Китежане - это и школьники из разных уголков многонационального СССР («Этот мой крошечный класс - / сорок молоденьких глаз, / вытаращенных со дна, / где, / словно Китеж, / страна» [13, с. 52]) _ Баку, Еревана, Махачкалы, Душанбе, Винницы, Ижевска, составившие «реквиемный» класс лирического героя - молодого учителя («Что же утешит нас, / реквиемный мой класс?» [13, с. 53]), и советские горожане, жители бывшего СССР, погибшей «Атлантиды» («Мы - ностальгий каторжане, / советские китежане» [13, с. 52]). Ахматовские аллюзии и реминисценции погружаются в контекст современности, становясь, таким образом, в поэзии Е. Евтушенко расхожими акмеистическими «клише».
Миф о земном рае в России, предстающей у поэта ушедшей на дно Атлантидой, реализован и в стихотворении «Прощай, наш красный флаг» (1992), в образе коммунистического СССР, сильной, непобедимой державы, но уже в далеком прошлом («Мы родились в стране, / которой больше нет, / но в Атлантиде той / мы были, / мы любили» [13, с. 166]). Отсылка к данному мифу, имеющему конкретно-биографическую, творческую подоплеку, упомянута и в авторском предисловии к стихотворению «Простая песенка Булата»: «Что удивляет меня самого - через двадцать шесть лет после написания этого стихотворения мне не хочется менять ни одной запятой, как будто оно написано сейчас, под впечатлением потери Советского Союза - Атлантиды нашего детства и потери одного из лучших поэтов этой Атлантиды» [13, с. 199].
Чрезвычайно емкий, реминисцентный образ из ахматовского «Вступления» к «Реквиему» («И безвинная корчилась Русь / Под кровавыми сапогами / И под шинами черных марусь» [2, с. 23]) перемещается в художественную ткань стихотворения «Две снежинки» Е. Евтушенко: «Раздавался обреченно / наших тел хрустальный хруст / под колесами тех черных, / тех, / ахматовских «марусь» [13, с. 106]). Данное стихотворение представляет собой историческую ретроспекцию, хронику событий, происходивших на Руси от Сталина, Хрущева, Брежнева, Андропова, Горбачева, Ельцина - до современности «новых русских»: согласно акмеистическому принципу, в основе которого - концепция исторического «эона», все времена синхронизируются, замыкая круг прошлого и будущего. Снежинки олицетворяют собой восходящие звезды будущего, знаменуя спасение родины (архетип - Вифлеемской звезды), а «черные маруси», напротив, _ чеченскую войну 1993 года, современные «иномарки», современное правительство, новую Россию, лишенную духовности.
Идея панхронизма времени, осуществляющего бессмертие благодаря мировому круговороту прошлого и будущего в непрерывном настоящем, заложена в стихотворении, название которого построено на антитезе - «Безумен мир. Круговорот разумен» (3 июля 1996). Стихотворение воссоздает ахматовский девиз на гербе Фонтанного Дома «Deus conservat omnia», а также поэтическое кредо «старших» неоакмеистов, в частности, Арс. Тарковского: как упоминалось выше, ода-триптих «Жизнь, жизнь» Арс. Тарковского («На свете смерти нет. / Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо / Бояться смерти ни в семнадцать лет, / Ни в семьдесят. Есть только явь и свет…» [14, с. 174]) содержит реминисценцию из «Триптиха» А. Ахматовой («Смерти нет - это всем известно…).
Ощущение безграничности Жизни, воспринятое в геометрической прогрессии, желание стать Плотью и Духом Мироздания, новым Адамом, обнимающим и объемлющим Вселенную, многоипостасным, многоликим, сопричасным всем тайнам Бытия и любой «Божьей твари», каждому живому организму на Земле, пронизывает стихотворение-исповедь «Я хотел бы…» 1972 года, своеобразный аналог пушкинского «Памятника»: «Я хотел бы на всех баррикадах твоих, / человечество, / драться, / к Пиренеям прижаться, / Сахарой насквозь пропылиться / и принять в себя веру / людского великого братства, / а лицом своим сделать - всего человечества лица» [13, с. 196].
