ОСОБЕННОСТИ ИНТЕРПРЕТАЦИИ СВОБОДЫ В КОНСТИТУЦИИ КАК ЯДЕРНОМ ЖАНРЕ ДИСКУРСА ПРАВОВОГО ДОКУМЕНТА
М.А. Наземцева
Выявлена специфика реализации концепта свобода в Конституции как ядерном жанре дискурса правового документа в сравнении с его общекультурным содержанием. Обнаружено, что в соответствии с дискурсивной спецификой его понятийная структура усложняется: бинарное противопоставление свободы несвободе интерпретируется как перечень разрешений, долженствований и запретов. Жанровая специфика Конституции определяет приоритет разрешительных высказываний, исследуемый концепт реализуется при использовании пафоса.
Ключевые слова: концепт свобода; русская языковая картина мира; дискурс правового документа; жанр Конституции; диктум и модус дискурса.
концепт свобода правовой дискурс ядерный жанр
Содержание концепта свобода, реализованного в русской языковой картине мира, достаточно широко исследовано. Свобода, по мнению целого ряда ученых-лингвистов, является одним из ключевых концептов русской языковой картины мира [1-11 и др.]. Концепт получил описание также в философских исследованиях [12, 13 и др.]. Лингвистический анализ его содержания, реализованного лексемами свобода и воля, проведенный на материале словарных дефиниций, экспериментальных данных, русских паремий и художественных текстов, отражает бинарность этого содержания - свобода не существует без несвободы и наоборот. Концепт, репрезентирующий отношение к свободе, существует во взаимодействии своих двух полюсов - свободы и несвободы [3, 6, 9 и др.].
Исследователи указывают на то, что свобода в русской лингвокультуре означает отсутствие ограничений, которое связывается с получением положительных эмоций и включает ощущения легкости, непринужденности, комфорта и счастья, возникающие при освобождении от ограничений какого бы то ни было рода [4, 9, 10]. В связи с этим особо подчеркивается связь свободы с позитивнооценочным полюсом в интерпретации мира: «...оценочный ореол свободы <...> довольно устойчив. Это слово редко входит в негативные контексты» [14. С. 75].
При этом свобода предполагает наличие определенного, хоть и не жесткого, но порядка [3. C. 486]: истинная свобода связана с ограничениями и уважением к другому, а псевдосвобода уподобляется воле [15. C. 14]. Излишняя свобода вызывает негативное оценивание субъектов свободы, отклоняющихся от групповых норм [9. С. 12].
Методологическим основанием для работы является положение о «реализации в дискурсе особой - дискурсивной - картины мира, отражающей специфику реализации национально-культурного концепта в ее дискурсивной динамике» [16. С. 24]: общекультурные концепты, воплощаясь в дискурсивножанровом пространстве, трансформируются. На их конфигурацию влияют дискурсивно-жанровые цели, которые особым образом адаптируют их содержание, придают им особый дискурсивный статус.
Рассматриваемая специфика общекультурных концептов интерпретируется как результат дискурсивной обработки их содержания, включающей отбор составляющих их понятийного компонента и ценностную ориентацию этих составляющих. Используя логику, представленную в работе И.В. Тубаловой [17], мы характеризуем дискурсивно обусловленное содержание концепта как результат его встраивания в модусно-диктумную структуру содержания дискурса [Там же. С. 99]: «В содержании дискурса представляется возможным <...> выделить объективнофактологический компонент - дискурсивный диктум - и интенционально обусловленную позицию дискурса по отношению к нему - дискурсивный модус» [Там же. С. 100]. Данная логика предполагает переосмысление разработанных в рамках семантического синтаксиса терминов «диктум» и «модус» как составляющих коммуникативной структуры предложения, заданных в концепциях Ш. Балли [18],
В.В. Виноградова [19] и получивших подробную разработку в работах современных ученых (Т.В. Шмелевой, Е.В. Падучевой и др.).
