А как обстояло дело в реальности? Для ответа на этот вопрос обратимся к монографии В. Сомова «Потому что была война», которая в значительной степени построена на анализе источников личного происхождения тружеников тыла в годы войны (на материалах Поволжья). Вот лишь один пример из многих: «Как вспоминала жительница Лысковского района Горьковской области В. В. Никитина (1927 г. р.): «Мужчины почти все ушли на фронт. А выращивать и убирать хлеб надо было. Работали все - и стар, и млад. Дома никто не сидел. Большие надежды возлагались на нас - школьников 8-9-х классов... Опускались руки от усталости, хотелось спать и есть, и не видеть бы снопов. Жали с нетерпением, когда сломается молотилка, чтоб хоть часок вздремнуть прямо на копне. Починят молотилку, затарахтит она, окаянная, а всех как ветром сдуло. Бегает Мишка Злой (бригадир), кричит, матерится, никто не слушает его. Сон все переборол. Но вдруг в ночи раздастся чей-то голос:
- Ребята, вставайте, пора! За Родину, за Сталина - давай! И пошла работа» [15, с. 200].
В этом откровенном отрывке слились воедино и реалии военного детства, и единство народа, наивные, по-человечески понятная мечта о поломке молотилки, чтобы хоть немного передохнуть. Но и способность детей к сверхнапряжению, и торжество духа над плотью во время ночных подъёмов. Степень релевантности исторической реальности в личном преломлении и образов визуальной пропаганды представляется близкой к 100%.
Образ детей, пишущих и отправляющих письмо на фронт отцу, при ближайшем рассмотрении оказывается не менее реалистичным. Детские письма составляют особую часть военно-эпистолярного жанра. В фондах Центрального государственного архива Московской области (ЦГАМО) автору удалось обнаружить письмо ребёнка крёстному на фронт, которое целесообразно привести здесь полностью с сохранением орфографии и пунктуации подлинника:
«Здравствуй дорогой хрёсный шлю я тебе свой привет. Хрёсный бей немца прямо в бок крёсный приезжай домой я выросла большая. Хрёсный мы тебе будем ждать хрёсный приезжай блины есть шлют тебе мама и папа ещё шлёт тебе брат коля и сестра тома. Хрёсный песать больше нечего. Пока до свидания. Мы сейчас едим блины. Писала 11-го марта 1945 года.
Я пока учусь хорошо и Юля учится хорошо Юля учится в пятом классе а я учусь во втором классе Песать пока нечево» ЦГАМО. Ф. 953. Оп. 1. Д. 466. Л. 8-об.. Судя по датировке письма, оно было написано в период Масленицы накануне Великого поста (Пасха в 1945 г. выпала на 6 мая). Маленькая девочка пишет письмо на фронт, с детской непосредственностью передавая подробности жизни. Художественный образ на открытке получает буквальное подтверждение в такой важной социальной практике войны как обмен письмами тыла с фронтом.
Не будет искажением истины утверждение, что данная положительная связь пропаганды и жизни с незначительными вариациями прослеживается и в прочих сюжетах тех советских плакатов, которые посвящены детям. Нарратив советского плаката времён Великой Отечественной войны может быть идентифицирован как правдивый и реалистический. Бесспорно, определённая идеализация и эстетизация в нём присутствовала. Однако в своём плакатном творчестве советские художники неизменно опирались на окружающую их социальную действительность. Получается, что плакаты не просто изображали эталонные образцы социальных практик и коммуникаций, но и говорили языком художественных образов о том, что миллионам простых советских людей было понятно и очевидно. Советская пропаганда не творила некий «симулякр реальности», как то утверждают некоторые современные авторы [1, с. 234-235], но конституировала существующую реальность, в то же время придавая ей вектор движения к будущему, к Победе как желаемому состоянию бытия страны, народа и каждого человека в отдельности.
Заключение
Всё сказанное позволяет сделать следующие выводы:
1. «Детская тема» в советском пропагандистском плакате военного времени занимала важное место и постоянно актуализировалась в публичном дискурсе.
2. Статусно-ролевая нагрузка детей, равно как и сам их образ в сознании общества и в государственной политике претерпел существенные изменения по сравнению с довоенным временем, приобретя многоплановый характер. По сути можно говорить о множественных модусах социального бытия детей и подростков в годы войны.
3. Наряду с образом ребёнка - жертвы войны и немецких захватчиков, безвинного страдальца, активно формировался образ ребёнка-труженика и ребёнка-участника борьбы с агрессорами. Причём речь шла не только о вспомогательных функциях рядом со взрослыми, но и о вполне автономных.
4. Фактически плакаты конституировали и легитимировали сверхбыстрое взросление советских детей, чьё детство пришлось на пору военного лихолетья. Грань между детством и взрослостью стремительно истончилась, порой до неразличимости.