Акмеистическая «предметность», осязаемость Мира, в котором никто и ничто не исчезает бесследно, а поэт становится бессмертным Вийоном («Но когда я умру - / нашумевшим сибирским Вийоном, _ / положите меня / не в английскую, / не в итальянскую землю - /в нашу русскую землю / на тихом холме, / на зеленом, / где впервые / себя / я почувствовал всеми» [13, с. 197]), в точности соотносится с программными статьями мэтров акмеизма: «Борьба между акмеизмом и символизмом, если это борьба, а не занятие покинутой крепости, есть прежде всего борьба за э т о т мир, звучащий, красочный, имеющий формы, вес и время, за нашу планету Землю» [15, с. 16-17]. Данное предположение подкрепляется высказыванием Евг. Винокурова о таланте Е. Евтушенко, и в нем отнюдь не случайно упомянуто словосочетание «предметность мира»: «Евгений Евтушенко - поэт со своей художественной позицией. Для него характерно повышенное, удесятеренное ощущение жизни, бытия. Он поэт жизни, я бы сказал, поэт Ее Величества Жизни. Он видит мир подробно, стереоскопически выпукло, осязаемо конкретно, он окончаниями нервов ощущает предметность мира…» [13, с. 317].
Жанровая природа произведений Е. Евтушенко многообразна, включает в себя фольклорные жанры и воскрешает поэму - традиционный жанр большой эпической формы:
1) Лирический гимн - «В нашем мире нужны…» (написано свободным стихом).
2) Народная песня (стилизация) _ «Россия-бабушка» (июня 1997), «Казнь Стеньки Разина» (1964), «В ста верстах» (1965) с посвящением Георгию Семенову; «В ста верстах» (1965) с посвящением Георгию Семенову.
3) Лирическая исповедь - «Если снова в глазах так защиплет…» (28 марта 1997), «Хрустальный шар прадедушки Вильгельма…» (19997), «Не разлюбил я ни одной любимой…» (3 июля 1996. Поезд Москва - Петрозаводск ), «В американском госпитале» (18 июля 1996), «Это я, Маша» (1995), «Полуэмиграция» (октябрь 1993), «Был я столько раз так больно ранен…» (1973) с посвящением «Д. Г.», «Старый друг» (1973), «Я хотел бы…» (1972), «Нет, мне ни в чем не надо половины!..» (1963), «Ирпень» (1961), «Когда взошло твое лицо…» (1960), «Я комнату снимаю на Сущевской…» (1959), «Все, как прежде, все, как прежде, в этом городе…» (1957), «Со мною вот что происходит…» (1957) с посвящением Б. Ахмадулиной , «Пролог» (1955) _ стихотворение, ставшее программным, «Зависть» (1955).
4) Исторический этюд - «Павлодар» (5 августа 1997), «Две снежинки» (1995), «Казнь Стеньки Разина» (1964), «Танки идут по Праге» (23 августа 1968), «Нефертити» (1963), «Наследники Сталина» (1962).
5) Историческая хроника - «Бабий Яр» (1961).
6) Некролог - «Похороны Окуджавы» датировано июнем-июлем 1997 года (по содержанию - философский этюд), «На смерть Левитанского (28 января 1996).
7) Лирический экспромт - «Чуть-чуть (март 1997), «Нью-Йоркские такси» (декабрь 1996), «Бродячий гимн» (1995. Франкфурт-на-Майне ).
8) Философский этюд - «Средь вьюг московских озверелых…» (13 марта 1997), «Спецкурс по Пушкину в Нью-Йорке» (январь - июль 1996), «Безумен мир. Круговорот разумен…» (3 июля 1996. Поезд Москва-Петрозаводск) , «Пасхальное» (1995), «Где дорога домой?» (25 ноября 1995), «Двадцать первый век» (ноябрь 1995), по содержанию - лирическая исповедь, «Фейерверк» (8 июля 1995. Дельрэй ), «Церковь должна быть намоленной…» (2 июня 1995), «Смысл жизни шлепнулся под стол…» (6 августа 1994), «Две любви» (июнь 1994), «Пустые качели» (3 июня 1994. Станция Зима ), «Стыды» (апрель 1994), «Давленыши» (1993), «Нет лет» (18 июля 1992. Станция Зима ) с посвящением С. Харрис, «Прощай, наш красный флаг» (1992), «Потеря» (13 марта 1991), «Наверно, с течением дней…» (1984), «Померкло блюдечко во мгле…» (1983), «Зашумит ли клеверное поле…» (1977), «Ольховая сережка» (1975), «Ничто не сходит с рук…» (1972), «Кладбище китов» (1967) с посвящением В. Наумову , «Проклятье века - это спешка…» (1967), «Два города» (1964), «Зачем ты так?» (1964), «Пришли иные времена…» (1963), «Очарованья ранние прекрасны…» (1963), «Всегда найдется женская рука…» (1961), «Уходят матери» (1960) с посвящением Р. Поспелову , «Карьера» (1957) с посвящением Ю. Васильеву , «Парк» (1955), «При каждом деле есть случайный мальчик…» (1954).
