Со всеми этими словами для подчеркивания семы `ягода' возможно (но не обязательно) употребление лексемы ягод `ягода' - желъног ягод, няпъягод, шипича ягод, шиповник ягод.
Кроме словарей А. Попова слово желъног отмечалось также в словарях Ф. А. Волегова, Н. А. Рогова и в учебниках рубежа XIX-XX вв.: усол. желънэгъ «роза (шиповникъ)» [Волегов 1833, л. 67; Redei 1968, 38], куд.-иньв. жол]'ног «шиповникъ» [Рогов 1869, 51], иньв. жэлъногъ `шиповник' [Учебник 1896, 48], черд. желъног `шиповник' [Учебник 1906, 48]. Это слово встречается и в некоторых коми-зырянских диалектах: лл., сс. желъног `шиповник иглистый' [КСК 1, 516].
Возможно, является производной лексемой от слова жель `тонкая лучинка', `заноза', восходящего к допермской основе, и образовано с помощью непродуктивного суффикса -ног, см. [КЭСКЯ, 102].
жймолость «жимолость» [Попов 1785а, л. 15об.; 17856, л. 18об.].
А. Попов зафиксировал русское заимствование для обозначения жимолости, хотя сегодня в языке коми-пермяков в этом значении встречаются следующие исконные слова:
а) ыжман `жимолость (кустарник и ягоды)' (без помет) [КПРС, 578], а также его фонетические варианты: ижман - употребляется в ошибском говоре кудымкарско-иньвенского диалекта [КПРС, 153], ыжбан - без каких-либо помет [КПРС, 577] и в нердвинском диалекте зафиксирована с семантикой `жимолость татарская' [Меркушева 2003а, 214], жбан - встречается в нердвинском и оньковском диалектах также в значении `жимолость татарская' [Меркушева 2003а, 213; Меркушева 2003б, 15];
б) севернопермяцкое балянянь [КПРС, 25] с вариантом баляняня в левичанском говоре косинско-камского диалекта [КПРС, 25]. Лексема баляняня зафиксирована также в нижнеиньвенском диалекте южнопермяцкого наречия, см. бал'ан'ан'а в диссертации [Меркушева 2003а, 47].
Слово ыжман фиксируется в источниках по коми-пермяцкому языку с начала XIX в.: куд. ыжманъ «красильная ягода» [Чечулин 1823, л. 131], куд.-иньв. ыжман «татарская жимолость» [Рогов 1869, 190]. Слово ыжман функционирует и в современном коми-пермяцком литературном языке.
О словах балянянь, баляняня подробнее см. [Федосеева 2015, 56-57, 158]. Н. А. Рогов также отметил слово пон сотор `жимолость', букв. `собачья смородина' [Рогов 1869, 153].
жо «калина» [Попов 1785а, л. 15об.; 1785б, л. 18].
В более поздних источниках отмечены следующие варианты: усол. жу «калина (дерево)» [Волегов 1833, л. 28; Redei 1968, 38]; куд.-иньв. жо, жов, нердв.4 жол `калина' [Рогов 1869, 50, 261]; черд. жов `калина' [Учебник 1906, 23]; совр. литер. жовпу `калина (ягоды и кустарник)' [КПРС, 142] (но - ср. жовпу `калина (куст)' и жов `калина (ягоды)' [ССПЯ, 100]); куд.-иньв. и н.-иньв. жовпу `калина обыкновенная' [Меркушева 2003а, 213]; сев. жо `калина' и жойагод `ягоды калины' [Федосеева 2015, 135]; кос. жопу и гайн. жоовой пу в значении `калина обыкновенная' [МСКПНР, 24], а также коми-зыр. вв., нв. жов `калина' [КСК 1, 520].
На основании сравнения с удмуртскими данными (удм. шу) возводится к допермской праформе, см. [КЭСКЯ, 102; Cscics 2005, 383-384; UEW, 784].
В [КПОС, 253] приведен еще один вариант названия калины - туричерпу (при тури `журавль', чер < *с'єг `ствол'5 [Меркушева 2003б, 8] и пу `дерево'). По информации Т. Н. Меркушевой, туричэрпу в значении `калина обыкновенная' встречается в говоре села Кузьва кудымкарско-иньвенского диалекта [Меркушева 2003а, 214].
