Необыкновенное пари: к философской проблематике комедии Б. Шоу "Пигмалион"
А.В. Флоря
Предмет данной статьи - философский смысл пари, лежащего в основе сюжета комедии Б. Шоу «Пигмалион». В пьесе ставится проблема возможности изменения человека через изменение его речевой культуры.
В пьесе поставлены следующие философские проблемы: принципиальная возможность или невозможность изменения человека и создания нового человека; факторы, определяющие этот процесс; роль языка в формировании и воспитании человека.
Автор считает, что человек поддается изменению и облагораживанию. Можно даже воспитать нового человека. Перевоспитание личности - процесс главным образом социальный. Решающая роль принадлежит изменению социальной и культурной среды. Роль лингвистики в пересоздании человека огромна, однако воспитание им не исчерпывается. Это многоаспектный и саморазвавающийся (синергетический) процесс, перерастающий собственные первоначальные цели.
Кроме того, автор статьи полемизирует с традиционной оценкой профессора Хиггинса как эгоиста и деспота. Хиггинс блестяще выполнил и собственно лингвистическую задачу своего эксперимента, и оказал основное влияние на духовное воспитание Элизы. В процессе эксперимента Хиггинс раскрывает лучшие черты своей личности.
Ключевые слова: Бернард Шоу, «Пигмалион», Генри Хиггинс, комедия, воспитание, фонетика, система.
A.V. Florya
AN EXTRAORDINARY BET: TO THE PHILOSOPHICAL PROBLEMS OF B. SHAW'S COMEDY “PYGMALION”
The subject of this article is the philosophical meaning of the bet which is the basis of the plot of B. Shaw's comedy “Pygmalion”. The play poses the problem of the possibility of changing a person through a change in his speech culture. The play posed the following philosophical problems: the fundamental possibility or impossibility of changing a person and creating a new person; factors that determine this process; the role of language in the formation and education of man. The author believes that a person is amenable to change and ennobling. You can even raise a new person. Re-education of the individual is a mainly social process. The decisive role belongs to the change in the social and cultural environment. The role of linguistics in the re-creation of man is immense, but education is not exhausted. This is a multifaceted and self-developing (synergetic) process, overgrowing its own original goals.
In addition, the author of the article argues with the traditional assessment of Professor Higgins as an egoist and despot. Higgins brilliantly fulfilled the linguistic task of his experiment, and had a major influence on the spiritual education of Eliza. In the process of experiment, Higgins reveals the best features of his personality. пигмалион шоу пари комедия
Keywords: Bernard Shaw, “Pygmalion”, Henry Higgins, comedy, education, phonetics, system.
Как известно, сюжет комедии Б. Шоу «Пигмалион» строится вокруг пари, заключенного профессором Генри Хиггинсом и полковником Пикерингом (по инициативе последнего), что профессор за полгода сделает вульгарную и безграмотную цветочницу Элизу Дулиттл неотличимой от герцогини, научив ее безукоризненно говорить по-английски. Имеется в виду прежде всего произношение: Хиггинс - профессор фонетики и зарабатывает на жизнь, обучая нуворишей орфоэпии. Хиггинс выигрывает пари, но его победа производит амбивалентное впечатление. После блистательного успеха Элизы в высшем свете он не чувствует ничего, кроме усталости и апатии, а с Элизой происходит нервный срыв.
По мнению большинства филологов и, видимо, читателей, эта сцена (IV акт) свидетельствует о педагогическом и человеческом банкротстве профессора. «Жесткое обучение, лишенное гуманности, отсутствие уважения к ученице приводят к провалу педагогического эксперимента Хиггинса, о чем он вынужден признать, хотя и против своей воли» [1.С. 108].
А диалог героев в V акте довершает картину провала Хиггинса, что Е. Б. Борисова и Н. А. Князева красноречиво иллюстрируют лингвистическим материалом: «Идиомы, при помощи которых Хиггинс описывает девушку, - a millstone round one's neck и a tower of strength, а также метафора a consort battleship создают образ Элизы, предстающей перед нами личностью, обладающей твердой волей, и, кроме того, подчеркивают способность Хиггинса в полной мере оценить ученицу и признать свое полное поражение. В реплике Хиггинса слышится не только положительная оценочная коннотация в его отношении к Элизе, но и самоирония, на которую способен лишь по-настоящему умный человек» [1.С. 108]. Итак, исследовательницы констатируют полную моральную победу ученицы над учителем, высшее достоинство которого состоит только в способности признать свое поражение.
Общий итог, правда, более утешителен и даже несколько неожидан в свете вышеизложенного: «(...) следует отметить, что Хиггинс явился настоящим реформатором человеческой природы, но необходимо отдать должное и Галатее-Элизе, которая подарила ученому вдохновение, стала причиной его приподнятого состояния духа и незримо руководила его душой» [1.С. 109]. То есть педагогическая заслуга профессора всё же признается и даже оценивается достаточно высоко: «явился настоящим реформатором человеческой природы». Но, вероятно, без влияния ученицы он этого не добился бы.
