ОБРАЗЫ ДЕТСТВА В СОВЕТСКОМ ПЛАКАТЕ ПЕРИОДА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ 1941-1945 ГГ.
Ларионов А.Э., Дворковая М.В.
Аннотация
детский образ советский плакат
Цель. Выявить особенности репрезентации детских образов в советском пропагандистском плакате периода Великой Отечественной войны.
Процедура и методы. Проведён комплексный анализ источников по истории советской пропаганды 1941-1945 гг. с опорой на результаты исследований истории советской пропаганды в трудах отечественных учёных. В исследовании использовались методы: идеографический, историко-генетический и типологический методы. Кроме того, был применён метод частотного анализа с той оговоркой, что в роли исходных смысловых единиц выступают не лингвистические структуры, а визуальные образы.
Результаты. Образы детства занимали значимое место в едином нарративе советской визуальной пропаганды на всём протяжении Великой Отечественной войны. Образы детей служили мощным средством консолидации советского общества ради будущего, мотивируя людей в тылу и на фронте на сверхнапряжение. Сакрализация детства и восприятие всех детей как общего достояния и активных участников борьбы за будущее страны позволяет говорить о дуалистическом характере советского общества: традиционная сущность при внешних формах модерна, что сохранило за Россией статус субъекта истории.
Теоретическая и/или практическая значимость. Обобщённые в статье данные и полученные результаты могут стать базой для дальнейших исследований в сфере истории социальных коммуникаций советского времени, а также способствовать патриотическому воспитанию учащихся в школьном и вузовском сегментах современного российского образования.
Ключевые слова: Великая Отечественная война, массовая пропаганда, плакат, дети, традиционное общество
Annotation
IMAGES OF CHILDHOOD ON THE SOVIET POSTER IN THE PERIOD OF THE GREAT PATRIOTIC WAR (1941-1945)
A. Larionov, M. DvorcovayaAnnotation
Aim. To identify the distinctive features of the representation of children's images on Soviet propaganda posters created in the period of the Great Patriotic War.
Methodology. A comprehensive analysis of sources on the history of Soviet propaganda between 1941 and 1945 was performed. The research was supported by the results of studies on the relevant subject presented in Russian scientists' works. Ideographic, historical-genetic, and typological methods were used in this scientific investigation. In addition, the method of frequency analysis was employed with the caveat that virtual images but not linguistic structures act as the original units of meaning.
Results. Images of childhood ranked high in the unified narrative of Soviet visual propaganda throughout the Great Patriotic War. Children's social roles and their status in Soviet society underwent major changes. Images of children were a powerful means of consolidating Soviet society for the sake of the future; they motivated people on the home front and on the frontline to withstand tremendous strain. The sacralization of childhood and the perception of all children as society's common heritage and at the same time active participants in the struggle for the future of the country allow us to postulate the dual nature of Soviet society. Its traditional essence combined with external forms of modernity preserved Russia's status as a subject of history.
Research implications. The summarised data and the obtained results can be used as a basis for further research in the field of the history of the social communications of the Soviet period. In addition, they can promote patriotic education of Russian school and university students.
Keywords: The Great Patriotic War, mass propaganda, poster, children, traditional society
Введение
Хотя мы и были дети, но спрос был как со взрослых, потому что была война... Государственный архив социально-политической истории Кировской области (ГАСПИКО). Ф. 1290. Оп. 7. Д. 44. Л. 57 // Сомов В.А. Потому что была война... Внеэкономические факторы трудовой мотивации в годы Великой Отечественной войны (1941 -1945). Нижний Новгород: Издательство ВВАГС. 2008. С.199.
Последнее десятилетие ознаменовалось повышенным интересом отечественных исследователей к вопросам истории советской пропаганды и к различным аспектам «детской политики» в идеологии и социальной политике раннего СССР. Непосредственно пропаганде в годы Великой Отечественной войны посвящён ряд научных статей [5; 6; 7; 8] и монографий [1]. Дети и детство как составная часть публичного властного дискурса подвергались анализу в целом ряде глубоких и интересных исследований как в научной периодике [10; 11; 12; 17], так и в монографических изданиях [3; 14].
Первые же годы Советской эпохи дают основание говорить о формировании детской политики как специфического и очень важного направления во всём советском социальном проекте, в дискурсивных практиках власти, в многообразных формах диалога государства и общества. Детство мыслилось, во-первых, как особая социопсихологическая реальность, требующая специального осмысления и регулирования; во-вторых, как непосредственное воплощение будущего страны, о котором необходимо заботиться; в-третьих, как такое состояние человека, которое требует сугубой заботы, любви и защиты. В современных исследованиях можно отыскать безусловные подтверждения этого. Например, нижегородский исследователь В. А. Сомов в своей работе «Первое советское поколение: испытание войной» на основе документальных материалов успешно реконструирует важнейшие тенденции государственной политики в сфере воспитания подрастающего поколения в 1920-1930-х гг. Можно сказать, что мелочей в этом деле не было. Регламентации подвергалось даже тематическое и художественное оформление детской игрушки [14, с. 24].
