Фаза самоорганизации политического порядка заканчивалась централизацией системы государственного управления, регулированием социальной сферы общества по принципам контроля и учета «верхов» и «низов». Укреплялась легитимность господствующей власти через признание ее божественного и трансцендентного свойства большинством населения. В этом отношении идеология в российском политическом процессе выступала связующим «клеем» между властью и общества.
Политический порядок в истории России зиждился на феномене политического лидерства, имеющий характерный аспект внеинституциональной деятельности. Если в англосаксонских странах внеинституациональные процессы протекали в тайных обществах, то главным модусом политических институтов и процессов в России выступала самодержавная власть, как главный арбитр остальных институтов общества. Поддержание единомыслия российского общества предъявляет особые требования к личности руководителя, будь то царь, император, генсек или президент. Руководитель российского государства по своим качествам должен быть способным поддерживать высокую централизацию и качество государственного управления, которая соответствовала идеям социального счастья. Поэтому важнейшим властным институтом в общественном сознании было самодержавие, как выразитель интересов всего общества.
Говоря о необходимости для российского общества самодержавной власти, Б. Н. Миронов замечал, что государство законодательно закрепощало все слои населения с их согласия, а иногда и по их инициативе, т.е. фактически демократическим путем. Люди пошли на этот опасный шаг, потому что с помощью крепостного права стремились как можно более равномерно распределить между всеми повинности и налоги. Население добровольно отказывалось от своих прав, так как это приносило ему (или казалось, что приносило) материальные или социальные выгоды [5, с. 368-371]. С другой стороны, Л. В. Милов выявил, что режим крепостничества был возможен только при развитии деспотических форм государственной власти - российского самодержавия [6 , с. 556] . В результате создавались жесткие формы механизмов извлечения совокупного прибавочного продукта, так называемая система поместного землевладения, которая была оплотом государственной власти.
Преодолевая эпохи смут и потрясений, институт самодержавия вновь воспроизводился в геноме русской власти, благодаря тому, что мог достаточно гибко реагировать на нелинейную логику развития российского социума. Например, когда возникала необходимость кардинальной модернизации перед лицом внешних угроз, то появлялись лидеры-реформаторы, которые импортировали социальные технологии из развитых на тот момент государств. В результате внесения извне энтропии во внутреннюю среду происходил эффект резонанса, когда социальные изменения внешней среды синхронизировались с внутренними процессами российского общества. Когерентность разных социальных частот России и Запада по временному и топологическому измерению в модернизации общества, определялась с помощью адекватных механизмов отбора и селекции, тщательного отбраковывания тех форм социальной жизни, которые не соответствуют коренной природе российского социума.
Другой тип лидеров (Ярослав Мудрый, Алексей Михайлович, Николай I, Иосиф Сталин) успешно использовали идеологический и организационный потенциал, заложенный на этапе самоорганизации системы для конструирования внутреннего порядка. Их характеризовала консервативная политика по отношению к любым изменениям основ самодержавия, этатизм и опора на внутренние ресурсы общества посредством стройной идеологической линии.
Организация политических порядков в России предполагала, что их системообразующим элементом является элита, которая в силу таких качеств, как высокая когнитивная структурированность мышления, вариативность поведения и социально ориентированный характер установки, способна к институционализации в политической сфере тех импульсов, которые исходят от периферийных подсистем.
Политическая элита, органично встраивалась в систему организации политического порядка, как социальный слой, обслуживающий потребности в регулировании социально-политических процессов. В разные исторические эпохи российская элита как особая социальная группа видоизменяла свои формы, будь то боярство, дворянство или партбюрократия, однако политическая стабильность предполагала сохранение за правящим классом служилого характера свой деятельности. Можно согласиться с мнением А.Н. Медушевского, что в России всегда существовал особый тип политической системы - служилое государство [7, с. 27-28]. В нем формирование сословий происходило под непосредственным влиянием государства, а административные учреждения существовали для обеспечения функций каждого сословного слоя. Общество и государство здесь трудно разграничить: каждое сословие, слой, группа выполняют только им присущие служебные функции, занимая строго определенное место в общественной иерархии, закрепленное в законодательстве.
