Статья: Особенности идентичностей и мировоззрения основных страт современного российского общества

Значения Индекса жизненных шансов и рисков (ИЖШиР) были получены путем суммирования показателей шкал позитивной и негативной привилегированности, причем последние учитывались со знаком минус. На основе значений ИЖШиР была построена общая модель стратификации массовых слоев российского общества, визуализация которой приведена на рисунке 1. В целом эта модель оказалась устойчива во времени и успешно «отлавливала» в разных экономических условиях некую социетальную норму, тот жизненный стандарт, который характеризует современное российское общество.

Рисунок 1. Модель стратификации массовых слоев населения России по ИЖШиР, 2015-2018 гг., %

Для выделения границ «нормы», отделяющей на полученной шкале страты с доминированием негативной и позитивной привилегированности от средней страты, был проведен специальный статистический и содержательный анализ. В ходе него для большей надежности результатов использовались разные методы, в т.ч. метод двухэтапного кластерного анализа, основанный на естественном группировании данных метод естественных границ Дженкса и содержательный анализ полученных с помощью этих методов групп [Аникин 2018; Тихонова (2) 2018].

Выделенная по итогам этой работы верхняя страта объединяет примерно пятую часть россиян (19,6% по состоянию на весну 2018 г.); нижняя страта включает чуть менее трети населения (29,4%); наконец, в среднюю страту входит примерно половина граждан России (50,9% по состоянию на весну 2018 г.). Наибольшая поляризация по показателям позитивной привилегированности характеризует жизненные шансы представителей разных страт в области их занятости. Эти различия касаются их социальной защищенности, содержания и автономности труда и т.д. Впрочем, если учесть разницу в профессиональном статусе и уровне образования представителей трех страт, это не удивительно (таблица 2) и уже само по себе заставляет предполагать, что в основе несхожести жизненных шансов представителей различных страт лежат классовые по своей сути различия, связанные со спецификой их места в системе экономических отношений. Таким образом, выделенные нами страты могут рассматриваться по меньшей мере как «классы в себе», то есть как совокупность близких структурных позиций. Об этом же говорит и разница их текущих доходов, разрыв в которых для двух полярных страт является практически двукратным.

Таблица 2. Уровень образования, доходы и профессиональный статус в разных стратах, 2018 г., %5

* У половины работающих представителей верхней страты без высшего образования, а также входящих в нее рабочих их супруги имеют высшее образование.

** Свыше 70% рабочих в этой страте - представители так называемой рабочей аристократии, т.е. рабочих высшей квалификации.

Специфика идентичностей, социального самочувствия и установок основных страт российского общества

Вопрос о наличии специфических идентичностей является одним из ключевых при оценке этапа превращения класса как набора близких структурных позиций в «класс для себя» и формирования отличительного классового сознания. Принимая во внимание значимость этого вопроса, в социологической науке разра- Серым фоном здесь и далее выделены показатели, качественно отличающие страты (т.е. те, по которым у од-ной из них соответствующий показатель составляет более 50%, а у других - ниже этого уровня). Все упомянутые в тексте связи проверялись на статистическую значимость. В зависимости от характера переменных для этого использовались хи-квадрат или коэффициенты Пирсона и Спирмена. ботано довольно много способов измерения особенностей этих идентичностей. Это и графические модели, на которых надо идентифицировать свое место в обществе, и разного рода самоопределения себя в открытых вопросах, и оценка своей близости с теми или иными группами и т.д. Учитывая специфику инструментариев использованных нами исследований, были применены два метода - 10-ступенчатый графический тест на идентификацию своего места в обществе и вербальный тест на степень близости с теми или иными социальными группами. В обоих случаях специфика идентичностей верхней страты на общем фоне просматривается довольно отчетливо. Так, если говорить о вербальном тесте на степень близости с теми или иными социальными группами, то верхняя страта характеризуется большим числом значимых идентичностей, чем представители других страт. Ее представители обычно называли в числе групп, близость с которыми они ощущают в значительной степени, 3-4 группы из 11 предложенных в анкете (среднее число таких идентичностей составляло у них в 2018 г. в итоге 3,6 при том, что в нижней страте соответствующий показатель составлял 2,7, а в средней - 3,3). Таким образом, пресловутый «кризис идентичностей» затронул эту страту в наименьшей степени. И хотя даже применительно к ней нельзя не согласиться с Е.Н. Даниловой и В.А. Ядовым в том, что нестабильная социальная идентичность является нормой жизни современных обществ вообще и российского общества в частности [Данилова, Ядов 2004], все же для наиболее благополучной части массовых слоев населения в России характерно наличие устойчивых идентичностей с людьми той же профессии и тех же пристрастий или увлечений (таблица 3).

