Статья: Особенности идентичностей и мировоззрения основных страт современного российского общества

Однако довольно болезненное отношение к неравенствам не означает, что россияне ориентированы на уравнительность. Они по большей части (58,7%) убеждены, что равенство возможностей для проявления способностей каждого человека важнее, чем равенство доходов и условий жизни, и лишь 41,3% считают, что равенство доходов, положения и условий жизни каждого человека важнее, чем равенство возможностей для проявления способностей. В то же время в нижней страте ситуация обратная: большинство ее представителей являются сторонниками равенства доходов, а не равенства возможностей, причем это касается практически в равной степени и работающих, и неработающих, в отличие от других страт, где сторонники равенства доходов концентрируются в основном среди экономически неактивного населения.

Таблица 8. Особенности восприятия справедливости в разных стратах, 2018 г., %

* Данные приведены от работающих.

Кроме того, основания для легитимных в глазах россиян неравенств свидетельствуют о том, что они достаточно толерантны к различным социально-экономическим неравенствам в случае, если в их основе лежат соответствующие принципам устройства меритократического общества установки, при этом толерантность в трех стратах проявляется по-разному. Наиболее легитимным для россиян является критерий эффективности труда (таблица 8), который даже в нижней страте признает большинство. Однако этот критерий, по мнению россиян, в нашей стране не учитывается, что делает нелегитимной всю сложившуюся систему неравенств. Лишь 14,1% работающих россиян (от 11,8 до 17,6% в разных стратах) считают, что люди в России получают соответствующее вознаграждение за свою квалификацию, интеллектуальные способности и тяжесть труда. Наиболее остро дисбаланс между своей зарплатой, с одной стороны, и необходимой для их работы квалификацией и тяжестью их труда, с другой, воспринимают представители нижней страты: в ней о том, что они получают значительно меньше того, чем заслуживают с учетом этих факторов, говорят более половины (53,1% при 45,2% в средней и 30,5% в верхней страте).

Учитывая значимость для россиян эффективности труда с целью получения более высоких заработков, существенно, что, по их мнению, за последние 5 лет возможности зарабатывать, улучшая свое положение за счет собственных усилий, ухудшились: такого мнения в 2018 г. придерживались 36,7% работающего населения, а оценивали их как улучшившиеся только 8,9% (остальные полагали, что они не изменились). При этом в верхней страте ситуация была обратной и соответствующие показатели составляли 19,6 и 27,8% соответственно (при 36,6 и 16,0% в средней, а также 48,2 и 9,2% в нижней страте).

Взгляды и оценки представителей разных страт, как и особенности их установок (внутренний локус-контроль, опора на собственные силы, нонконформизм, длинный горизонт планирования и т.д.), вытекающие из специфики их ресурсов и места в системе стратификации, влияют и на социальные действия представителей этих страт, причем как реальные, так и планируемые. Во всяком случае, представители верхней страты не только более активны в плане своих адаптационных стратегий, если ощущают потребность в улучшении своего материального положения, но и ориентированы в них преимущественно на рынок труда. Кроме того, они могут позволить себе выбирать из них наиболее комфортные для себя (например, совместительство или сверхурочные по основному месту работы). При этом у россиян из средней и особенно из нижней страты возможность выбора практически отсутствует, что приводит к их большей пассивности (особенно в нижней страте) или выбору малоэффективных стратегий (наращивание долговой нагрузки, использование подсобного хозяйства и т.п.) [Каравай 2019].

Заметные различия прослеживаются и в их готовности защищать свои трудовые права. Лишь каждый десятый работающий в верхней страте при каждом седьмом в средней и пятом в нижней страте ничего не станет предпринимать в случае, если их трудовые права будут нарушены. При этом самым распространенным методом борьбы за свои права станет попытка напрямую договориться с работодателем (40,8% в верхней при 33,7% в средней и 33,4% в нижней стратах), обращение в суд (20,5, 12,3 и 6,4 % соответственно), а также обращение в профсоюзную организацию и СМИ, причем в готовности использовать эти методы борьбы представители верхней страты тоже опережают представителей двух других. Для представителей же нижней и средней страт в большей степени характерны готовность «перетерпеть» и ничего не предпринимать, а также ориентация на смену работы или участие в протестных акциях.