Хотя в области массового воспитания детей значительное место отводилось военизированному компоненту, но общая установка на необходимость заботы и защиты детей взрослыми неукоснительно проводилась в жизнь, внедрялась в общественное сознание, в т. ч. средствами культуры, которая, будучи достаточно жёстко подчинена идеологии, неизбежно соотносилась с пропагандой. Только за период 1922-1930 гг. многотысячными тиражами было выпущено более 20 плакатов, центральной темой которых были детство и материнство. Посредством плакатов в сознание общества и в повседневные социальные практики последовательно внедрялась идея необходимости особой заботы о детях Дети в советском плакате 20-30-х годов // Живой Журнал: [сайт]. URL: https://soviet-life.livejournal. com/2125904.html (дата обращения 18.01.2021).. На факт сакрализации самой категории детства, хотя и не лишённой существенных противоречий при воплощении в культурном нарративе, указывает ульяновский филолог Л. П. Якимова: «Престижной формой социального поведения стало жить не настоящим, а будущим, во имя счастья детей. «Счастливое будущее детей» превратилось в знак качества текущей жизни строителей социализма, обрело значение ценностной категории» [17, с. 4].
Этот последовательно создаваемый образ был разорван самой исторической реальностью: с первых дней Великой Отечественной войны дети наравне со взрослыми оказались втянуты в её огненный водоворот. Детские судьбы были трагичны своей беззащитностью, детские смерти и страдания вызывали особенно острое восприятие и чувство вины у взрослых и особенно - военнослужащих. Взрослый человек может себя хотя бы теоретически защитить, он обладает социальным опытом, пожилые люди, даже умирая, могут сказать, что повидали этот мир. Дети же ничего этого за плечами не имеют. Но страдают и погибают наравне со взрослыми. Потому трагический феномен пребывания советских детей в пространстве войны потребовал самого серьёзного осмысления в обществе, которое наиболее адекватно могло быть осуществлено средствами художественной культуры, которая в самое ближайшее время вступила в тесное взаимодействие с пропагандой. Советская культура и пропаганда предвоенного времени могла помещать детей в ту или иную испытательную среду, когда от них требовалось проявлять вполне взрослые качества - ответственность, смелость, необходимость самостоятельно осуществлять нравственный выбор. Однако прямые страдания, телесные повреждения, наконец, смерть ребёнка являлись почти табуированными темами - причём, скорее, на уровне общественного сознания, нежели в рамках административного дискурса. Исключения, в данном случае, лишь подтверждают правила. Во-первых, они редки в советской предвоенной культуре. Во-вторых, вознесены до уровня героического эпоса. Фигуры героизированных персонажей (вымышленный Мальчиш-Кибальчиш, реальный Павлик Морозов) в силу особенностей репрезентации воспринимались как мифические герои-демиурги, борющиеся с силами инфернального зла. Так что их смерть, во-первых, приобретала черты сакральной жертвы; во-вторых, оказывалась целесообразной в рамках эпического нарратива - ибо добро торжествовало, а в дальнейшем такого рода ужасов быть не должно, раз искупительная жертва принесена; в-третьих, массовость мемориальных практик как бы лишала страдания и гибель значимости и силы. Герои продолжали свою жизнь. И, повторимся, их героическая гибель за правое дело служила гарантией того, что подобное не повторится.
Но, как было отмечено выше, историческая реальность властно вмешалась в представления, казавшиеся незыблемыми. Снаряды и бомбы, обрушившиеся на советские города и сёла на рассвете 22 июня 1941 г., не делали различия между гражданскими и военными, между взрослыми и детьми. Далее были тяготы эвакуации и обыденный кошмар окку- нации... Кто-то из детей оказался угнанным в Германию, кто-то пережил кошмары Саласпилса. Были «сыны полков», и дети-разведчики, и связные в подполье и партизанских отрядах. Сиротство и голод, беспризорность, лишения блокадного Ленинграда, тяжёлый труд - всё это дети военного времени хлебнули полной мерой.
