Подобный исходный пункт есть и у Бетти: с тезисом Кроче о современности истории перекликается его канон актуальности понимания. В первоначальном виде он был представлен Бетти еще в миланской лекции 1927 г. («Римское право и современная догматика») Речь идет о лекции, читанной Бетти в 1927 г. при вступлении в преподаватель-скую должность в Миланском университете. Целью такой лекции было зна-комство преподавателей и студентов факультета с главными идеями представ-ляемого курса (Betti E. Diritto romano e dogmatica odiema)., т.е. за двадцать восемь лет до выхода в свет «Общей теории интерпретации», и пока касался области юридической герменевтики В «Автобиографических заметках» Бетти вспоминает о том, что идея, впо-следствии сформулированная в его лекции, была почерпнута им из предисло-вия к одной книге еще в 1921 г., автор которого (Бетти не называет его имени) утверждал единство юридического метода и идентичность задач, выполняе-мых юристом как в сфере гражданского права, так и при изучении римского права (Betti E. Notazioni autobiografiche. P. 22).. Впоследствии из этого наброска выросло сразу два из четырех основных беттианских герменевтических принципа, «канона» - актуальности понимания и герменевтического соответствия (снискавших одобрение Кроче Mura G. Saggio introduttivo: La Teoria ermeneutica di Emilio Betti. P. 22.). Бетти выдвигает мысль о том, что реконструировать историю права - в данном случае, римского права - можно лишь исходя из современной юридической догматики. Под «догматикой» Бетти подразумевает современное юридическое сознание, это «та степень подготовленности, которой располагают юристы нашей эпохи… в знании юридического феномена как такового» Цит. по: De Gennaro A. Emilio Betti: Dallo storicismo idealistico all' ermeneutica // Quaderni Fiorentini. 1978. No 7. P. 79. Де Дженнаро предлагает исходить из этого пояснения Бетти, однако в рассуждениях самого Бетти такое толкование часто смешивается с общепринятым понятием юридической догматики как совокупности современных правовых норм и их соотношения (отсюда и его аргумент в пользу классификации, см. ниже), что дало повод для дискуссии.. Речь идет здесь об «историчности» субъекта, ибо «мы, современные люди, не можем перепрыгнуть одним прыжком через девятнадцать веков юридической традиции и представить себе, что мы можем уйти от нашей ментальности, которая как раз и сформировалась посредством этой внушительной традиции» Цит. по: De Gennaro A. Emilio Betti: Dallo storicismo idealistico. P. 80.. Историк, как утверждает Бетти, занимаясь римским правом, использует понятия и категории современной юридической догматики, без которых «история была бы слепа. лишенная какого-либо актуального интереса» (Там же. С. 81), благодаря им «юридические отношения и институты приобретают определенность, значение и ценность, только через понятия догматики они говорят с нами своим языком, выражая свою логику» (Там же. С. 81). Впоследствии в лекции 1948 г. «Категории интерпретации в цивилистике», а затем и в «Общей теории интерпретации» и в других своих поздних работах, Бетти опишет общий герменевтический канон актуальности понимания, который будет распространяться уже на все виды интерпретации Дискуссии о том, в какой мере «актуальность понимания» влияет на объек-тивность интерпретации, развернувшейся между Бетти и Г адамером, уделено большое место в упомянутом очерке Бетти: Бетти Э. Герменевтика как общая методология наук о духе. М., 2011. См: Mengoni L. La polemica di Betti con Gadamer // Quademi Fiorentini. 1978. No 7. P. 125-142; Ricci F. L' ermeneutica tra filosofia e metodologia. Il dibattito tra Betti e Gadamer // Parola, V eriitа, Diritto. Napoli, 2006. P. 69-86.; согласно ему, «интерпретатор призван проходить в себе самом обратный путь творческого процесса и таким образом заново переживать его изнутри, переводить его всякий раз в актуальность собственной мысли, жизненного опыта… чтобы ввести его, как факт собственного опыта, посредством своего рода транспозиции в круг собственной духовной жизни благодаря тому самому синтезу, который его распознает и заново конструирует» Betti E. Le categorie civilistiche dell' interpretazione. P. 29..
