Общие принципы и приемы изображения Гражданской войны в США в романе "Алый знак доблести" и сборнике рассказов "Маленький полк" С. Крейна
В.С. Кусковская
преподаватель кафедры мировой литературы и иностранных языков Полоцкий государственный университет
Аннотация
В статье рассматривается военная проза США второй половины XIX ст. на примере творчества С. Крейна. Исследуется общность и взаимосвязь способов отображения трагических военных событий в романе "Алый знак доблести" и малой прозе автора на примере новеллистического цикла "Маленький полк". Особое внимание уделяется авторскому, субъективному, оригинальному видению военных событий, способу его реализации и антивоенной тематике. Работы С. Крейна отражают ужасы войны, представляют собой предельно реалистичное, критическое и одновременно ироничное изображение человека на войне. Изучается специфический авторский взгляд на трагические военные события в США 1861-1865 гг. Военная новелла и роман писателя исследуют природу человеческого страха в экстремальной ситуации, передают опыт солдата, потрясенного братоубийственной войной, заостряя внимание на том, что война и смерть неразделимы. проза военный крейн
Ключевые слова: гражданская война в США, американский короткий рассказ о войне, роман о войне, антивоенная литература.
Kuskovskaya V.S. COMMON METHODS AND WAYS OF THE DEPICTION OF THE CIVIL WAR IN THE USA IN THE WORKS "THE RED BADGE OF COURAGE" AND "THE LITTLE REGIMENT" BY S. CRANE
The article deals with the military prose of the second half of the XIX century. The article highlights the main characteristic features and antimilitary tendencies in the portrayal of the American Civil War events in American literature of the second half of the XIX century. Special attention is paid to the author s subjective, original vision of the military events and anti-war theme of works. The works by S. Crane draw attention to the horrors of war, presenting a realistic, original, critical, ironic vision and depiction of a man at war. The specific author s view on the tragic military events in the USA of 1861-1865 is studied. The military short story and the novel of the writer investigate the nature of human fear, the experience of the soldier shaken by fratricidal war, focusing attention on the fact that war and death are inseparable.
Keywords: the Civil War in the USA, American short story, American novel, new artistic vision and ways of its expression, anti-war literature
Введение
Стивен Крейн (Stephen Crane, 1871-- 1900) - ярчайшая фигура американской литературы конца XIX века. Мгновенную славу писателю принес его антивоенный роман с ироничным названием "Алый знак доблести" (The Red Badge of Courage: An Episode of the American Civil War, 1895). Сам С. Крейн характеризовал его как слишком длинное произведение (too long), будучи приверженцем краткой формы, сугубо национального жанра short story [1, p. 72-77]. После участия в боевых действиях грекотурецкой войны в качестве корреспондента писатель заявил, что с инстинктивно написанным им романом "все в порядке" [2, р. 36]. В дальнейшем же он отдавал предпочтение форме короткого рассказа и издавал их отдельными сборниками: "Маленький полк" (The Little Regiment, 1896), "Раны под дождем: военные истории" (Wounds in the Rain: War Stories, 1900). Они были не менее значимы, чем его роман, для американской литературы рубежа веков.
Произведения молодого журналиста С. Крейна о гражданской войне в Америке, созданные по специфическим авторским правилам, явились шокирующей, новой и достаточно дерзкой репрезентацией военных событий для своего времени. Пугающее и по-настоящему отрезвляющее, дегероизированное и реалистичное видение войны стало неожиданным откровением американцев, начинающих забывать ее. Так, С. Крейна прежде всего интересует эмоционально-психологическое состояние героев в экстремальной ситуации. Традиционная трагическая, антивоенная окраска произведений о войне, усиление драматизма намеренной недосказанностью, ироничностью и глубокий психологизм являются характерными чертами работ писателя. Так, не будучи непосредственным участником военных действий 1861-1865 гг, С. Крейн сумел повлиять на становление американской военной прозы нового образца. Феномен военного романа С. Крейна, противоречивого и новаторского, изменившего социокультурный и литературный климат Америки, особенно интересен, по мнению А. Фааса, в свете существовавшего культа военного жизненного, личного опыта ветеранов 1890-х гг [3, р. 318].