9) Послание - «Три жизни» (2 августа 1997), «Вечерняя радуга» (27-28 июня 1996. Дельрэй-Ашвилл ) с посвящением «Маше » (по содержанию - философский этюд),«Ресницы» (15 июля 1995. Переделкино ) с посвящением С. Никитину , «Джумберу Беташвили» (30 августа 1994) с посвящением «Крестному отцу моего сына, отцу трех дочерей, потерянному без вести во время бессмысленной абхазско-грузинской войны», «Все больше, больше моей маме лет…» (17 августа 1994), «Напутствие» (апрель 1994. Нью-Йорк - ст. Зима - Братск ) с посвящением М. Кацу,«Шестидесятники» (24 июля 1993) с посвящением Р. Рождественскому , «Нет лет» (18 июля 1992. Станция Зима ) с посвящением С. Харрис , «Простая песенка Булата» (1971); «Благодарность» (1968) с посвящением «М. В .», «Елабужский гвоздь» (Памяти М. Цветаевой ) 1967 года, «Карликовые березы» (1966) с посвящением В. Новокшенову, «А снег повалится, повалится…» (1966) с посвящением К. Шульженко , «Письмо к Есенину» (1965), «Ты спрашивала шепотом…» (1957-1975), «Окно выходит в белые деревья…» (1955) с посвящением Л. Мартынову (жанровая «валентность» воспоминания), «Я люблю тебя больше природы…» (1995) с посвящением Маше.
10) Некролог-воспоминание - «На смерть Владимира Соколова» (25 января 1997), «На смерть грузинского друга» (1995).
11) Воспоминание - «Новый год в Праге» (январь 1997), «Почти поцелуй» (1 июля 1996. Дельрэй ), «Ресницы» (15 июля 1995 . Переделкино ) с посвящением С. Никитину , «Три фигурки» (1995), «Медленная любовь» (1994), «Картинка детства» (1963), «Мед» (1960), «Много слов говорил умудренных…» (август 1957), «Сквер величаво листья осыпал…» (1957), «Проснуться было, как присниться…» (1951).
12) Поэма - «Тринадцать» (Поэма ) (октябрь 1993 - май 1996), «Я пристрелен эпохой…» (1968), «Коррида» (Поэма ) - (Апрель-июнь 1967. Севилья-Москва ).
13) Пролог из поэмы - «Под кожей статуи Свободы» (из поэмы ).
14) Отрывок из поэмы - «Станция Зима» (Из поэмы ) 1955 года.
15) Лирический этюд - «Само упало яблоко с небес…» (1995), «Качка» (1964), «Белые ночи в Архангельске» (1964), «Долгие крики» (1963) с посвящением Ю. Казакову , «Подранок» (1963) с посвящением А. Вознесенскому.
16) Застольный гимн - «В День Победы с Поженяном» (1995).
17) Лирическое воззвание - «Напутствие» (апрель 1994. Нью-Йорк - ст. Зима - Братск. ) с посвящением М. Кацу , «Не исчезай» (1977), «Не в первый раз и не в последний раз» (1976), «Приходите ко мне на могилу…» (1970).
18) Молитва - «Дай Бог!» (1990).
19) Молитва (стилизация) - «Заклинание» (1960).
20) Баллада (стилизация) - «Последняя попытка» (1986).
21) Песня - «Отходная» (11-12 января 1965. Переделкино ).
22) Колыбельная песня - «Любимая, спи…» (1964).
23) Плач-причитание - «Плач по брату» (1974) с посвящением В. Щукину.
24) Лирический монолог - «Монолог голубого песца» (1967), «Не надо» (1960).
25) Лирическая повесть - «Итальянские слезы» (1964).
26) Лирический рассказ - «Одиночество» (1959) с жанровой «валентностью» философского этюда; «Свадьбы» (1955) с посвящением А. Межирову.