Сегодня в языке коми-пермяков исконные слова в значении `калина' входят в разряд пассивной лексики, а указанное понятие выражается, как правило, русским заимствованием калина. Следует пояснить, что подразумевает Н. А. Рогов под «южным наречием». Он пишет: «<...> в алфавитном порядке дано место обоим местным наречиям, различающимся употреблением букв в и л, исключая те случаи, когда по алфавиту оба наречия приходилось ставить рядом, одно ниже другого. Второе наречие, в котором буква в первого наречия заменяется буквою л, принято называть южным и все слова этого наречия сопровождать буквою ю» [Рогов 1869, V]. Здесь, разумеется, допущена неточность: в основном, насколько известно, Н. А. Рогов записывал «вэовые» кудымкарско-иньвенские диалекты от «народа, живущего в иньвенской даче» [Попова 2015, 242]. А то, что он называет южным наречием, скорее всего, является нердвинским диалектом, который, как и северное, верхнекамское, язьвинское наречия коми-пермяцкого языка является «эловым» [Баталова 1982, 61]. Таким образом, имеется неточность и у составителей «Коми-пермяцко-русского словаря», которые справедливо утверждают, что в словаре Рогова «представлена лексика южного (иньвенского) наречия», но при этом не упоминают о нердвинских вкраплениях [КПРС, 6]. Здесь и далее роговская помета «ю[жн].» заменяется на «нердв.». Сегодня в коми-пермяцком языке слово чер с семантикой `ствол' самостоятельно не употребляется.
лімь «черемуховага ягода» [Попов 17856, л. 18].
Обычное слово для всего коми языкового континуума (часто бывает осложнено вторым компонентом пу `дерево' и обозначает `дерево черемухи'), ср. коми-перм. куд. лімпу «черіомка» [Чечулин 1823, л. 64], усол. лем-пу «черемуха (дерево)» [Волегов 1833, л. 89; Redei 1968, 54], куд.-иньв. лем, л^іем `черемуховая ягода', лем, лем пу, лjдм, л]ом пу `черемуха' [Рогов 1869, 89, 403], иньв. лэмь `черемуха' [Учебник 1896, 23], черд. л'ом `черемуха' [Учебник 1906, 23], совр. литер. лъом (ломй-) `черемуха (ягоды)', лъомпу `черемуха (дерево)' [КПРС, 234], нердв. лем `черемуха (ягоды)' [КПРС, 220], коми-язьв. л'ум (л'умис') `черемуха (ягоды)', л'умпу `черемуха (дерево)' [Лыткин 1961, 144], коми-зыр. вв., вс., вым., иж., лл., нв., печ., скр., сс., уд. лъом `черемуха' [КСК 1, 874].
На основании сравнения коми и удмуртской лексики восстанавливается общепермская праформа и далее пермские данные весьма надежно связываются с прочими финно-угорскими и самодийскими материалами, что позволяет реконструировать прауральское название черемухи [КЭСКЯ, 164-165; Cstos 2005, 354-355; UEW, 65-66].
Отметим, что в настоящее время слова лъом `черемуха (ягоды)' и лъомпу `черемуха (дерево)' являются в коми-пермяцком языке активными, они наблюдаются и в речи молодого поколения. Конечно, в языке коми-пермяков в этих значениях может встречаться и русское заимствование черёмука ~ черёмуха. В оньковском диалекте зафиксирован следующий вариант этого заимствования из русского языка - чэрйомка `черемуха' [Меркушева 2003а, 100].
мырпонь «морошка» [Попов 1785а, л. 28об.; 1785б, л. 18].
Лексема мырпон в указанном значении употребляется в севернопермяцких диалектах [КПРС, 261], при этом в мысовском диалекте это слово имеет семантику `костяника' [Федосеева 2015, 145]. В южнопермяцких диалектах в этом значении может употребляться исконная лексема вежъягод (веж `желтый' и ягод `ягода'), а также заимствование из русского языка морошка. Лексема вежъягод зафиксирована и в севернопермяцком наречии, см.: [Федосеева 2015, 130; МСКПНР, 90]. В ошибском говоре кудымкарско-иньвенского диалекта в значении `морошка' зафиксирована лексема гордьягод, букв. `красная ягода' [МСКПНР, 90].
Как следует из [КПОС, 248], в коми-пермяцком языке возможен также вариант лексемы мырпон `морошка' с финальным согласным -м: мырпом. Оба варианта бытуют и в комизырянском языке, причем изоглоссы их ареалов в говорах, судя по диалектному словарю, не пересекаются: вв., вым., иж., нв., печ., уд. мырпом и вс., лл., скр., сс. мырпон `морошка' [КСК 1, 958].
Слово мырпон ~ мырпом состоит из двух корней: корень мыр является общепермским наследием и сопоставляется с прибалтийско-финскими, обско-угорскими и др. данными [КЭСКЯ, 183-184; UEW, 264-265], а второй компонент пон ~ пом означает `конец' (также `плод') и возводится к допермской праформе, см. [КЭСКЯ, 224]. Высказано предположение о том, что второй компонент этого сложного слова был присоединен в результате народной этимологии [Ракин 1976, 43].
намырь «костеника /ягода/» [Попов 1785а, л. 29об.], «костеница» [Попов 1785б, л. 18].