Несмотря на множество разнообразных подходов к интерпретации творчества С. Крейна, споров о художественном методе и стиле писателя, очевидна невозможность установки четких рамок и однозначных определений для военной прозы автора. Но существует возможность выявить характерные черты военной прозы С. Крейна с ее самобытной авторской манерой изображения военной катастрофы.
Основная часть
По мнению Э. Соломона, С. Крейн придал классическую форму американскому военному роману, который значительно отличается от предшествующей принятой стилизации любовной истории, как "сверкающие мечи" и "цветущая магнолия" у Джона И. Кука, и "более суровой, но подверженной некоторой наивной романтизации" военной прозы Д. Дефореста [4, р. 39]. Так, Э. Каплан считает, что С. Крейн намеренно отошел от традиционных канонов изображения художественного времени, например, исторического романа. Во время расцвета милитаризма он словно изъял войну из исторического контекста, избегая "политических координат", не только сказал о войне в целом, а пересмотрел подход к ней, предложил иную интерпретацию, трансформируя восприятие военных событий [5, р. 118]. Многие критики говорят об очевидном влиянии на творчество С. Крейна Э. Золя, Л. Толстого и А. Бирса наравне с реальными историями преподавателя истории, генерала военной академии Джона Баллока Ван Петтерна, элементы которых легли в основу романа "Алый знак доблести" [6, р. 21]. Кроме того, С. Крейн подробно изучал отчеты военных и послевоенных лет, включая четырехтомник "Битвы и командиры Гражданской войны" (Battles and Leaders of The Civil War, 1880) и книгу полковника Хинмана "Прапорщик Ши Клег и его компаньон" (Corporal Si Klegg andHis Pard, 1887), которые были важны для творчества писателя как часть исторической военной памяти [7, р. 74]. Способом отражения реалий военного времени, предметно-тематически, композиционно новеллы о войне С. Крейна схожи с военными повествованиями А. Бирса, в них действительно ощущается влияние воспоминаний ветеранов гражданской войны. Военная новеллистика обоих авторов характеризуется особой точностью использованной художественной детали, сгущенностью и сжатостью, интенсивностью и эффектностью повествования, мастерским использованием иронии и гротеска. Так, согласно Х. Блодгетту, художественный элемент театральности и гиперболизация, присущие историям А. Бирса, становятся частью военной прозы С. Крейна [8, с. 166-167]. По мнению А. Солтысик-Моннэ, самым важным отличием в использовании готических элементов обоими авторами в военной прозе является то, что для А. Бирса это своего рода способ описать психологический эффект разрушительной силы войны, а для С. Крейна - это язык войны для выражения страха и жестокости. Готические образы и атмосфера страха позволяют отразить "что-то, что только начинали понимать". Возможно, то, что война разрушает, уничтожает не только физически, но и психически [9, р. 177].
Согласно Э. Соломону, С. Крейн доработал в большой форме романа то, что А. Бирс достиг в форме короткого американского рассказа или американской новеллы, а именно единства атмосферы; где война - суть происходящего, но без указаний на причины или мотивы войны как исторического события [4, р. 41]. Р. Столлман считает, что большинство сравнений короткого военного рассказа С. Крейна с произведениями крупнейших писателей с мировыми именами - всего лишь параллелизм, а единственным исключением является А. Бирс. Так, С. Крейн становится продолжателем традиций единства формы, атмосферы, темы и предмета, иронического контрастирования, наличия центрального парадокса истории, убедительности визуализированной реальности, основанной на существовании случайного совпадения с эмоциональной напряженностью и ударением [7, р. 73]. Именно так и создается некая универсальность военной ситуации, типизация образа с возможностью проекции, с отрицанием военной героики, объединяя пародию, реалистичность, воображение, разрушая литературные военные клише второй половины XIX ст.