Самоорганизация социума неизбежно связана с выведением энтропии (хаоса) во внешнюю среду. То есть организация одной социальной системы сопровождается дезорганизацией других социальных систем. Другие системы, будучи внешней средой, не могут не сопротивляться этой энтропийной экспансии, хотя для собственной креативности энтропия им необходима. Выброс энтропии при организации политического порядка во внешнюю среду сопровождался активизацией различных социальных групп по преодолению ресурсных ограничений, на которые накладывали крепостничество и географические ограничения экономической деятельности. Поэтому в суровых природно-климатических условиях Россия вынуждена была развиваться как континентальная держава и благодаря государству проводить активную колонизационную политику. Колонизация происходила различными способами, в том числе благодаря крестьянам, которые бежали от крепостнической системы. «Вслед за народом шла государственная власть, укрепляя за собой вновь заселенные области и обращая беглых вновь под свое владычество» [8, с. 10]. Народные слухи возводили молву о государственных льготах для переселенцев. Крестьяне, осваивая новые территории, чувствовали, что делают нечто полезное государству, служат государству, от которого бегут. Таким образом, организация государственной машины инициировала хаотизацию внешней среды по конструированию новых пространственных структур политического порядка путем экспорта энтропии.
Динамика территориального расширения в процессе самоорганизации политических порядков была беспрецедентной [5, с. 20]. Только в период с середины XVI в. и до конца XVII в. Москва ежегодно в среднем приобретала земли, равные площади современной Голландии. К началу XVII в. Московское государство равнялось по площади всей остальной Европе, а присоединенная в первой половине XVII в. Сибирь по масштабу вдвое превышала площадь Европы. К середине XVII в. российское государство стало самым большим государством в мире, а к середине XVIII столетия территория России - по сравнению с Московским княжеством начала правления Ивана III - увеличилась более чем в 50 раз, составив шестую часть обитаемой суши. Таким образом, Российская империя вышла по величине территории на второе место после Британской, в дальнейшем сохранив контроль над пространством северной Евразии вплоть до распада СССР.
Если взять за основу концепцию Г.В. Феоктистова, то в российской истории можно выделить три основных имперских типа организации государственности [9, с. 103-104]. Первым типом является империя-конгломерат - политическое объединение разнородных этносов (государств), не связанных между собой общностью экономических, культурных (в том числе религиозных) зависимостей. Такие империи создаются, как правило, путем экспансии и их целостность поддерживается использованием принудительных ресурсов.
Ко второму типу можно отнести империю-иерархию, под которой под которой понимается интеграция народов (государств) в единую структуру политического, социального, экономического, культурного пространства. Такие империи обладают многоуровневой структурной иерархичностью, как в политической сфере, так и по другим социальным системам. В таких имперских образованиях фактор культурного и религиозного многообразия менее выражен, чем при конгломерате. Главной основой идеологической политики в таких империях является создание единой гражданской нации и выравнивание диспропорций социально-экономического развития центра и регионов.
Россия как империя в досоветский период развивалась как конгломерат, на советском этапе свой истории, как империя-иерархия. В синергетическом отношении при конгломерате происходил экспорт энтропии во внешнюю среду, конструируемый политические образования, зависимые от российского государства. В то же самое время в Российской империи на уровне социума энтропия поглощалась лишь привилегированными слоями населения, включенными в открытый информационный и идеологический обмен с западным миром. В результате крестьянство долгое время оставалось полузакрытой социальной системой, сохраняя низкую энтропию, за счет энергетического обмена с природной средой и Космосом, вместе с тем являлось носителем традиционных ценностей и идей.
Иерархический тип политического порядка формируется в СССР с периода правления Сталина. Это нашло свое выражение в создании национального варианта большевистской идеологии, единого национального культурного пространства, как средства межкультурной коммуникации, вплоть до искусственного «конструирования» национальных культур. Построение единого хозяйственного комплекса страны стало логическим итогом политики выравнивания диспропорцией социально-экономического развития между центром и периферией. Стабилизация советского государства обеспечивалось экспортом энтропии во все слои общества. В результате механизации труда и создания колхозов у социума отпала необходимость затрачивать большое количество энергии на самосохранение в природной среде. Вырабатываемая в полузакрытом советском обществе собственная энтропия с помощью трудового энтузиазма носила креативный характер. Общественный энтузиазм способствовал повышению производительности труда, общество сумело оплатить значительные успехи государства в социально-экономическом, культурном развитии и победить в Великой Отечественной войне. В послевоенное время советский лагерь стал второй альтернативой глобального развития, экспортировав социалистические идеи в страны Третьего мира.