5. Однако уравнивая детей со взрослыми в плане исполняемых социальных функций (в интересах всего социума и защиты его будущего), советская пропаганда делала детей полноправными участниками и даже вершителями судеб Большой Истории. С долей горькой иронии можно сказать, что мечта многих детей поскорее повзрослеть и сравняться с родителями по значимости, а то и превзойти их сбылась столь быстро, трагично и непредсказуемо. Фраза, вынесенная в качестве эпиграфа к настоящей статье, абсолютно точно отображала социальную действительность военного детства.
6. При всём том советское государство не забывало ни на миг об изначальном, естественном статусе детей. Отсюда постоянное присутствие в плакатах сюжетов, посвящённых необходимости защищать и опекать детей. К концу войны происходит образно-символическое восстановление статуса детства как сакральной социальной страты - солдаты, вернувшиеся с войны и держащие на руках своих и чужих детей, символизировали возвращение детей в прежнее, довоенное состояние.
7. Очень важным является и ещё один аспект визуализации детских образов на плакатах: дети как бы становились общенародным достоянием - благодаря плакатам каждый ребёнок мог теперь восприниматься как сын/дочь каждого взрослого человека. Защита детства становилась общим делом. Соответственно, и будущее, олицетворением которого естественно является детство, также оказывалось предметом коллективной заботы. Резко усиливалась концепция «общества-семьи». Впрочем, дети также учились и привыкали воспринимать страну, её будущее как общее достояние, за которое они также в ответе. Идея служения Родине в полной мере распространилась на детей. Таким образом, степень традиционализма СССР в годы войны возрастала - не в последнюю очередь, благодаря «детской теме» в пропаганде.
8. Поскольку образцы плакатной продукции доставлялись также в действующую армию, размещаясь в политотделах и агитпунктах частей и соединений, печатаясь в армейских газетах, то образы детей - страдающих, работающих, ждущих освобождения, нуждающихся в защите красноармейцев - неизбежно становились частью ментальности Красной Армии, духовного пространства фронтовой повседневности.
9. На примере «детского сегмента» советской визуальной пропаганды можно утверждать, что в целом она являлась правдивым отражением действительности. Т. е. власть говорила с народом на одном языке, в основе которого лежали правда и общие ценности. Именно этим можно объяснить в целом высокую эффективность советской пропаганды (коль скоро общество сохранило единство, идентичность и лояльность даже в периоды тяжелейших военных кризисов).
10. На примере детских образов советского агитационного плаката отчётливо видно, что советское общество как социально-исторический феномен носило характер традиционного, но облечённого в защитные технологии модерна (массовая пропаганда есть порождение именно эпохи модерна). Этот консервативно-традиционалистский характер советской модернизации, который подчас негативно-саркастически характеризуется некоторыми представителями либеральной парадигмы в историографии [4, с. 565, 575], по нашему мнению, был единственным спасением русской цивилизации в исторических реалиях ХХв. И именно в освоении его опыта, а не в огульном безграмотном утверждении, что СССР не производил «ничего кроме калош», заключается возможность сохранения исторической субъектности России в условиях современного «глобального тупика».
Таким образом, в процессе работы над статьёй проблема о роли и функциях детских образов в советской визуальной пропаганде была успешно решена. Полученные результаты и структурированные в тексте факты и свидетельства могут быть использованы для дальнейших исследований по истории советской эпохи в целом и Великой Отечественной войны в частности, а также преподавании курса отечественной истории и в патриотическом воспитании детей и молодёжи.
Литература
1. Баландина О. А., Давыдов А. Ю. Власть, информация, общество: их взаимосвязи в деятельности Советского информбюро в условиях Великой Отечественной войны. СПб.: Евразия, 2020. 336 с.
2. Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе // Очерки по исторической поэтике. М.: Художественная литература, 1975. С. 234-407.
3. Детство и война: культура повседневности, механизмы адаптации и практики выживания детей в условиях Великой Отечественнной войны (на материалах Сталинградской битвы) / М. А. Рыблова, Е. Ф. Кринко, Т. П. Хлынина, Е. В. Архипова, И. И. Курилла, М. П. Назарова. Волгоград, 2015. 336 с.
4. Добренко Е. А. Поздний сталинизм. Эстетика власти. Т. 1. М., 2020. 712 с.
5. Задворнов Г. Д. Роль и место идеологической работы в психологическом противоборстве в годы Великой Отечественной войны // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. 2017. Т. 19. № 3 (2). С. 308-312.
6. Инджия Л. Б. Почтовые карточки и открытые письма периода Великой Отечественной войны // Великая Отечественная война. Исследования. Документы / под ред. О. Афанасьевой, Е. Князевой. М., 2015. С. 100-121.
7. Ларионов А. Э., Дворковая М. В. Образы русской истории в советской пропаганде периода Великой Отечественной войны. Часть 1 // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: История и политические науки. 2019. № 4. С. 213-225.
8. Миняйло Н. Г. Взгляд на войну из «Окон ТАСС» // Великая Отечественная война. Исследования. Документы / под ред. О. Афанасьевой, Е. Князевой. М., 2015. С. 6-21.