Р. Фаско проводит иную параллель между военными произведениями С. Крейна и А. Бирса, обнаруживая у них общие средства готической, романтической литературной манеры письма, характеризуя 1880-1890 гг. как эру неоготичекого повествования [10, р. XXXI]. Так, сверхъестественное и фантастическое А. Бирса приобретает форму столкновения сознания с непонятным, неопределенным, неизвестным, пугающим у С. Крейна. По мнению Р. Фаско, роман "Алый знак доблести" несет в себе такой элемент готического, где чувство страха при осознании смертельной опасности, ужас от происходящего выводят на новый уровень самопознания. Блуждания Юноши (The Youth) по лесу выступают как отражение "хаоса реальности, в котором протагонист находится под наблюдением отстраненного автора, наедине с самим собой", поглощенный мыслями и переживаниями, доведенный до безумия страхами [11, р. 199]. Элементы техники внутреннего монолога и потока сознания концентрируют читателя на внутреннем состоянии героя, перекликаются с особым анимизмом романа, в котором присутствует в качестве незримого персонажа "природа-женщина", испытывающая "глубокое отвращение к трагедии". "Юноша чувствовал собственное торжество на фоне этой сцены. Это закон, - сказал он. Природа дала ему знак. Белка, как только распознала опасность, пустилась бежать не мешкая. Она не стояла невозмутимо в ожидании смерти, подставляя пушистое брюшко снаряду, со взглядом, устремленным к полным сочувствия небесам. Наоборот, она бежала так быстро, как только ноги могли унести ее; и она, обычная белка, тоже, несомненно, была философом собственной расы. Юноша продолжал свой путь, чувствуя, что природа была на его стороне"The youth felt triumphant at this exhibition. There was the law, he said. Nature had given him a sign. The squirrel, immediately upon recognizing danger, had taken to his legs without ado. He did not stand stolidly baring his furry belly to the missile, and die with an upward glance at the sympathetic heavens. On the contrary, he had fled as fast as his legs could carry him; and he was but an ordinary squirrel, too doubtless no philosopher of his race. The youth wended, feeling that Nature was of his mind. [12, р. 79].
Повествование наполнено понятными образами-символами, такими как отвратительное болото, в котором вязнет Генри, или ужасный мертвец, чье появление усугубляет ситуацию, доводя ее до пределов рационального: "На него смотрел мертвый человек, который сидел спиной к дереву, подобному колонне. Труп был одет в униформу, которая когда-то была синей, но теперь выцвела до тоскливого зеленоватого цвета. Глаза, смотрящие на Юношу, приняли тусклый оттенок, который можно увидеть у мертвой рыбы. Рот был открыт. Его некогда красный цвет превратился в ужасающий желтый. По серой коже лица бегали маленькие муравьи"He was being looked at by a dead man who was seated with his back against a column like tree. The corpse was dressed in a uniform that once had been blue, but was now faded to a melancholy shade green. The eyes staring at the youth had changed to the dull hue to be seen on the side of a dead fish. The mouth was open. Its red changed to an appalling yellow. Over the grey skin of the face ran little ants. [13, p. 235].