27) Повесть в стихах - «Поэма, которая спасла сотни юных жизней» (вместо предисловия ) - Евг. Евтушенко. 13 авг. 1997 ; «Голубь в Сантьяго» (Повесть в стихах) 1978 года, «Я люблю тебя больше природы…» (1995) с посвящением Маше.
28) Лирический цикл - «Из школьной тетради» («Бабушка, бабушка…» 1939 года, «Захворал воробушек…» 1939 года, «Почему такая стужа?..» 1939 года, «Ветер слезы мои вытер…» 1940 года, «Чеснок, чеснок…» 1944 года, «На войне не надо плакать…» 1945 года, «Огромный город помрачнел…» 1945 года, «Хороша в репьях косынка…» 1945 года, «Человек один - росинка…» 1946 года, «Был бы я своей женой…» 1948 года, «Гули-гули, гули-гули»…» 1947 года, «Эту пляску в платках и монистах…» 1948-1997 годов, «Заря. Лимоны и лиманы…» 1948-1997 годов, «Плыла орлино, соколино…» 1948-1997 годов, «Что я скажу тебе, Россия?..» 1948-1997 годов, «Падали за шишкой шишка…» 1948-1997 годов, «Пьяный порог» 1948-1997 годов, «Казалось, вся земля остановилась…» 1948-1997 годов, «Заря у клена на руках…» 1948-1997 годов, «Дождь был грибным…» 1948-1997 годов, «Листья осенние бьют по плечу…» 1948-1997 годов, «В двух Волгах твоих глаз…» 1948-1997 годов, «Казахстан» 1948-1997 годов.
Неоакмеистическая тяга к глубокому историческому, философскому, нравственному осмыслению современности, трагических событий прошлого, «переживание истории и себя в истории», вечных, общечеловеческих тем и мотивов обнаружились во второй половине 80-х гг. в книгах Б. Ахмадулиной «Сад» (1987), О. Чухонцева «Ветром и пеплом» (1989), Ю. Кузнецова «После вечного боя» (1989), Ю. Мориц «В логове голоса» (1990) и др.
С одной стороны, наличествует вполне законченная история существования поэтического течения неоакмеизма, которое в перспективе могло бы рассчитывать на продление своего влияния на позднейшую поэзию только в виде традиции, т.е. включения определенных элементов завершенной поэтической системы прошлого во вполне автономную от нее новую поэтическую систему, исходя из своих нужд востребовавшую те или иные элементы поэтики своей предшественницы. Однако, с другой стороны, в реальном историко-литературном процессе с неоакмеизмом этого как раз не происходит - его поэтика не наследуется как традиция, а продолжает развиваться как живая функциональная составляющая литературного процесса, исходя из тех принципов, которые были сформулированы Н. Гумилевым и О. Мандельштамом. Таким образом, неоакмеистическая парадигма, сохраняя своим онтологическим ядром семантическую поэтику, получает развитие и продолжает существовать до конца ХХ - начала ХХI вв.
Таким образом, нарождающийся неоакмеизм (являющийся по сути непрерывной линией постсимволистского, традиционалистского творчества и получивший впервые номинацию в статье В. Брюсова «Вчера, сегодня и завтра русской поэзии» в 1922 году), расплывчато осознаваемый адептами и поклонниками «парижской ноты» как «русский Ренессанс», осознавался различно: как пришедшее на смену мрачному пессимизму декаданса новое направление, как воскрешение (возрождение) традиций греко-римской культуры, а иногда - как возвращение к славянским корням допетровской исконной Руси. В целом же, неоакмеизм в эмиграции (парижская нота» _ Г. Адамович, Г. Иванов, «Ковчег», «Скит поэтов», поэты «Молодой Чураевки) продолжил миссию символизма: «двоемирие», концепт мира как «эстетического феномена» он преобразует в принцип мистического энергетизма, постигая мир ноуменальный через «мистическое озарение». Эмигрантский неоакмеизм, возродившийся из неоклассицизма 1920-х годов, раскрывается как синтез элементов модернизма и реализма. Данное исследование неоакмеизма в его латентной фазе, ставшего затем одной из главных линий литературного развития, соединяющего в себе исторический опыт России (метрополии) и эмиграции, способствовало выявлению внутренней целостности русской литературы, развивающейся в диалоге различных художественных систем (в частности, символизма, неоклассицизма, акмеизма, авангарда и программного отказа от него). Фундаментально открытый характер мировоззренческих идей неоакмеизма делает весьма сложной задачу целостной реконструкции творческого наследия и мифологии его адептов.