В различных источниках по коми-пермяцкому языку зафиксированы следующие слова с общим значением `костяника': куд. намурь «костеница» [Чечулин 1823, л. 75об.], куд.-иньв. н]'амыр «костеника ягода» [Рогов 1869, 104], иньв. нямырь `костяника' [Учебник 1896, 23], черд. нямыр `костяника' [Учебник 1906, 23], совр. литер. нямыр `костяника (ягоды и растение)' [КПРС, 284], нямыр, нюмыр-нямыр `костяника каменистая' [КПОС, 251], гайн. мыръягод и съолаягод `костяника' [МСКПНР, 92, 96], кос. намыръягод `костяника' [МСКПНР, 93], мыс. мырпон `костяника' [Федосеева 2015, 145]. Последняя лексема в других севернопермяцких диалектах имеет значение `морошка', см. выше мырпонь.
Из приведенных примеров видно, что коми-пермяцкое слово нямыр в большинстве случаев употребляется с начальным мягким согласным н'-. С начальным велярным согласным нэто слово зафиксировано также в коми-язьвинском языке и некоторых коми-зырянских диалектах, см.: коми-язьв. нсімвр (также мсімвр йсігвд) `костяника' [Лыткин 1961, 150], коми-зыр. вс., лл., нв., печ., скр., сс. намыр, вв. намир `костяника' [КСК 1, 971].
Имеет соответствие в удмуртском языке - намер `костяника', на основании чего возводится к общепермской праформе, см. [КЭСКЯ, 185; Cstas 2005, 359]. Сводку разнообразных этимологических версий см.: [Ракин 1980, 10--11].
В значении `костяника' на территории Коми-Пермяцкого округа зафиксированы и заимствования из русского языка: нердв. кост'ан'ица `костяника' [Меркушева 2003а, 100], лев. берёзкаягод `костяника' [МСКПНР, 89].
Представленный материал из разных источников дает основание полагать, что эта ягода знакома коми-пермякам, хотя в настоящее время, по нашим наблюдениям, в Коми-Пермяцком округе костяника растет в малом количестве, коми-пермяки ее не собирают для приготовления варенья и других заготовок. Ввиду этого сейчас слова, обозначающие костянику, не входят в активный словарный запас коми-пермяков.
озъ «земляница /ягода/» [Попов 1785а, л. 32], «земляника» [Попов 17856, л. 18].
Присутствует во всех крупных коми-пермяцких словарях XIX в.: куд. озъ «земляница» [Чечулин 1823, л. 83], усол. озъ (ягэдъ) «земляника /ягоды/» [Волегов 1833, л. 25; Redei 1968, 66], куд.-иньв. оз `земляника', оз ]'агод «земляника ягода» [Рогов 1869, 109, 255], также иньв. озъ ягодъ `земляника' [Учебник 1896, 23], черд. оз-ягод `земляника' [Учебник 1906, 23]. В современном коми-пермяцком языке понятие `земляника' выражается, как правило, сложным по составу словом озъягод (оз `земляника' и ягод `ягода') [КПРС, 290], а также может передаваться словами гордъягод (при горд `красный'), муягод (при му `земля') [КПОС, 251] и заимствованием из русского языка, например: кос.-кам. з'эмл'ан'и'ка [Пономарева 2016, 139], коч. з'эмл'а'нка [Пономарева 2016, 95]. Слово оз повсеместно распространено и в коми-зырянских диалектах, см.: вв., лл., печ., скр., сс., уд. оз `земляника' [КСК 1, 1063].
Коми слово оз вместе с удм. узы `земляника' является общепермским наследием [КЭСКЯ, 203] и восходит к прауральской языковой эпохе [UEW, 343--344].
пулъ «брусника /ягода/» [Попов 1785а, 37об.], «брусница» [Попов 1785б, л. 18об.].