Прослеживаются особенности социальных действий в разных стратах и в других областях - в способах проведения досуга, действиях по обновлению своего человеческого капитала и т.д. Так, каждый третий представитель верхней страты повышал за последние три года уровень своего образования или квалификации, причем каждый четвертый использовал для этого платные образовательные услуги. В средней и нижней стратах показатели для повышения уровня образования и квалификации составляли 16,4 и 4,9%, а для платных образовательных услуг - 11,5 и 3,4% соответственно.

Выводы

Если структурировать массовые слои российского общества по жизненным шансам и рискам, то можно выделить три крупные страты. Верхняя из страт насчитывает около 20% населения и характеризуется концентрацией жизненных шансов в самых разных областях: производственной, бытовой, досуговой и т.д. Ее представители в массе своей имеют высшее образование и являются выходцами из семей, где хотя бы один из родителей окончил вуз. С точки зрения их профессионального статуса эту страту представляют в основном профессионалы, руководители и предприниматели.

Нижняя страта в составе массовых слоев российского общества, включающая около 30% населения, характеризуется невозможностью поддерживать типичный для среднего россиянина стандарт жизни и в этом отношении соответствует депривационному пониманию бедности в его немонетарной версии. В жизни ее представителей доминируют разного рода депривации и риски, а круг их жизненных возможностей очень ограничен.

Включающая большую часть россиян средняя страта мало чем качественно отличается по своему составу и положению от нижней страты, что свидетельствует об их относительной близости, при которой позиционирование их представителей в стратификационной системе в каждый отдельный момент связано с разного рода индивидуальными жизненными обстоятельствами и может легко меняться под влиянием многих факторов.

Если же проанализировать мировоззренческие особенности этих страт, то данные свидетельствуют о том, что верхняя страта (особенно ее ядро, состоящее из выходцев из высокостатусных семей и семей, где хотя бы один из родителей имел высшее образование) характеризуется спецификой своих установок, нормативно-ценностных систем и взглядов на происходящее в последние годы в России. Более того, она обладает всеми чертами, традиционно приписываемыми среднему классу, причем эти особенности сохраняются и при учете различий в возрастном, образовательном и профессиональном составе разных страт. В отличие от россиян из двух других страт, ее представители ориентированы на долгосрочное планирование, нонконформизм, личную активность и ответственность за достижение своих целей. В средней же и нижней стратах доминируют установки на то, чтобы жить «здесь и сейчас», быть «как все», а также убежденность, что жизнь человека определяется внешними обстоятельствами.

В меньшей степени различаются жизненные цели, которые хотели бы достичь представители разных страт, однако и в этом отношении представители верхней страты выделяются на общем фоне распространенностью среди них до- стижительных установок. Отличаются и их идентичности - как положительные (прежде всего большей распространенностью среди них профессиональной идентичности, а также хотя бы в некоторой степени испытываемой ими, в отличие от других россиян, идентичностью с европейцами), так и отрицательные (они в массе своей никогда не ощущают себя представителями низшего класса или бедными). Кроме того, российское общество гораздо чаще видится им по своему характеру меритократическим. Возможно, поэтому в верхней страте заметно меньше распространены солидаристские установки, а бедные стигматизируются ими чаще, чем остальными россиянами. Что же касается общей ситуации в России, то представители верхней страты (в отличие от других россиян) воспринимают ее довольно оптимистично.

Таким образом, верхняя страта характеризуется не только относительным материальным благополучием, связанным с ее особым местом в системе экономических отношений или удовлетворенностью своей жизнью и социальным статусом, но и воспроизводящимися из поколения в поколение особенностями установок и нормативно-ценностных систем, отражающимися и в поведенческих стратегиях ее представителей. Так, характерная для мировоззрения ее членов значимость личных усилий реализуется в их большей практической активности в разных областях жизни и т.д. Представители же средней и нижней страт заметно отличаются во всех этих отношениях от верхней страты, одновременно имея ряд общих черт: их объединяют, в частности, общность взглядов, установок, ценностей и определенные поведенческие паттерны, хотя уровень их благополучия «в моменте» различен в зависимости от текущих жизненных обстоятельств. Можно сказать, что представители средней и нижней страт с разной степенью успешности в тот или иной период своей жизни постоянно балансируют между типичными для среднего россиянина жизненными шансами и невозможностью поддерживать сложившийся в обществе усредненный жизненный стандарт. В то же время положение представителей верхней страты гораздо более устойчиво.

