В начале ХХ века сложилось множество политических взглядов, в том числе общественных организаций, политических партий выступающих против идеи самодержавия, как социального феномена, что вылилось в трансформацию идей абсолютной монархии не только в форму конституционной монархии, но и в свои антиподы - идеи буржуазно-демократической, анархической и социалистической республик.
После Второй мировой войны подобную трансформацию претерпели идеи русского коммунизма, превратившись сначала в свои модификации - развитой социализм, социализм с человеческим лицом, а затем в свой антипод - либеральную демократию. Период хрущевской «оттепели» дал толчок к развенчанию культа личности Сталина и, следовательно, подорвал идеалы сталинизма как варианта советского самодержавия. Введение социально-политических свобод внутри сверхцентрализованной системы вызвало усложнение советского социума, и появление интеллигенции с высокоэнтропийным потенциалом, что обозначило наступление дезорганизации советской государственности.
С точки зрения нелинейной динамики современная социальная система пройдя череду микробифуркаций, продолжает находиться в фазе дезорганизации советского политического порядка, не обретя системной устойчивости. Первая микробифуркация советского общества определила коридор изменений в рамках следующих возможных альтернатив выбора: 1) либерально-демократический капитализм, 2) демократический социализм; 3) дикий криминальный капитализм; 4) реставрация государственного социализма; 5) полная анархия, хаос, развал и гибель государства [10, с. 194].
Обладавшие популярностью в 1990-е годы идеи строительства демократии стремительно разрушили советскую государственность, в дальнейшем привели к становлению дикого криминального капитализма с широким разгулом социальных свобод. Демократия в такой форме не отвечала идеалам социальной справедливости, так как лишила общество высокого уровня социальной защищенности. Рост личных прав и свобод был истолкован в обществе как вседозволенность, приведшая к росту преступности, коррупции и взяточничества, падению нравственности, злоупотреблениям свободой слова в средствах массовой информации. Всё это вызвало скачок социальной энтропии.
С 2000-х годы ужесточение политики российской власти по отношению к правам и свободам человека, трактуемое либеральными экспертами как установление диктатуры, на самом деле есть попытка установить стационарный социальный режим, в котором права и свободы человека и соответствующая им энтропия были уравновешены ограничительными актами и институтами. В начале 2000-х годов приход к власти сторонника государственного порядка В. Путина вызвал установление конституционного порядка на Северном Кавказе, проведение административной реформы и ограничение многопартийности. Указанные тенденции укрепления российского государства являются проявлением закона иерархических компенсаций Е. Седова, который утверждает, что «только при условии ограничения разнообразия нижележащего уровня можно формировать разнообразные функции и структуры находящихся на более высоких уровнях социальных систем» [11, с. 100]. Вводимые ограничения на социальную свободу требуют от государства значительных материальных и духовных затрат, соответствующих ресурсов на поддержание вводимых ограничений. Если власть и общество не располагают этими ресурсами, то невозможна организация политического порядка в стационарный режим и будет расти лишь энтропия. Укрепление политического порядка может существовать лишь как часть общего подъёма общества, но не наоборот.
Несмотря на укрепление государственной власти, в латентном режиме продолжается деградация общества. Современная Россия продолжает существовать в условиях распада советского порядка, так как стационарного режима после распада СССР так и не сложилось. Идеологическое многообразие, отсутствие единых социальных идей привели к «распылению» энергетического потенциала российского социума, а также способствовали гибридизации его социальной организации. Известный социолог и логик А.А Зиновьев отмечал, что распад советского общества сопровождается искусственной реанимацией явлений российского феодализма: дореволюционных традиций, названий, идей монархизма, а также внедрением имитационных институтов западного общества, которые противоречат объективному социальному закону адекватности человеческому материалу, материальной культуре, природным условиям и историческим традициям страны [12, . 421]. Социальная система в таком виде оказалась неспособной воссоздать системную целостность, а активизировала воспроизводство индивидуализма, элементов кланового феодализма и советского иждивенчества в общественных отношениях.