В более поздних источниках см.: куд. пу-улъягэдъ «брусница» [Чечулин 1823, л. 99], усол. пулъ-ягэдъ `брусника' [Волегов 1833, л. 6об.] (ср. пулъ ягодъ [Redei 1968, 73]), куд.-иньв. пув, нердв. пул `брусника, брусничник', куд.-иньв. пув]'агод `ягода брусника' [Рогов 1869, 134], иньв. пуягодъ `брусника' [Учебник 1896, 23], черд. пул-ягод `брусника' [Учебник 1906, 23]. В КПРС со значением `брусника' даны следующие коми-пермяцкие слова: пуягод (без помет) [КПРС, 592], коч. мырьягод [КПРС, 261], диал. турипу (без указания конкретного диалекта) [КПРС, 495]. В [КПОС, 251] представлен также вариант пулъягод. Вариант пул считается диалектным [ССПЯ, 17]. См. также коми-язьв. пул, пулйагвд `брусника' [Лыткин 1961, 171]. В современных говорах северного наречия представлены различные варианты: кос.-кам., мыс. пуйагод [Пономарева 2016, 146, 166, 273], кос.-кам. пуйагод [Пономарева 2016, 221], мыс. пулйагод [Пономарева 2016, 317], лупьин. пулйагод, пуйагод `брусника' [Пономарева 2016, 329, 354]. Чаще этих названий в разных вариантах отмечается в севернопермяцких диалектах русское заимствование: брусн'ика [Пономарева 2016, 51, 114, 166, 170, 354], брус'н'ика [Пономарева 2016, 221, 317, 318, 348]. Примечательно сосуществование в отдельных идиолектах исконного и заимствованного названий: мыс. пулйагод vs. брус'н'ика [Пономарева 2016, 317], лупьин. пуйагод vs. брусн'ика [Пономарева 2016, 354]. Коми-зырянским диалектам известны и «вэовый», и «эловый», и «нуль-эловый» варианты: вв., лл., нв., скр., уд. пув, вв., вс., лл., печ., сс. пул и вв., вым., иж. пуу [КСК 2, 222, 231, 243].
Коми слово пул ~ пув ~ пу(у) относится к финно-угорскому наследию [КЭСКЯ, 230; Cstos 2005, 370; UEW, 392--393]. Предложена следующая схема изменений семантики слова, начиная с финно-пермской эпохи: `ягода' > `ягода красного цвета с гладкой кожурой' > `брусника' [Ракин 1976, 39--40].
рябина «рябина» [Попов 1785а, л. 40; 17856, л. 18об.].
В настоящее время в языке коми-пермяков в значении `рябина (дерево или ягоды)' также активно употребляется русское заимствование рйабина ~ рэбина [Пономарева 2016, 152, 292] или робина [МСКПНР, 32] (ср. также истор. иньв. рэбина [Учебник 1896, 23], черд. робина [Учебник 1906, 23]). Это русское заимствование встречается также в составе сложного слова или сочетания слов: Коч. рябинпу `рябина обыкновенная' [МСКПНР, 32] (при рябина и пу `дерево'), рябина тусь `ягода рябины' [КПРС, 496] (при рябина и тусь `ягода'), южн. с'одрйабина `черноплодная рябина' [Меркушева 2003а, 213] (при сьод `черный' и рябина), понос. сьод робина `арония черноплодная, черноплодная рябина' [МСКПНР, 32], понос. горд робина `рябина обыкновенная' [МСКПНР, 32] (при горд `красный' и рябина).
По данным КПРС, в некоторых коми-пермяцких диалектах встречается и исконное название - диал. пелись `рябина', пелысь ягод `ягоды рябины' [КПРС, 329]. Зафиксированы также варианты с конечным согласным -ч - пелыч [КПОС, 253] и с финальным -з' - пэлыз' в нижнеиньвенском диалекте [Меркушева 2003а, 100]. В коми-зырянских диалектах см.: иж. пелидз, нв., скр., сс. пелысь `рябина (дерево)' и вым. пелидз, лл., печ., скр., сс. пелысь `рябина (ягоды)' [КСК 2, 87, 88]. О том, что в XIX в. понятие `рябина' выражалось исконной лексемой по крайней мере на территории распространения усольского, кудымкарско-иньвенского и нердвинского диалектов, свидетельствуют материалы словарей Ф. А. Волегова и Н. А. Рогова: усол. тлыдзьпу «рябина дерево» [Волегов 1833, л. 68об.] (ср. пелъидзьпу [Redei 1968, 69]), куд.-иньв. певідзj6, нердв. пелыдзj `рябина' [Рогов 1869, 121].
Слово пелысь с вариантами относится к финно-угорскому лексическому наследию [КЭСКЯ, 218; Норманская, Дыбо 2010, 112; Cstos 2005, 365; UEW, 376].
сэтэръ «смородина» [Попов 1785б, л. 18].
Обычное слово для всего коми языкового континуума, ср. коми-перм. куд. сэтэръ `смородина' [Чечулин 1823, л. 103], усол. сэтэръ «смородина (ягоды)» [Волегов 1833, л. 73об.; Redei 1968, 84], куд.-иньв. сотор `смородина' [Рогов 1869, 153, 374], иньв. сэторъ `смородина' [Учебник 1896, 23], черд. сэтор `смородина' [Учебник 1906, 23], совр. литер. сэтор `смородина || смородинный, смородиновый' [КПРС, 466], сэторпу [КПОС, 202] (при сэтор `смородина' и пу `дерево'), скорее всего `куст смородины', сэтор тусь `смородинка' [КПРС, 466] (при сэтор `смородина' и тусь `ягода'), коми-язьв. сэтор `смородина' [Лыткин 1961, 176], коми-зыр. вым., лл., нв., печ., скр., сс., уд. сэтор `смородина' [КСК 1, 485].