Нелинейная закономерность политических процессов выражалась в разрушении упорядоченности социальной организации в связи с исчерпанием источников поддержки целостности. Так как идеи выступали базисным конструктом социальной реальности, от их жизнеспособности зависела монолитность политических порядков. Деградация политических порядков в России подчинялась закону идеологического насыщения, когда идея проходила три этапа идеологической динамики. На этапе самоорганизации политического порядка происходил расцвет идеологизации российского общества. Если обратится к психофизическому закону Вебера-Фихтера, величина идеологического убеждения зависит от количества и времени воздействия символических образов на человеческий мозг и является физиологическим раздражителем органов чувств вызывающим подъем энтузиазма общественный масс [2, с. 132].
В фазе организации политического порядка возникает идеологическое насыщение сознания. Общественная идея, которая была сформулирована на этапе самоорганизации, превозносилась властью как государственный идеал с целью смыслового раздражителя массового сознания. Однако вызванный государственной идеологической пропагандой рост смыслового раздражителя далее становится не так эффективен в результате многократного повторения, что вызывает эффект идеологического насыщения. Таким образом, усиление взброса идеологических образов в общественное сознание прямо пропорционально вызывает их девальвацию и снижение коэффициента полезного действия в социальной сфере.
Термодинамическая деградация идей характеризовалась социальным проявлением фазы дезорганизации политического порядка. После того как идея становилась общественным достоянием в ходе обсуждения появлялось множество точек зрения на ее интерпретацию. Возникновение множества способов существования идеи, искажало ее первоначальный смысл и проводило к повышению ее энтропии. На фоне идеологического плюрализма происходило снижение энтузиазма общественных масс, что инициировало делегитимацию власти в массовом сознании общества. Политические институты ответственные за организацию общественной жизни, перестают функционировать, становясь бесцельными. Общество деградирует до состояния максимальной энтропии.
Состояние упадка детерминируется увеличением степеней свободы в социуме, так как свобода предоставляет разнообразные способы социальной организации на всех ее уровнях. Большое количество свободы рассеивает энергию человека и общества, препятствует достижению определённой цели, ибо свобода мешает концентрации. Неограниченная свобода - контрагент социальному творчеству, поэтому она требует ограничений и трансформации в низкоэнтропийный режим существования.
Русское самодержавие выступало главным субъектом стабилизации общества, так как стремилось снизить разнообразие социальных процессов с помощью концепции мобилизационного развития. Однако попытка упростить процессы коммуникации между властью и обществом, стремление к самоизоляции и экспроприация одной верной идеологии, приводило к нарастанию внутренней энтропии и неизбежному кризису идей. Например, церковная реформа в середине XVII века стала показателем кризиса традиционной православной парадигмы, спровоцировав мировоззренческий раскол на приверженцев изменений ориентированных на западный вариант Третьего Рима - модернистов, и на сторонников исконно русского православия, приверженцев традиции. Итогом деградации первоначальной идеи русского православия стала десакрализация государственной власти. Последующие реформы Петра I являлись толчком к самоорганизации петербургского порядка, ориентированного на секулярную идеологию и высокоэнтропийный потенциал политической элиты.
Итак, на стадии петербургского порядка политическая элита оказалась более восприимчива изменениям, поэтому экспортировала социальные идеи извне, спровоцировав тем самым дезорганизацию политического порядка. Дискуссия западников и славянофилов о путях развития самодержавной монархии оказала пагубное воздействие на легитимность самодержавия в российском истеблишменте. Тем не менее, либеральные реформы в середине ХIХ века затронули и самое консервативное сообщество российского общества - крестьянство. Но в итоге попытка предоставить крестьянам свободу, вызвала распад всей социальной организации российского феодализма.