство, ромэстэ гиля») [19]. Часто встречаются перенесения музыкальных образов и мотивов на различные жизненные ситуации. Так, у цыган: «Струны оборвались - новые натянем (Это дело сорвалось, другое сделаем)» - «Струны рас- кирдэпэ - новэ натэрдаса»; «Как споют, так и спляшут (Как аукнется, так и откликнется)» - «Сыр багана, якэ и скхэлна» [Там же]. У турков выражение «всё равно что есть лимон перед играющим на зурне» (zurnacmm kar§ismda lemon yemek gibi) означает, что можно всё испортить так, что будет невозможно продолжить начатое дело; если кто-то хочет, чтобы все вокруг о чём-то узнали, то он «идёт искать человека с барабаном и зурной» (davul zurna ile adam aramaya gider) [20]. Результаты выполнения такого домашнего задания по изучению разных культур могут способствовать более глубокому погружению в изучаемые миры, развитию исследовательских навыков и творческих способностей обучающихся.
Фольклорные сюжеты, раскрывающие различные грани музыки в традиционной культуре. Особый интерес в рамках музыкального сказительства представляет обращение к общим для музыки и жизни категориям, таким как звук, ритм, лад, настрой/настроение и др. Так, например, категория ритма может быть раскрыта сообразно жизни и миропониманию того или иного народа. Шайены говорят: «Когда ты выбиваешься из ритма барабанного боя Великого Духа, ты потерян для мира и ритма жизни» [21, с. 101]. В суфийской притче повествуется о том, как один учитель был в большом городе и по возвращении восторженно рассказывал: «Я переполнен радостью! Было так возвышенно в присутствии Возлюбленного!» Тогда его ученик захотел пережить этот опыт и отправился в тот же город. Вернувшись, он сказал: «Как ужасен мир! Все готовы перегрызть друг другу горло. Я не чувствую ничего, кроме подавленности. Но почему ты так восторгался тем, что там встретил?» Учитель ответил: «Да, ты прав. Ты шёл не в том ритме, в котором шёл через город я» [22, с. 211]. Совместное размышление над сюжетами, раскрывающими антропологический смысл музыкальных категорий, расширяет кругозор, повышает осмысленность жизни, развивает межпредметные связи.
Условия и формы организации музыкального сказительства в пространстве занятий
Вхождение в живое пространство традиционного музыкального сказитель- ства возможно, во-первых, при условии внутренней подготовленности педагога к такой форме работы с аудиторией. Так как автор неоднократно была свидетелем реализации сказительства как педагогического приёма во время лекций своего учителя, профессора МГУ А. В. Ващенко, представляется важным осмыслить этот опыт и остановиться подробнее на особенностях внутреннего мира и личности педагога, применяющего данную методологию. Прежде всего, это наличие живой, тёплой, искренней, вдумчивой беседы, «проникнутой созерцательностью, духовной собранностью и тихой мудростью от сознания прикосновения к тайне» [23, с. 6]; при этом как беседы внутренней, которая ведётся с создателями народных творений, так и беседы внешней - с аудиторией. Вторая составляющая заключается в бережном, сакральном отношении педагога к мысли-слову, стремление в процессе обращения к народным текстам прийти к пониманию жизнеутверждающей истины. И, наконец, третья составляющая - это внутренняя увлечённость и вдохновенность педагога исполняемым художественным текстом и самим процессом сказительства.
Второе условие заключается в создании общего «защищённого пространства» занятий, основанного на любви, доброжелательности, бережности, искреннем, живом общении педагога и обучающихся.