Отличается верхняя страта и распространенностью некоторых отрицательных идентичностей, т.е. таких оснований для самоотнесения себя к тем или иным группам, которые не предполагают даже незначительной близости с ними. Так, в отличие от двух других страт, представители верхней страты в массе своей хотя бы отчасти чувствуют себя европейцами (таблица 3). При этом они по большей части (в отличие от двух других страт) вообще не идентифицируют себя как бедных; почти 60% не признают себя и как представителей низшего класса. В этой связи следует подчеркнуть, что концепт классов вообще существует в головах россиян в довольно причудливой форме. Во всяком случае, как видно из таблицы 4, с местом в иерархии жизненных шансов и рисков самоопределение себя как представителя того или иного класса соотносится весьма условно: большинство во всех стратах относит себя к среднему классу. Несмотря на то, что распространенность идентичности со средним классом характеризуется линейным ростом от нижней к верхней страте, а с низшим и рабочим классами - обратной зависимостью, показатели статистической связи между этими переменными невысокие. Это свидетельствует о том, что осознание своей классовой принадлежности (ее отрефлексированность) хотя и началось, но все еще находится у россиян в начальной фазе.

Теперь рассмотрим специфику самоидентификаций представителей разных страт с использованием результатов 10-ступенчатого графического теста на самоопределение своего места в вертикальной иерархии статусов в обществе. При том, что в каждой страте есть те, кто относит себя к верхам и к низам общества, в целом распределение их представителей по разным «ступенькам лестницы социальных статусов» существенно различно (рисунок 2, с. 15). В верхней страте около трех четвертей причисляют себя к верхней половине позиций в статусной иерархии общества. В средней страте, очертания модели субъективной стратификации которой практически совпадают с картиной модели субъективной стратификации массовых слоев российского населения в целом, к верхней части «лестницы социальных статусов» относит себя уже меньшинство (45,9%). Что же касается нижней страты, то для ее представителей характерна низкая самооценка собственного статуса. Верна и обратная тенденция: к четырем нижним позициям6 в иерархии социальных статусов причисляют себя большинство представителей нижней страты (55,5%), треть средней страты (32,3%) и лишь каждый десятый в верхней страте. Таким образом, слоевая идентичность, в отличие от классовой самоидентификации, выражена в разных стратах довольно отчетливо. И в этом смысле процесс формирования определенного ощущения своей статусной принадлежности можно считать продвинувшимся уже достаточно далеко, т.е. россияне интуитивно ощущают свою принадлежность к определенному классу в рамках их вертикальной иерархии, но на вербальном уровне это место у них еще не отрефлексировано.

Таблица 3. Самооценки в разных стратах близости для них некоторых групп, о которых они могли бы сказать: «Это мы», 2015 г., %

6 Наиболее популярная у россиян 6-я сверху позиция является одновременно и «точкой перелома». Поэтому в расчет как верхней, так и нижней части спектра статусных позиций эта позиция в данном случае не включалась.

Таблица 4. Самооценки в разных стратах близости для них тех или иных классов, о которых они могли бы сказать: «Это мы», 2015 г., %

Рисунок 2. Модели субъективной стратификации трех основных страт,

2018 г., %

Верхняя страта характеризуется также явно выраженным социальным воспроизводством статусов: свыше 60% в ней относят к верхней половине социальной лестницы и семью, в которой они выросли, что также «работает» на устойчивость статусных идентичностей ее представителей. Тот факт, что только в верхней страте у большинства ее членов (52,0% при 30,5% в средней и 15,5% в нижней) хотя бы один из родителей имеет высшее образование, подтверждает наличие объективных предпосылок для таких оценок. При этом в верхней страте в когорте до 30 лет включительно такая ситуация характерна для 71,3%, а затем, по мере увеличения возраста, идет линейное сокращение выходцев из семей, где родители имели высшее образование, что связано с разной образовательной структурой различных поколений. Это свидетельствует об усиливающихся процессах социального воспроизводства составляющих ядро верхней страты лиц с высшим образованием, что заставляет предполагать дальнейшее распространение в ней характерных именно для нее идентичностей и установок. Неслучайно, если у выходцев из семей из верхней половины общества в этой страте профессиональные идентичности были ярко выражены у 64,9%, то у тех ее представителей, кто поставил своих родителей на нижние три «ступени лестницы социальных статусов», - лишь у 49,3%. С европейцами никогда не идентифицировали себя 48,0% первых и 63,8% вторых, что говорит не только о роли социального происхождения в формирования тех или иных идентичностей вообще, но и о большей внутренней близости потомственных представителей средних и верхних слоев общества к европейской культуре и т.д.

Принципиальные различия в самоощущении своего положения в обществе сказываются и на различиях в удовлетворенности собственным статусом в обществе и своей жизнью в целом у представителей разных страт. Как видно из таблицы 5, безусловное большинство представителей верхней страты однозначно ими довольны, а их социально-психологическое состояние, как правило, позитивное. Представители нижней страты, напротив, в массе своей не могут охарактеризовать как хороший не только свой статус в обществе, но и свою жизнь в целом, а нормой жизни с точки зрения типичного для них социально-психологического состояния выступают негативные чувства: тревога, раздражение, озлобленность, агрессия. Средняя страта занимает промежуточное положение: с одной стороны, ее представители имеют, скорее, позитивное социально-психологическое состояние, а с другой, они по большей части не считают хорошим ни свой статус в обществе, ни свою жизнь в целом. Эти особенности сохраняются, даже если рассматривать представителей одних и тех же возрастных когорт из этих страт.