Интерпретируя понятие «модус» применительно к высказыванию, Т.В. Шмелева отмечает, что «в модусе проявляется субъективность “в интересах говорящего”: отношения и оценки говорящего, основанием для которых служат положение автора относительно описываемых событий, его представления о достоверности той или иной информации, его “система ценностей” событий и т.п.» [20. С. 81]. В работе И.В. Тубаловой понятие «модус дискурса» используется на основании данной логики, но в другом значении: «В нем выражается социально заданная специфика дискурсивного поведения субъекта, участвующего в дискурсивных практиках, вступление в которые вынуждает его транслировать оценки и ценности с учетом “дискурсивной власти” [21]. В связи с этим понятие «дискурсивный модус» соответствует понятию «модус высказывания / предложения» в аспекте
(1) его участия в выражении интенциональности,
(2) противопоставленности его интерпретационного смысла объективно-фактологическому. Но данные понятия кардинально расходятся в аспекте субъекта этой интенциональности: по отношению к конкретному говорящему модус дискурса является социально объективированным, «рамочным» смыслом, который он вынужден учитывать при реализации собственной частной цели [17. С. 100-101]. Таким образом, формирование дискурсивного модусного смысла определяется не интенцией говорящего субъекта, а социально заданным типом дискурсивного осмысления действительности, в данном случае - его осмысления, заданного в дискурсе социального института права.
В соответствии с этой логикой дискурсивная картина мира формируется при отборе особых концептов и их особой интерпретации, в основе которой - цель дискурса и система транслируемых дискурсом ценностей. Так, диктумное содержание дискурса документа не востребует, например, концепт любовь, а концепт свобода реализует в нем не весь спектр своего общекультурного содержания. При этом выбранное для дискурсивного представления понятийное содержание (как составляющая дискурсивного диктума) ценностно ориентируется на основании особых модусов данного дискурса.
Объектом исследования является текст Конституции РФ как продукт жанровой реализации правового дискурса, а предметом - специфика представления в нем концепта свобода.
В лингвистических работах уже были получены некоторые результаты анализа исследуемого концепта в Конституции. Национально-культурная специфика его правового содержания, реализованного рус. свобода, англ. freedom и лат. libertas, отмечена в работе
А. Вежбицкой [4]. Помимо этого, проведен сопоставительный анализ данного концепта на материале русской, английской и французской Конституций [22]. Выявлено, что юридическая свобода - это «правовая возможность определенного поведения человека, в обязанности которого входит воздерживаться от совершения каких-либо действий, нарушающих свободу других лиц» [Там же. С. 14].
В данном исследовании Конституция рассматривается как ядерный жанр дискурса правового документа, что определяет специфику реализации рассматриваемого концепта.
Лингвистические исследования правового дискурса немногочисленны [23-27 и др.]. Лингвистический анализ текста Конституции в ряде работ такого типа занимает особое место [28-38]. В частности, рассматривается динамика языка права на основе текстов советских Конституций 1918 и 1936 гг. [34], риторические и жанровые особенности основных законов СССР и России [35], проводится диахронический анализ структурно-содержательных особенностей текстов Конституций Германии [36]. Синхронно сопоставительный аспект представлен сравнительным анализом переводов Конституции Российской Федерации на английский язык [37], а также жанрово-стилистической специфики текста Конституции США и ее перевода на русский язык [38].
Его философский и культурологический анализ представлен более развернуто в [39 и др.]. Подробный анализ правового дискурса с позиций юриспруденции встречаем в работах Н.Г. Храмцовой [40-49].
Цель статьи - выявить специфику реализации концепта свобода, заданную модусно-диктумной организацией правового дискурса и спецификой Конституции как его ядерного жанра.
Для ее выявления рассмотрим особенности дискурса правового документа (входящего в правовой дискурс), в рамках которого Конституция выступает как ядерный жанр, а также специфику дискурсивно-жанрового представления исследуемого концепта в Конституции.