Несмотря на схожесть описанных выше позиций Бетти и Кроче в отношении актуальности исторического знания, тезис о применении юридической догматики к истории права не был принят вторым в полной мере. С одной стороны, Кроче соглашается с утверждением Бетти о примате актуального интереса в трактовке истории, ведь «мы занимаемся историей римского права и римской поэзии не ради древних римлян, которые уже мертвы, а для нас. живущих» Croce B. Conversazioni critiche, serie IV, Bari, 1951. P. 185.. Вместе с тем, он восстает против жесткого и тотального применения современной догматики к историческому праву. Кроче проводит аналогию между историей поэзии и историей права: как критерии современной поэтики (которая представляет собой определение литературных видов и их классификацию) не могут быть полностью применимы к истории римской поэзии, так же нельзя говорить и о тотальном применении к истории права современных юридических схем. Эти схемы не должны в строгом смысле «накладываться» на историческую реальность, они играют лишь вспомогательную, практическую роль, будучи «классификационными понятиями», которые не применимы полностью и однозначно даже в современном праве и в современной поэзии, «они могут использоваться только подобно прибору, указывающему ориентир» Croce B. Conversazioni critiche. P. 185.. Кроче обращает внимание на инструментальный характер схем юридической догматики, уподобляя их тем классификациям, которые используются в естественных науках, и, с его точки зрения, не дают истинного знания, однако с успехом применяются в практических целях.
С точки зрения Бетти, этот пример Кроче, приравнивающий историю поэзии к истории права, не вполне удачен: если поэзия раскрывается через индивидуальную интуицию и ее главным средством выражения является язык, а классификации несут чисто внешнюю по отношению к ней и дополнительную функцию (то, что делает поэтика), то для всякого права - как для современного, так и для исторического - классификация юридических случаев и обстоятельств, так же как и правовых последствий является его неотъемлемой частью. В то же время, Бетти соглашается, что категории истории права в первую очередь несут познавательную функцию, а юридической догматики - практическую и нормативную, что вполне соответствует мнению Кроче о служебном характере догматики по отношению к истории права De Gennaro A. Emilio Betti: Dallo storicismo idealistico all' ermeneutica. P. 81.. Помимо этого, Бетти также замечает, что применение догматики к истории права требует должной «осторожности», чуткости и подготовленности интерпретатора, его способности смягчать и приспосабливать ее к конкретным случаям.
Кроче и Бетти о специализации в гуманитарных науках
Еще одной идеей, объединяющей Кроче и Бетти, было их стремление уйти от чрезмерной специализации, присутствующей в области гуманитарных наук, и найти объединяющее их основание. Для Кроче таким основанием должна была стать философия, понимаемая как философия-история, для Бетти - герменевтика как общая для всех наук о духе методология (собственно, в широком понимании - тоже философия, но Бетти отказывался именовать так свою герменевтику, считая ее больше чем философией как раз из-за того, что она имеет дело сразу с многими науками о духе). Кроче приветствовал в свое время убеждение молодого историка права в том, что юридическая методология не может замыкаться в себе самой, а должна быть встроена в историческую герменевтику, а в конечном счете в общую теорию интерпретации. Чтобы решать общие исторические вопросы, - соглашается Кроче, - «методологи должны… уйти от своей специализации и подняться в ту сферу, которая их объединяет» Croce B. Conversazioni critiche. P. 183.. В «Разъяснениях» к проекту создания Института теории интерпретации Эти пояснения были включены в изд. «Общей теории интерпретации» (Betti E. Teoria Generale della Interpretazione. P. XI-XII), а также были представлены Бетти на юридических факультетах в университетах Рима и Камерино. Бетти обосновывает свою мысль о том, что герменевтика как теория интерпретации и как методология не может изучаться какой-то отдельной гуманитарной дисциплиной, но «объединяя эти дисциплины, она может быть средством от того вреда, который наносит современная специализация в обширной сфере «наук о духе»» Betti E. Teoria Generale della Interpretazione. P. XII.. Кроче же так видит перспективы объединения гуманитарных областей знания: «Цель философского прогресса состоит в следующем: все, кто изучают человека, - юристы, экономисты, моралисты, литераторы, - все, кто изучают историю, станут сознательными и умудренными философами, а философу «вообще», purus philosophus, не останется места в штатном расписании науки» Кроче Б. Теория и история историографии. М., 1998. С. 96.. Здесь же, в «Теории и истории историографии», он пишет: «.окинем взглядом ту массу тревожных вопросов, которые всколыхнула повсюду великая европейская война, - о государстве, истории, праве, о предназначении тех или иных народов, о цивилизации, культуре, варварстве, о науке, искусстве, религии, о цели и идеале жизни и тому подобном, - тогда и вовсе не останется сомнений в том, что философам надо разорвать замкнутый теолого-метафизический круг, где они продолжают пребывать в силу того, что над умом их и душою все еще довлеют устаревшие идеи» Теория и история историографии. С. 97-98..
