Второй вопрос касается цели и обоснованности попыток развенчать мифологию прошлого. Обычно обоснование подобных мероприятий сводится к, казалось бы, неоспоримому тезису: истина превыше всего. Однако история -- это не физика. Историческая реконструкция, в том числе и претендующая на истину, как отмечалось, всегда, явно или неявно, находится под влиянием ценностных установок автора-историка. Принцип документальной обоснованности может породить бесконечную цепь поисков документов, призванных обосновать то или иное видение ситуации и действующих персонажей. Такое движение превращается в дурную бесконечность, в ходе которого происходит не отказ от сложившейся мифологии, а замена одной мифологии другой.
Думается, что критерий принятия некоторой картины прошлого определяется не только документами (хотя, естественно, работа с источниками -- это фундаментальный методологический принцип исторического исследования), подбор и интерпретация которых могут стать результатом тенденции, но и соответствием предлагаемого нового видения сложившейся веками культурной традиции. И весьма печально, когда жонглирование тенденциозно подобранными документами, сопряженное с их ангажированной некоторой идеологической установкой интерпретацией, оборачивается разрушением культурной памяти, укорененной в самосознании нации. Вспомним в этой связи писания небезызвестного В. Суворова, который использовал принцип документальной обоснованности для создания, по сути дела, новой мифологии, имеющей своей целью перестройку исторического самосознания нашего народа.
В истории человеческого общества происходит постоянное взвешивание на весах справедливости, смысловых основ человеческого бытия, логики, фактической достоверности, с одной стороны, и веры в праведность исторических персонажей, своей жизнью задающих принципы понимания смысла собственной истории.
Предельным выражением этой антиномии стала идея средневековой философии гармонии веры и разума и связанная с ней теория двойственной истины. И действительно, каким образом устанавливается подлинная реальность, в которой происходит самоутверждение человека: рациональным постижением мира, неизбежно несущим на себе печать человеческой ограниченности, или в свете веры, укорененной в многовековом историческом опыте народа.
В церковной жизни существует понятие «намоленности», отражающее печать многовекового общения с Богом, происходившего в стенах храма. Используя данный способ мышления, можно сказать, что история -- это своего рода храм, обитель веры, она может быть более или менее «намоленной», и всякие попытки рациональной аргументацией ниспровергнуть историческую веру также не основательны, как попытки с помощью достижений науки опровергнуть веру в Бога.
Конечно, сказанное не означает неприкосновенности мифа. Мифы должны ставиться перед лицом рационального видения истории. Однако эта возможность угасает со временем по мере освоения этой мифологии национальной культурной традицией.
Мифология -- это уровень художественной образности, обволакивающей фактуаль- ную структуру. Это тот план картины исторической реальности, который становится достоянием массового сознания. Можно сказать, что сциентистское увлечение научной аргументацией должно быть поставлено перед лицом веры, воплощенной в мифологических образах, организующей историческое видение и определяющей жизненные интенции нации.
Сегодняшняя ситуация в истории с особой определенностью, ставя вопрос о соотношении веры и разума, заставляет еще раз задуматься над знаменитым тезисом Тертуллиана «верую ибо абсурдно», многократно развенчанным и тем не менее вновь и вновь ставящим перед нами вопрос об истоках смыслов, которыми руководствуется человек в своей жизни.
Приведенные рассуждения можно заподозрить в обесценивании роли научной истины в развитии исторического сознания. Такая трактовка сказанного была бы неверной. Речь идет не об отказе от исследования прошлого в соответствии с критериями и нормами научного познания. Мы хотим указать лишь на одно обстоятельство -- необходимость ставить риторику на тему исторической истины как формы гносеологического отношения к действительности перед лицом истины экзистенциальной, выражающей истину исторического бытия народа или нации. Если этого не осознать, то мы столкнемся с тем, что доведенный до предела сциентизм обернется высшей и нерефлективной формой субъективного исторического видения.
Историческое самосознание всегда есть и в этом его сущностная особенность, постоянно совершающийся процесс разрешения противоречия между двумя истинами: экзистенциальной, укоренной в традиции, и гносеологической, являющейся результатом беспочвенного искания общезначимых представлений исторического процесса. Каждая из этих истин имеет право на существование и разрешение указанного противоречия не должно осуществляться за счет одной из его сторон. При этом важно иметь в виду, что сферой разрешения этого противоречия выступает не собственно историческое познание, а целостность культуры, выражаемая всей совокупностью духовных форм освоения действительности.
Именно поэтому формирование исторического самосознания в школе не должно отдаваться на откуп дисциплине история, учебная литература по которой оказалась наполненной разнообразными, подчас весьма противоречивыми, толкованиями многих этапов истории страны. Это дело всего комплекса дисциплин, внутри которого поискам историков должна быть сопоставлена отечественная культурная традиция, зафиксированная в отечественной литературе, дисциплинах художественного образования, естественнонаучного цикла, в той мере, в какой они обращены к истории развития естествознания, и даже в темах уроков по физической культуре.
ЛИТЕРАТУРА
миф историческое самосознание
1. Бродель Ф. Материальная цивилизация ХУ-ХУШ вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 1986.
2. Гарден Ж. К. Теоретическая археология. М., 1983.
3. Ключевский В. О. Дневники и дневниковые записи // Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. Т. IX. М., 1980.
4. Лосев А. Ф. Проблема символа и реалистическое искусство. М., 1976.
5. Манфред А. З. Три портрета эпохи Великой французской революции. М., 1979.
6. Репина Л. П., Зверева В. В., Парамонова М. Ю. История исторического знания. М., 2004.
7. Юнг К.-Г. Аналитическая психология. СПб., 1994.
REFERENCES
1. Brodel F Material Civilization of the XV--XVIII centuries. Vol. 1. Structures of everyday life: possible and impossible. M., 1986. (In rus)
2. Gardin J.-C. Theoretical Archaeology. M., 1983. (In rus)
3. Kluchevskiy V. O. Diaries and Diary Entries // Kluchevskiy V. O. Writings in nine volumes. V. IX. M., 1980. (In rus)
4. Losev A. F. Problem of symbol and realistic art. M., 1976. (In rus)
5. Manfred A. Z. Three portraits of the Great French Revolution era. M., 1979. (In rus)
6. Repina L. P, Zvereva V. V., Paramonova M.Y History of historical knowledge. M., 2004. (In rus)
7. Jung C.-J. Analytical psychology. SPb., 1994. (In rus)