Современные демократические реформы не имеют в обществе идеологической поддержки, так как изначально заложенная в них идея социальной справедливости для каждого (индивидуализм) оказалась нежизнеспособна на практике. Постсоветский период истории России последовательно закреплял перераспределение общественных благ от большинства населения в сторону небольшой прослойки олигархов. Специфика доходов между 10% самых богатых граждан и 10% наименее богатых (децильный коэффициент) составляет в 17-27 раз [13, с. 160-161], а по мнению некоторых экспертов этот разрыв может составлять в 60 раз! Это свидетельствует об отсутствии в стране идей социальной справедливости и невозможности кооперативного взаимодействия между людьми по поводу создания дееспособных институтов общественного порядка.
Обесценение демократических идеалов и институтов в российском социуме инициирует возвращение российской власти к методам советского управления. По словам А. А. Зиновьева, современная президентская власть «копирует власть советского Кремля». Она опирается на силовые структуры, подконтрольное ему правительство, стремиться к контролю над всеми сферами общества [12, с. 422]. В период президентского срока В.В. Путина повысилась значимость федеральной бюрократии в политическом процессе страны, что подтверждают социологические данные. Только в период 2003-2006 гг. доля работников федеральных органов исполнительной власти в общей численности работников исполнительной власти повысилась почти на 1/5, достигнув 48% [14, с. 121]. Многие назначения на ключевые государственные посты проводятся с точки зрения партийной принадлежности. Президент России выступает неформальным лидером «партии власти» и одновременно возглавляет разветвленный бюрократический аппарат. Однако увеличение количества чиновничьего аппарата не стало показателем качественных изменений в системе управления государством, так как клановость и коррупция продолжают воспроизводиться во властных отношениях. Поэтому В.В. Путину на современном этапе политического развития не редко приходится решать социальные проблемы в ручном режиме.
Отсутствие государственной идеологии и доминирование индивидуализма в российском обществе обуславливает элитогенез негативного типа правящего класса - эрзац-элиты [15, с. 98]. Интересы эрзац-элиты - сугубо личные; это собственные амбиции, стремление к власти, самоутверждение и прочее. Из своей среды эрзац-элита выдвигает условного лидера. Главная цельего избрания, которую он должен оправдать, - сохранение стабильности положения выдвинувшей его группы. В политической сфере активно востребуется та идеология, которая наиболее удобна эрзац-элите для внедрения мифа о своей благородной политике. Переход на бифуркационную ветку, ведущую к самоорганизации политического порядка, при условном лидере не происходит и произойти не может. Закономерный итог его деятельности - нарастание кризисных явлений, приближение или вхождение в область системного кризиса, востребующего появление в качестве политического лидера представителя истинной элиты.
Эпоха Путина, сменившая ельцинский период эрзац-элитарности еще не закончилась. Вследствие этого только спустя некоторое время можно сделать вывод: стал ли сегодняшний политический лидер аттрактором нового политического порядка или новым условным лидером эрзац-элиты?
Следующим деструктивным фактором дезорганизации политического порядка является ослабление геополитического потенциала государства, выраженное в сокращение территории и населения современного российского государства. Взяв на себя обязательства СССР, сегодняшняя Россия не располагает такими же идеологическими, экономическими и социальными ресурсами как в советский период своей государственности. Статус «мировой энергетической державы» стал компенсацией внутренних энергетических издержек, которые понесены после распада СССР, поэтому возникает необходимость усиления энергетической поддержки общества с помощь как идеологических, так и экономических ресурсов.
Таким образом, в российском историческом процессе политическая динамика обладала синергизмом, когда в точках бифуркации режимы неустойчивости и хаоса сменялись фазами самоорганизации политических порядков. В условиях бифуркации харизма политических лидеров обладала селективной функцией по выбору пути дальнейшего развития российского социума.