По мнению Г. Блума, короткий роман-фантазия (short war fantasy novel) С. Крейна явился чудом уже иного толка. Он заполнил пустоту в американской литературе своей особой импрессионистской манерой письма, переходящей в галлюцинации экспрессионизма и фантасмагорию, предвосхитив прозу ХХ ст. [14, р. XI]. Через изоляцию Генри Флеминга в лесу обретает выражение теперь уже классическая тема одиночества человека на войне с превалирующими религиозными образами, анималистическими образами-символами, приемом фольклорного одушевления природы и мира вокруг, с особой синестезийностью, революционной и одновременно традиционной для автора цветовой и звуковой окраской, контрастно образу "монстра", "дракона", "кровавого Бога" войны. "Юноша вновь углубился в лес. Густая чаща леса шумела, заглушая звуки канонады. Он шел, переходя из небытия в еще большую неизвестность. Наконец он добрался до места, где высокие, выгнутые ветви образовали часовню. Он тихонько толкнул зеленые двери и вошел. Сосновые иголки лежали мягким коричневым ковром в церковном полусвете"The youth went again into the deep thickets. The brushed branches made a noise that drowned the sounds of cannon. He walked on, going from obscurity into promises of a greater obscurity. At length he reached a place where the high, arching boughs made a chapel. He softly pushed the green doors aside and entered. Pine needles were a gentle brown carpet. There was a religious half light. [12, p. 79]. Так, религиозные отсылки создают особую атмосферу главы, обостряя противоречивость и противоестественность военного потрясения, раскрывая важное и значимое через кажущееся незначительным.
Согласно Г. Блуму, основным стилистическим приемом изображения военной действительности у С. Крейна становится принцип намеренного умолчания, упущения (art of omission), благодаря которому персонаж и читатель видят фрагменты образов и обрывки чувств, передаваемые через обрывки фраз, включая страхи, всевозможного рода алогизмы и искажения [15, р. 7]. Таким образом писатель достигает максимального усиления драматизма и углубления психологизма, исследуя границы человеческих возможностей, колебания и пределы сильнейших эмоций в критической ситуации на грани жизни и смерти, с особой фиксацией момента и его мимолетности. Молодой и неопытный солдат в "Алом знаке доблести" сражается с собственными страхами и трусостью на фоне бессвязного и беспорядочного военного действия. Так, конфликт внешний смещается во внутренний, боль тысяч людей концентрируется в драме индивидуальной, и наоборот: личная трагедия отражает страдания всего народа.
М. Гизмар называет технику С. Крейна фрагментарной и считает ее новаторским приемом изображения войны изнутри, с точки зрения обычного солдата, который не видит ни ее причин, ни четкого плана военных действий, не говоря уже о более глобальных, общенациональных вопросах. Они, по мнению исследователя, намеренно не отражаются в романе напрямую, в отличие от стандартных описаний военной героики, отваги и дисциплины [16, р. 82]. Такую манеру письма С. Крейна Р. Столлман называет точкообразной (pointillism style of prose, пуантилизм импрессионистской живописи, как работа не мазком, а точками), в которой происходит слияние контрастирующих, разрозненных и разнородных частей, как в импрессионистской живописи, в однородные сгустки, где цветопередача и светопередача создают иллюзию реальности при помощи зафиксированного взгляда наблюдателя [7, р. 75-76]. Зачастую таких наблюдателей- рассказчиков бывает несколько, что усложняет повествование несколькими параллельно идущими ракурсами, чередованием крупных и общих планов, создавая многоплановость и двусмысленность. Роман усложняется постоянной и резкой сменой настроений и состояний, что усиливает эффект неожиданного и сиюминутного события. "Деревья начали нежно петь гимн сумерек. Солнце опускалось до тех пор, пока лес не поглотили лучи бронзового света. Шум насекомых стих, будто они остановились в преклонении. Наступила тишина для вступающего хора деревьев. Затем, после этой тишины, внезапно раздался сокрушительный грохот звуков. Издалека раздался малиновый рев. Юноша остановился. Он замер, потрясенный этим звуком. Казалось, мир раскололся. Раздался раздирающий звук стрельбы и удар артиллерии. Его сознание разлетелось на куски"The trees began softly to sing a hymn of twilight. The sun sank until slanted bronze rays struck the forest. There was a lull in the noises of insects as if they had bowed their beaks and were making a devotional pause. There was silence save for the chanted chorus of the trees. Then, upon this stillness, there suddenly broke a tremendous clangor of sounds. A crimson roar came from the distance. The youth stopped. He was transfixed by this terrific medley of all noises. It was as if worlds were being rended. There was the ripping sound of musketry and the breaking crash of the artillery. His mind flew in all directions. [12, р. 82].