9. Морозов А. С. Агит-окна. Окна ТАСС. 1941-1945. (Советский политический плакат. Библиографический указатель). М.: Контакт-Культура, 2013. 479 с.
10. Носков В. Ю. Формирование образа военного детства в советской пропаганде на начальном этапе Великой Отечественной войны (июнь-декабрь 1941 года) // Журнал исторических, политологических и международных исследований. 2016. № 2 (58). С. 30-37.
11. Носков В. Ю. Образ ребёнка-жертвы в советской пропаганде периода Великой Отечественной войны (по материалам сообщений Совинформбюро) // Журнал исторических, политологических и международных исследований. 2018. № 1 (64). С. 7-17.
12. Рябова Т. Б., Рябов О. В. Образы детей и детства в символической политике // Политическая экспертиза: Политэкс. 2019. Т. 15. № 3. С. 417-434.
13. Смех - дело серьезное: сатирическая печатная графика Великой Отечественной войны 19411945 гг.: из коллекции Государственного центрального музея современной истории России / сост. В. П. Панфилова, А. П. Слесарев, А. Г. Шерстнева. М., 2015. 77 с.
14. Сомов В. А. Первое советское поколение: испытание войной. М., 2015. 176 с.
15. Сомов В. А. Потому что была война... Внеэкономические факторы трудовой мотивации в годы Великой Отечественной войны (1941-1945). Нижний Новгород, 2008. 234 с.
16. Шклярук А. Ф. Наша Победа. Плакаты Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. М.: Контакт-Культура, 2010. 256 с.
17. Якимова Л. П. Образ ребёнка в советской литературе 20-х годов // Вестник Ульяновского государственного технического университета. 2015. №1. С. 4-17.
References
1. Balandina O. A., Davydov A. Yu. Vlast, informatsiya, obshchestvo: ikh vzaimosvyazi v deyatelnosti Sovetskogo informbyuro v usloviyakh Velikoi Otechestvennoi voiny [Power, information, society: their interrelationships in the activities of the Soviet Information Bureau during the Great Patriotic War]. S. Petersburg, Evraziya Publ., 2020. 336 p.
2. Bakhtin M. M. [Forms of time and chronotope in the novel]. In: Ocherkipo istoricheskoipoetike [Essays on Historical Poetics]. Moscow, Khudozhestvennaya literatura Publ., 1975. P. 234-407.
3. Ryblova M. A., Krinko E. F., Khlynina T. P., Arkhipova E. V., Kurilla I. I., Nazarova M. P. Detstvo i voina: kul'tura povsednevnosti, mekhanizmy adaptatsii ipraktiki vyzhivaniya detei v usloviyakh Velikoi Otechestvennnoi voiny (na materialakh Stalingradskoi bitvy) [Childhood and war: the culture of everyday life, the mechanisms of adaptation and practice of survival of children in the conditions of the Great Patriotic War (based on the materials of the Battle of Stalingrad)]. Volgograd, 2015. 336 p.
4. Dobrenko E. A. Pozdnii stalinizm. Estetika vlasti. T. 1 [Late Stalinism. The aesthetics of power. Vol. 1]. Moscow, 2020. 712 p.
5. Zadvornov G. D. [The role and place of ideological work in psychological confrontation during the Great Patriotic War]. In: Izvestiya Samarskogo nauchnogo tsentra Rossiiskoi akademii nauk [News of the Samara Scientific Center of the Russian Academy of Sciences], 2017, vol. 19, no. 3 (2), pp. 308-312.
6. Indzhiya L. B. [Postcards and open letters from the period of the Great Patriotic War]. In: Afanase- va O., Knyazeva E., ed. Velikaya Otechestvennaya voina. Issledovaniya. Dokumenty [The Great Patriotic War. Research. Documents] M., 2015. С. 100-121.
7. Larionov A. E., Dvorkovaya M. V [Images of Russian history in Soviet propaganda during the Great Patriotic War. Part 1]. In: Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. Seriya: Is- toriya i politicheskie nauki [Bulletin of Moscow Region State University. Series: History and Political Sciences], 2019, no. 4, pp. 213-225.
8. Minyailo N. G. [Look at the war from the «Windows TASS»]. In: Afanaseva O., Knyazeva E., ed. Velikaya Otechestvennaya voina. Issledovaniya. Dokumenty [The Great Patriotic War. Research. Documents]. Moscow, 2015. P. 6-21.
9. Morozov A. S. Agit-okna. Okna TASS. 1941-1945. (Sovetskii politicheskii plakat. Bibliograficheskii uka- zatel) [Agit windows. TASS windows. 1941-1945. (Soviet political poster. Bibliographic index)]. Moscow, Kontakt-Kultura Publ., 2013. 479 p.
10. Noskov V Yr. [Formation of the image of military childhood in Soviet propaganda at the initial stage of the Great Patriotic War (June-December 1941)]. In: Zhurnal istoricheskikh, politologicheskikh i mezh- dunarodnykh issledovanii [Journal of Historical, Political and International Studies], 2016, no. 2 (58), pp. 30-37.