Напомним, что для Кроче дух и есть история, «в каждый отдельно взятый момент он и творит историю, и сотворяется ею» Теория и история историографии. С. 17., и философия, делом которой является мысль о реальности (духе), относится к истории как к единственной реальности. Если же понимать историю по-крочеански как историю актуальную, познающую «вечное настоящее», «тогда история вновь обретет единство с философией, которая, в свою очередь, занимается именно осмыслением вечного настоящего» Теория и история историографии. С. 38.. Таким образом Кроче приходит к одному из своих обоснований тождества философии и истории В «Логике» Кроче утверждает тождество философии и истории на основании положения о единстве индивидуального и дефинитивного суждений в истории (Croce B. Logica come scienza del concetto pure. Bari, 1909). Об этом см. : Маль-цева С.А. Философско-эстетическая концепция Бенедетто Кроче. Диалог про-шлого с настоящим. СПб., 1996. С. 60-64.. Вместе с тем, философия, согласно Кроче, должна быть и методологией истории, а так как история имеет дело с жизнью духа во всех его конкретных проявлениях, то «задача философии состоит в выявлении различий эстетики и логики, экономики и этики и в объединении всех их в философии духа. Если некая философская проблема ничего не дает для исторического суждения, это доказывает, что данная проблема не имеет значения, неверно поставлена и вообще не существует» Кроче Б. Теория и история историографии. С. 91..
О классификациях и «технике»
в применении к продуктам истории
Хотя в описанных выше вопросах у Кроче и Бетти наблюдалось относительное согласие, тем не менее, Кроче не мог не видеть в принципах герменевтики Бетти раздражающей его приверженности классификациям, которые он относил к естественнонаучным методам, не дающим исторического знания. Бетти в лекции 1948 г. так описывает отношение Кроче к методам своей теории: «…представителями того самого историцизма, который мы склонны называть атомистическим, оспаривается легитимность любой концепции, направленной на рассмотрение исторической данности посредством интерпретативных типов и схем, они утверждают, - в особенности это касается Кроче, - что «тот, кто начинает мыслить естественнонаучным образом (scientificamente), тот уже перестает созерцать эстетически» или исторически» Betti E. Le categorie civilistiche dell' interpretazione. P. 57.. Процедуры классификации, по мнению Кроче, занимаются соотношениями двух и более абстрактных понятий, такое знание «носит название технического» и, уподобляя его знанию натуралистическому, Кроче называет его «псевдознанием» (эту характеристику Кроче, вероятно, почерпнул у Вико, также считавшего, что естественные науки производят фикции). Такое знание, в отличие от подлинного исторического знания, есть лишь «предписание к дейст - вию» Коллингвуд обращает внимание на то, что Кроче подходит к понятиям естест-, т.е. имеет чисто практическую направленность. Кроче опасался, что перенос естественнонаучных методов, в частности классификаций, на познание истории приведет к искажению исследуемого предмета, который, будучи живым и развивающимся духом, может познаваться только путем духовного осмысления, т.е. диалектически. Поэтому он говорит о глубочайшем различии «между суждением, которое создает историю, и схемой, которая есть техника»венных наук с точки зрения прагматической теории, подобно тому, как это де-лает Бергсон. Однако, если «для Бергсона реальность, с которою мы манипу-лируем таким образом, не что иное, как непосредственный внутренний опыт», то для Кроче «реальность, которую мы превращаем в природу, применяя к ней псевдопонятия, сама по себе является историей, последовательностью фактов, действительно случившихся и познаваемых нашей исторической мыслью та-кими, какими они являются в действительности» (Коллингвуд Р.Дж. Идея ис-тории. Автобиография / Пер. Ю.А. Асеева. М., 1980. С. 189). Таким обр., при-рода оказывается у Кроче, с одной стороны, реальной - в той мере, в какой она становится частью исторической мысли, а с другой стороны, там, где она исследуется естественнонаучными методами, - нет. Допущение природы, да-же с оговорками, в область истории стирает, по мнению Коллингвуда, разли-чие между человеком как духовным существом и природным объектом, при-водя к противоречию (чтобы природный факт стал фактом историческим, он должен быть пережит как «индивидуальность некоей мысли с помощью мыс-ленного проникновения внутрь ее» (Там же. С. 190), что трудно представимо в отношении неодушевленных объектов).