Сдвиги восприятия, механизмы работы страха и его влияние на мироощущение ярче всего представлены и могут быть рассмотрены параллельно в романе "Алый знак доблести" и рассказе "Тайна героизма" (A Mystery of Heroism) из сборника "Маленький полк". Оба произведения включают в себя целый комплекс авторских идей и приемов.
Ч. Уолфорд утверждает, что С. Крейн в романе "Алый знак доблести" использует форму и механику греческого героического эпоса как прием иронического противопоставления богоподобия индивидуализма и эгоцентризма христианской концепции равенства и общности, что отчасти применимо и к новелле писателя [17, р. 106]. Генри Флеминг является противоположностью классического героя-стоика, индивидуальное мышление противостоит здесь коллективному сознанию как чувство самосохранения и страх - единству и отваге военного братства. Такую же технику контрастирования через сознание личности и коллективное сознание, взаимодействие человека и общества обнаруживает Д. Халибертон в рассказе "Тайна героизма", определяя иронию в тексте как единственно возможный способ избежать сентиментальности и характеризируя Фреда Коллинза, потенциально трагикомичного персонажа, как заложника собственных действий, а Генри Флеминга, "маленького" человека, - как заложника наивных иллюзий и ожиданий [18, р. 57]. В. Паррингтон обозначает такую игру противоположностей у С. Крейна, как состояние "между двух огней", борьбу с внешней силой военной машины, психологией толпы и внутренним механизмом инстинктов (страха, гордости, инстинкта самосохранения, страха перед самим страхом) "во власти слепого случая" [19, с. 401]. Принятие-отрицание реальности под воздействием страха, борьба противоположных эмоций, присущие Флемингу, изображены в перевернутой ситуации бывалого солдата Коллинза, теперь уже для передачи бессмысленного, глупого и условного героизма, показной отваги. Так же, как и в романе, С. Крейн начинает повествование с пейзажной детали, задавая определенный тон повествованию, в котором по обыкновению ключевая художественная деталь становится предвестником атмосферы всего произведения. В романе это утренний холод и туман, смена цветовой гаммы ночи, изменчивая река и грязная дорога. В "Тайне героизма" мы видим театральное представление с высоты холма как игру в войну, где лес играет роль занавеса, а войска напоминают зверей или огромных чудищ. Кульминационным моментом на фоне прекрасного луга и "красной ненависти снарядов" становится смертельно опасное расположение "лицом к лицу со смертью" перед четырьмя сотнями глаз. Внутреннее смятение, безумство представлены через обрывистые мысли, ретроспективные детские ощущения, нелогичность действий, образ умирающего офицера, которые сопутствуют процессу зарождения и развития страха, переходящего в панический ужас: "Он слепо поддался эмоциям и подверг себя опасности, направившись прямо к лицу смерти. Ему показалось сверхъестественно странным, что он позволил своему разуму направить собственное тело к такому положению. Внезапно он был поражен ужасом, сердце будто сжали в мертвой хватке клещами. Силы покинули его. На мгновение он почувствовал себя не более чем мертвецом"He had blindly been led by quaint emotions and laid himself under an obligation to walk squarely up to the face of death. It seemed to him supernaturally strange that he had allowed his mind to maneuver his body into such situation. He was suddenly smitten with terror. It came upon his heart like the grasp of claws. All the power faded from his muscles. For an instant he was no more than a dead man. [20, р. 223224]. Новелла не является исключением и традиционно несет в себе доминирующий образ-символ - пустое ведро, указание на бессмысленность и кошмар происходящего.