Против Хиггинса говорит даже название пьесы. Имя Пигмалиона «использовалось драматургом в качестве культурного символа: (...) человека, способного создать на основе своей творческой деятельности совершенство и полюбить плод своих усилий» [7.С. 236]. Но это самый общий смысл, лежащий на поверхности. Есть у этого имени и более конкретный, и, возможно, более важный, смысл: оно «отсылает нас к античному мифу о кипрском царе и скульпторе Пигмалионе, который вёл уеди-
нённое существование и был ярым женоненавистником (...) Название пьесы “Пигмалион” приобретает неодобрительную коннотацию и оборачивается по отношению к Хиггинсу усмешкой, поскольку он сравнивается с гордым скульптором, привязавшимся к своему творению, и встретившим отмщение за грубое обращение с “рабочим материалом”» [4.С. 54].
Но эти (и многие другие) филологи, по крайней мере, говорят о поражении одной стороны - Хиггинса, оставляя победу Элизе. Приговор замечательного литературоведа - профессора М. М. Морозова - был гораздо более суров: «Пережив метаморфозу, Элиза оказывается, по существу, ограниченной мещанкой, а Хиггинс остается тем же эгоистом и убежденным холостяком» [6]. Впрочем, то, что Элиза не изменилась к лучшему, только усугубляет педагогическое поражение Хиггинса: он не создал из нее нового человека. Тут же М. М. Морозов отмечает, что «вот эту скептическую сторону Шоу не принял, и по самой своей природе не мог принять Малый театр», и в знаменитой постановке 1946 г. герои облагорожены. Элиза преображается внутренне, а «К. А. Зубов, играющий Хиггинса, использовал намек, как бы невзначай мелькнувший в тексте, пьесы (Хиггинс говорит, что кое-чему научился от Элизы), и в конце пьесы Хиггинс - Зубов другой человек: более человечный, мягкий» [6]. То есть он изменился к лучшему, но был все-таки «отрицательным героем».
Но так ли это на самом деле? Кто он, доктор Генри Хиггинс?
Во-первых, блестящий ученый, гений, энциклопедист (одних только гласных он знает 130, разбирается в индийских диалектах -- и это далеко не всё), фанатик, маньяк в науке. Это самоочевидно. Но, что гораздо более ценно, он не схоласт, не кабинетный ученый. Он не просто фонетист, а социофонетист, обожает работу в потоке жизни и не гнушается черновым трудом и общением с самыми дикими маргиналами.
Которые, заметим, даже восхищают его своей экстравагантностью. Он не презирает «чернь», а испытывает живой интерес к этим живописным персонажам и оказывает им благодеяния, вытаскивая их из грязи, тут же забывая о своих добрых делах. Облагодетельствованные им персонажи, будь то демагог Дулиттл или его замечательная дочь, изволят выражать ему своё неудовольствие (путем бросания ему в лицо упреков и домашней обуви), однако от благодеяний не отказываются.
Хиггинс вообще обожает возиться с людьми. Не забудем, что, занимаясь титаническим трудом обучения Элизы, он одновременно работает с Пикерингом над его монографией по индийским диалектам (надо полагать, бесплатно и без претензий на соавторство; правда, щепетильный Пикеринг в благодарность оплачивает его уроки с Элизой, но ведь Хиггинс начал работать с ним до ее появления, и, скорее, всего, бескорыстно). Это второе достоинство профессора.
В-третьих, он великолепный педагог, который с головой уходит в дело, обожает и умеет учить (у него высокая репутация и много учеников). При этом, рассказывая матери о воспитании Элизы, Хиггинс упивается не тем, как много он делает для ученицы, а какие фантастические успехи делает она, и при этом всё время говорит: мы, не забывая о Пикеринге (мы обучаем Элизу, одеваем Элизу, обсуждаем Элизу, проектируем Элизу - всегда мы).
В-четвертых, он незлобив и отходчив. Даже когда питомица в благодарность за обучение отправила ему физиономию туфли, он не только проявил снисходительность:
Хиггинс (к которому вернулось обычное добродушие). Это уж у вас несколько дней накапливается. Вы немножко побаивались этого пикника. Что ж, вполне естественно. Но ведь теперь все уже кончено. (Ласково треплет ее по плечу.) [9.С. 381], но даже зауважал ее:«Вы гораздо больше выиграли в моих глазах, когда запустили в меня этими самыми туфлями» [9.С. 400]. Всё это не очень согласуется с образом самовлюбленного и бездушного эгоиста и намного перевешивает в самом деле бестактное поведение человека, измученного тягостным для него пребыванием на светском рауте и поэтому забывшего поздравить Элизу с ее блестящим успехом. Но к этой теме мы вернемся позже, а пока отметим, что он и сам не торжествует.
В-четвертых, важны его взгляды на женщину - он презирает «гламурных» дам (кстати, вопреки распространенному заблуждению, «гламур» - англицизм, причем известный во времена Шоу) и мещанок. Он требует, чтобы женщина была прекрасной, т е. прежде всего личностью с чувством собственного достоинства. Именно требует! Воистину - тиран!