В основе разницы положения и мировоззрения выделенных страт лежат различия классового характера, т.е. специфика их места в системе экономических отношений и прежде всего особенности их занятости и квалификации. Это позволяет оценивать верхнюю страту как формирующийся средний класс, характеризующийся четко выраженной тенденцией социального воспроизводства, а среднюю и нижнюю страты как «нижний средний» и «низший» классы. Однако, учитывая использованную нами методику их выделения и идеологическую нагруженность понятия «класс» в отечественной науке, применительно в описанным в данной статье группам предпочтительнее все же использовать понятие «страты». В пользу этого говорит и то, что пока мы имеем дело лишь с формирующимися классами, в которых классовая принадлежность, скорее, интуитивно ощущается, чем сознательно рефлексируется. Лишь очень постепенно они будут превращаться из «классов в себе» в «классы для себя». В то же время их усиливающееся социальное воспроизводство скоро сделает специфику не только их положения, но и мировоззрения, идентичностей, понимания собственных интересов и вытекающих из всего этого поведенческих паттернов гораздо более очевидной, и тогда именно классовая модель анализа станет оптимальным инструментом для изучения социальной структуры российского общества.

Литература

Аникин В.А. (2018) Социальная стратификация по жизненным шансам: попытка операци- онализации для массовых опросов // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. № 4. С. 39-67.

Голенкова З.Т. (ред.) (2015) Наемный работник в современной России. М.: Новый хронограф.

Горшков М.К., Ли Пэйлиня, Козырева П.М., Тихонова Н.Е. (ред.) (2018) Среднедоходные слои в России и Китае: положение, динамика, особенности мировоззрения. М.: Новый хронограф.

Горшков М.К., Петухов В.В. (ред.) (2017) Российское общество и вызовы времени. Книга пятая. М.: Весь Мир.

Данилова Е.Н., Ядов В.А. (2004) Нестабильная социальная идентичность как норма современных обществ // Социологические исследования. № 10. С. 27-30.

Жвитиашвили А.Ш. (2015) Социально-классовая структура российского общества: тенденции развития // Власть. № 4. С. 64-69.

Каравай А.В. (2019) Основные модели социально-экономической адаптации в разных стратах российского общества // Terra Economicus. № 3. С. 32-41.

Мареева С.В. (2018) Жизненные шансы жителей столиц и провинций в массовом сознании // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. № 6. С. 365-385.

Семенова В.В., Черныш М.Ф., Ваньке А.В. (ред.) (2017) Социальная мобильность в России: поколенческий аспект. М.: Институт социологии РАН.

Тихонова Н.Е. (2014) Социальная структура России: теории и реальность. М.: Новый хронограф, Институт социологии РАН.

Тихонова Н.Е. (ред.) (1) (2018) Модель доходной стратификации российского общества: динамика, факторы, межстрановые сравнения. М.: Нестор-История.

Тихонова Н.Е. (2) (2018) Стратификация по жизненным шансам массовых слоев современного российского общества // Социологические исследования. № 6. C. 53-65.

Тихонова Н.Е. (2019) «Негативная стабилизация» и факторы динамики благосостояния населения в посткризисной России // Социологический журнал. Т 25. № 1. С. 129-142.

Тощенко Ж.Т. (2018) Прекариат: от протокласса к новому классу. М.: Наука.

Черныш М.Ф. (2014) Цивилизационные основания общества и социальная структура // Социологический журнал. № 3. С. 6-32.

Шкаратан О. И. (2012) Социология неравенства. Теория и реальность. М.: ВШЭ.

Шкаратан О.И., Ястребов Г.А. (2008) Российское неоэтакратическое общество и его стратификация // Социологические исследования. № 11. С. 40-50.

Anikin VA., Lezhnina Y.P., Mareeva S., Tikhonova N.E. (2017) Social Stratification by Life Chances: Evidence from Russia. Working paper WP BRP. No. 80/SOC/2017.

Beck U. (2009) World at Risk, Cambridge: Polity.

Dahrendorf R. (1979) Life Chances: Approaches to Social and Political Theory, Chicago: University of Chicago Press.

Daston L. (2008) Life, Chance & Life Chances // Daedalus, vol. 137, no 1, pp. 5-14.