Исторический опыт строительства российской государственности свидетельствует, что организация политических порядков возможна лишь при существовании режима личной власти правителя, которая выражает интересы всего общества. Устойчивость социальных взаимоотношений между властью и обществом определялась идеологической поддержкой всей системы общественных отношений, так как социальная организация, социальный порядок требуют больших затрат энергии. Если не тратить общественную энергию усилиями государственной власти, социальные институты неотвратимо деградируют, наступает социальная катастрофа, растет вседозволенность, преступность, эгоизм. Подобным образом в России деградировало государственное устройство, которое понималось как главный институт политического порядка. Отсутствие затрат социальной энергии на его поддержание государства, приводит его в упадок, центральная государственная власть ослабевает, растут центробежные тенденции и государство разрушается.
На современном этапе строительства государства Россия существует в условиях распада советского политического порядка, так как адекватной и устойчивой социальной организации не было создано. Демократические социальные идеи пока не стали драйвером организации нового политического порядка в виду необходимости высоких затрат энергии на поддержание стабильной демократической конфигурации общества.
Снижение темпов социально-экономического развития, слабая сплоченность российского общества под воздействием внешних вызовов свидетельствуют об очередной бифуркационной ситуации, которую необходимо завершить новым стимулом к самоорганизации. От того как быстро идея общественного единства обретет самоценность в «верхах» и «низах» российского общества будет завесить позитивный исход новой бифуркационной развилки в становлении политического порядка.
Библиография
1. Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: Синергетика и теория социальной самоорганизации. М.: Лань, 1999. 480 с.
2. Ильин В.Н. Термодинамика и социология: физические основы социальных процессов и явлений. М.: Комкнига, 2005. 304 с.
3. Сулимин А.Н. Нелинейные тренды в становлении современных политических систем // Вестник Пермского университета. Серия Политология. 2014. № 2. С. 98-112.
4. Николаев А.Н., Фомин О.Н. Российский политический процесс в синергетической парадигме // Вестник СГСЭУ. 2012. №2(41) С. 132-135.
5. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII--начало XX в.): В 2 т. 3-е изд., испр., доп. СПб.: «Дмитрий Буланин». 2003. Т.1. 568 с.
6. Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М.: РОССПЭН, 2001. 576 с.
7. Медушевский А.Н. Российская правовая традиция-опора или преграда?: Доклад и обсуждение. М.: Фонд «Либеральная Миссия», 2014. 136 с.
8. Игнатьев Е. Россия и окраины. СПб.: тип-фия С. М. Проппера, 1906. 97 с.
9. Феоктистов Г.В. Империя как тип структурного деления мира // Общественные науки и современность. 2000. №2. С. 103-110.
10. Ельчанинов М.С. Социальная синергетика и катастрофы России в эпоху модерна. М.: Комкнига, 2005. 240 с.
11. Седов Е.А. Информационно-энтропийные свойства социальных систем // Общественные науки и современность. 1993. № 5. С. 92-101.
12. Зиновьев А.А. Фактор понимания. М.: Алгоритм, Эксмо, 2006. 528 с.
13. Якунин В. И., Сулакшин С. С., Колесник И. Ю. Государственное управление в России и труд. Оплата, мотивация, производительность. М.: Научный эксперт, 2010. 240 с.
14. Смирнов С. Н. Бюрократия и ее роль в процессах модернизации // Мир России. 2009. №4. С. 115-139.
15. Васильева Л.Н. Синергетический подход в теории элит и его использование в политологии // Социально-гуманитарные знания. 2005. № 5. С. 97-114.
16. Орлова Э. А.Синергетические идеи в изучении социокультурной микродинамики // Культура и искусство.-2012.-4.-C. 18-31.
17. Кучинов А.М. Подход к анализу политического процесса через его взаимосвязь с социокультурной динамикой -- альтернатива подходу «политической культуры» // Философия и культура.-2013.-4.-C. 463-475.