37 Цит. по: Betti E. Le categorie civilistiche dell' interpretazione. P. 58.. То же относится и к такому виду «классифицирующей истории» («псевдоистории»), как филологическая история, или «история эрудитов»: она делает полезное дело, систематизируя исторические данные, но она не имеет дела с подлинной историей, а служит лишь сохранению и упорядочиванию многочисленных «хроник».
Как к практически полезной, но также не имеющей отношения к духу, Кроче относится к технической интерпретации, - одному из видов интерпретации в теории Бетти, который, согласно последнему, применяется, когда исторический анализ касается сложных культурных форм, имеющих «характер произведения». Бетти относит сюда тексты разных жанров, произведения искусства, науки, правовые, социальные и религиозные институты, системы хозяйства, различные формы организации общества. Техническая интерпретация учитывает особенности каждого объекта с точки зрения его морфологии, в ней применяется «техника, нацеленная на раскрытие особого закона формообразования, присущего различным произведениям в рамках тех или иных форм духовной жизни и систем культуры», она «может быть весьма полезна для истолкования, желающего заново познать и изнутри повторно конструировать эти произведения, как они были порождены и сформированы, в их стилевой определенности, внутренней связности и когерентности» Бетти Э. Герменевтика как общая методология наук о духе. С. 126..
Отстаивая правомерность применения техники в работе с разного рода историческими «произведениями», Бетти указывает Кроче на смешение в его отношении к «технике» двух уровней, которые необходимо различать: первый - процесс создания произведения, второй - процесс его интерпретации Betti E. Le categorie civilistiche dell' interpretazione. P. 58; Betti E. Teoria Gene-rale della Interpretazione. P. 151-152.. На первом уровне субъект, создающий произведение, может не знать о законах (технике), которые он соблюдает в этом процессе (Кроче, действительно, именно об этом и говорит: «…поэт не замечает этой техники, она для него как бы и не существует» Croce B. Metodologia storiografica // Quaderni della “Critica” diretti da B. Croce. 1947. Vol. 3. No. 8. P. 17.), на втором же, напротив, интерпретатор должен повторить этот процесс творчества уже осознанно, обнаруживая в нем законы, согласно которым создавалось и развивалось произведение. Более того, Бетти считает, что даже признание автора в том, как им была построена композиция произведения (если речь идет, например, о тексте), не должно ограничивать интерпретатора в его деятельности. Цитируя слова Кроче из «Эстетики» о художественной технике: «.выражение ведь, будучи рассматриваемо само по себе, есть элементарная теоретическая деятельность и, как таковая, предшествует практике и тем интеллектуальным познаниям, которые освещают практику; таким образом, оно не зависит ни от практики, ни от таких интеллектуальных познаний» Betti E. Le categorie civilistiche dell' interpretazione. P. 58; Кроче Б. Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика / Пер. В. Яковенко. М., 2000. С. 118-119., Бетти замечает, что если это и верно, то не означает, что художественное произведение вместе с тем не подчиняется внутренней логике, раскрытием которой занимается интерпретация; и даже если автор не применяет сознательно технику, он все равно объективно ей повинуется. Если же Кроче, - продолжает Бетти, - пугает то, что техническая интерпретация может перерасти в «незаконный процесс», при котором «закон замещающего факта подменит закон факта замещаемого» и что тем самым будет нарушен принцип автономии объекта Бетти имеет в виду свой канон автономии объекта, направленный на защиту смысла, содержащегося в объекте интерпретации - репрезентативной форме.