Итак, можно сделать обобщающий вывод: детские страдания и смерти стали константой повседневности социального хронотопа Великой Отечественной войны, вошли в обыденность как объективная данность [2]. Всё отмеченное было реальным и, преимущественно, стихийно возникшим социальным явлением. Можно сказать, что это были вызовы не только обществу и власти, но и советской культуре, императивным нормативом которой было требование опираться на реальную жизнь, черпать из неё материал для вдохновения и творчества. Таким образом, изменения в содержании детского дискурса советской пропаганды были в равной мере продиктованы военно-политической актуальностью и государственным заказом (официальной идеологие); запросами и ожиданиями общества; наконец, личными творческими и нравственными установками деятелей культуры (художники, литераторы, кинематографисты), которые не просто выполняли некий заказ, но и стремились выразить собственное видение окружающей реальности, передать свои впечатления.
Современная российская историография уделяет существенное внимание проблематике детства в условиях Великой Отечественной войны. Но внимание это распределено своеобразно. Ранее цитированный Владимир Сомов рассматривает тему государственной политики воспитания детей в предвоенное и военное время и ускоренной социализации детей в тылу как результат раннего вовлечения в трудовую деятельность, когда взрослые мужчины были мобилизованы в действующую армию [14].
Не менее значителен вклад в разработку темы «Детство и война» сотрудников ЮНЦ РАН: Е. Ф. Кринко, Т. П. Хлыниной, Е. В. Архиповой и др. Их совместными усилиями подготовлена и опубликована коллективная монография о повседневной жизни детей в хронотопе Сталинградской битвы [3].
Значительным вкладом в изучение военного детства во всём его драматизме является опубликованный сборник архивных документов из фондов РГАСПИ с обширной вступительной статьёй Н. К. Петровой - «Война глазами детей» Война глазами детей. Свидетельства очевидцев // отв. сост. Н. К. Петрова. М.: Вече, 2010. С. 3-28.. Особенностью сборника является его нацеленность на то, чтобы с максимально возможной полнотой показать непосредственное переживание событий Великой Отечественной войны детьми. Что, безусловно, придаёт книге особую остроту и непреходящую актуальность.
Итак, описанию и анализу государственной детской политики, жизни детей в годы Великой Отечественной войны, равно как репрезентации их непосредственного героического и страдательного опыта в современной историографии уделяется существенное и неослабевающее внимание. Чего нельзя сказать об изучении особенностей того образа военного детства, который формировался в сознании общества на стыке культуры и государственной пропаганды. Официальный язык государственных документов и даже эмоциональные строки писем, дневников, воспоминаний и интервью хотя и дополняют друг друга, но далеко не всегда позволяют составить исчерпывающее представление о тех идеалах и ценностях, на основе которых выстраивалась как политика государства, так и повседневные социальные практики в отношении детей.
Этот пробел можно восполнить, если обратиться к визуальным источникам - пропагандистскому плакату и кинематографу военного времени. Следует отметить, что образ детей в советской пропаганде военного времени исследуется в работах донецкого исследователя В. Ю. Носкова [10; 11]. Однако в своих публикациях коллега опирается, преимущественно, на текстовые источники, прежде всего - на скрупулёзный анализ ежедневных сводок Совинформбюро, лишь изредка упоминая советский плакат. Тем не менее его научные результаты имеют несомненную ценность - как вообще, так и в отношении темы настоящей статьи в частности.
Таким образом, налицо проблемная ситуация: комплекс источников присутствует, но его потенциал в полной мере не востребован. Попытка восполнить данную лакуну предпринята в настоящей статье. В качестве ожидаемого научного результата предполагается углубление академического знания об аксиологической сущности советского общества военного времени и, соответственно, понимания сути истории всей Советской эпохи в максимальном освобождении от пристрастных и эмоциональных, а то и априори ангажированных оценочных суждений. В качестве основного источника используются пропагандистские плакаты военного времени и, в меньшей степени, образцы советского киноискусства военных лет.
В достаточно обширном каталоге изданий последних лет, посвящённых советскому плакату 1941-1945 гг., хотелось бы выделить издания под редакцией/авторством А. Ф. Шклярука [16], А. С. Морозова [9], В. П. Панфилова, А. П. Слесарева и А. Г. Шерстнева [13].
Работа А. С. Морозова - это каталог с подробным перечислением всех пропагандистских плакатов военного времени, о которых сохранились сведения. Визуальный ряд составляет сравнительно меньшую часть издания. Тогда как две другие книги отличаются приоритетом к публикации репродукций самих плакатов, что позволяет составить непосредственное представление о смыслах, символах и способах донесения необходимых образов до массового сознания. Интересная информация представлена в публикациях сотрудников ГИМ из сборника трудов, посвящённых 70-летию Великой Победы [6; 8].
Дети на военном плакате: роль и интерпретация образов
Целесообразно начать предметный анализ в рамках темы статьи с издания «Наша Победа» [16]. В книге представлено 397 образцов плакатной продукции за 1941-1945 гг. Из этого достаточно большого объёма образы детей фигурируют на 49 плакатах - это 12% от общего количества (табл. 1).
Таблица 1 / Table 1