В-пятых, отметим еще одну важнейшую черту: он ненавидит рабство, особенно рабство по призванию. Холопство, смирение, покорность - это для него абсолютные табу, а соответствующие слова в его лексиконе - худшие ругательства, чем мат:
Я в своей жизни никогда не кривлялся. Кривлянье не идет ни человеческому лицу, ни человеческой душе. Я просто выражаю свою справедливую ненависть к торгашеству. Для меня чувства никогда не были и не будут предметом сделки. Вы меня назвали бессердечным, потому что, подавая мне туфли и отыскивая мои очки, вы думали купить этим право на меня, - и ошиблись. Глупая вы, глупая! По-моему, женщина, которая подает мужчине туфли, - это просто отвратительное зрелище (Хиггинс не лицемерит: он только спрашивал, где его туфли, а не требовал, чтобы Элиза их принесла - А.Ф.) (...) Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом? [9. С. 400-401. Курсив наш - А.Ф.].
Хиггинс, как его автор, - социалист-фабианец. В этой пьесе, несомненно, поставлен женский вопрос, и Шоу решает его с позиций идеи женской эмансипации. А Хиггинс - в качестве резонера - эту идею выражает. Ему отвратительна женщина-мещанка. Он способен уважать женщину, только если она - личность.
Он никоим образом не эгоист, а покладистый (например, в общении с миссис Пирс и матерью), добрый и стесняющийся своей доброты, угловатый, эксцентричный человек, который любит живое общение с людьми и фанатично растворяется в этом. Хиггинс у Шоу - не мизогин, но перфекционист: он высоко ставит женщину и поэтому предъявляет к ней высокие требования. Причем он говорит об этом без церемоний, без дешевой сентиментальности, потому что ненавидит «кривляние». В этом честном, серьезном и принципиальном разговоре как раз и проявляется то самое уважение к личности ученицы, в отсутствии которого обвиняют Хиггинса. Он живет высшими ценностями (его «интересует весь мир») и не разменивается на светские ритуалы.
Теперь обсудим результат самого пари. Разные персонажи формулируют различно (далее - не цитаты, а резюме).
а)ПИКЕРИНГ: Пари я проиграл, но вместе мы победили. То есть: осознавая свой вклад в (перевоспитание Элизы, он всё же считает себя проигравшим.
б)ЭЛИЗА: Я вам выиграла пари.
в)ХИГГИНС: Это я сам выиграл пари (IV акт)
г)ПИКЕРИНГ: Главное сделал Генри. Я бы этого не смог (V акт). Это он говорит в ответ на заявление Элизы, что главную роль сыграл полковник, пробудивший в ней самоуважение и научивший ее хорошим манерам.
Строго говоря, амбивалентность, парадоксальность - это фундаментальная особенность поэтики Б. Шоу, и от него едва ли возможно ожидать однозначных и определенных ответов. И всё же попробуем ответить на вопрос: победил или проиграл Хиггинс - и в чем именно. А для этого необходимо понять сущность самого пари.
Как отмечает И. О. Шайтанов, «заключённое пари лежит в основе сюжета, но суть проблемы в другом (...) Проблема - что с ней делать после» [8]. Строго говоря, особой проблемы здесь нет, и, хотя Хиггинс в раздражении говорит, что ему нет дела до судьбы Элизы, его бездушие сильно преувеличено. Из текста следует, что изгонять Элизу из дома он не собирается (ему трудно обходиться без нее - без ее души). Она может устроить свою судьбу - выйти замуж за достойного человека или найти работу, и не обязательно леди из цветочного магазина. Он обеспечил ей отличные стартовые возможности, и она отнюдь не обречена возвращаться «в грязь».
Хиггинс выиграл пари и по форме, и по сути. В момент заключения пари оно формально состояло в том, что он добьется от Элизы безупречного произношения, и эта задача была выполнена в кратчайший строк - вдвое быстрее, чем ожидал сам Хиггинс. Он рассчитывал на полгода, а справился за три месяца, благодаря способностям ученицы. Причем Хиггинс захлебывается от восторга, расхваливая Элизу и тем самым объективно умаляя свои заслуги.
Но это формальное значение пари. Его глубинный смысл состоял во взгляде на педагогику. Это проблема принципиальной воспитуемости или невоспитуемости человека (и она связана с более общей философско-педагогической проблемой: чем является человек - продуктом среды или самовоспитания, саморазвития).Согласно верному замечанию И. Т Касавина, «Пигмалион» и «Франкенштейн» М. Шелли, с которым его постоянно сопоставляют, «посвящены одному и тому же сюжету - возможности создания “нового человека” искусственным путем, с помощью гуманитарных или естественных наук, образцом которых служат филология и биология соответственно» [3.С. 15].Более того, «Генри Хиггинс лепит свое творение из той социальной материи, которой отказано в сознании и даже жизни» [3.С. 16].