Правовой дискурс - по его базовой цели - Н.Г. Храмцова определяет как особый тип социокоммуникативного взаимодействия,
реализуемый в ситуации институционального общения, подчиненного интенции государственноправового регулирования [49. С. 69, 99, 164].
По каналу связи правовой дискурс делится на письменный и устный [Там же. С. 182-183].
Конституция включается в состав письменных форм его реализации - правовых документов. Под документом понимается «письменный текст, исходящий из инстанций и от имени лиц, наделенных особыми полномочиями, выполняющий регулятивную функцию, содержащий общественно значимую информацию и оформленный в установленном порядке» [50. С. 142-143].
Конституция является регулятором права, выступая как ядерный правовой документ (основной закон).
Целью правового дискурса является государственно-правовое регулирование [49. С. 120, 125]. В Конституции как правовом документе, в силу его официального ядерного статуса, данная цель получает наиболее последовательную реализацию, что отражается в отборе правового диктума и его модусной интерпретации.
В результате такого отбора в правовом документе подлежат интерпретации только те содержательные компоненты, которые отражают объекты и способы правового регулирования; дискурс накладывает запрет на содержательные компоненты, такому регулированию не поддающиеся (дружба, счастье, горе, обида и под.). При этом концепт свобода в правовом документе реализуется крайне активно, но приобретает особую модусную конфигурацию.
Дискурсивная интерпретация правового диктума осуществляется на основании особого дискурсивного модуса, фиксирующего ценностные установки права (его идеалы).
Основанием активности идеологического ценностного компонента Конституции является наличие этического основания права, что подчеркивается в исследованиях по философии права. Так, С.И. Максимов отмечает, что детерминантой права является морально-идеальная составляющая, которая определяется интерсубъективным отношением одного человека к другому [51. С. 44-45]. В связи с этим в Конституции реализуется дискурсивно обусловленный модус этической оценки - как типовая ценностная установка правового дискурса, ориентирующая все объекты правового представления как соответствующие / не соответствующие моральноэтическим нормам. Влияние этического основания права на специфику организации содержания правового дискурса подтверждается, например, в исследовании Ю.В. Ильина и И.Ю. Смирновой, сдевавшим вывод о том, что домен суда и права появился в результате развития бытовых (т.е. жизненно важных, бытийных) понятий хороший / добрый и плохой / злой, которые находятся в отношениях оппозиции» [52. С. 67].
Дискурсивная обработка этических ценностей конкретизирует их и представляет в виде перечня законодательно закрепленных возможностей обыденного человека (получающего в дискурсе статус гражданина) и государства. Интерпретируемые указанным образом этические ценности становятся основанием правовой оценки, закрепляемой в установлении стандартизованных реакций на их нарушение (наказаний). В связи с этим в правовом дискурсе в качестве базового можно выделить модус правовой оценки, являющийся результатом дискурсивного переосмысления этической оценки, значимой для интерпретации свободы как общекультурного концепта.
В дискурсе правового документа его материализация, закрепленная в стабильных текстовых формах, обнаруживает действие модусов дискурса документа, с которым правовой дискурс взаимодействует на уровне целей.
Базовый модус дискурса документа И.В. Тубалова определяет как модус официальности [17. C. 240]. На этом основании модус дискурса правового документа определим как модус официальной правовой оценки - типовой ценностной установки правового дискурса, представляющей все объекты правового представления как обязательные для гражданина в силу их законодательной закрепленности. Письменная форма и социальный статус правового документа выступают при этом как формы его реализации. Таким образом, в дискурсе правового документа происходит официальная правовая обработка и письменная фиксация этико-моральных принципов, и в результате они предъявляются клиентам дискурса (термин, используемый В.И. Карасиком и другими для номинирования статусно-ролевой позиции субъекта институционального дискурса [53 и др.]) как обязательные к исполнению.
Дискурсообразующий статус свободы - как этически обоснованный культурой и дискурсивно обработанный концепт - основывается на том, что «ключевым принципом законотворческой деятельности является признание высшей ценностью прав и свобод человека и гражданина» [49. С. 100]: Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства (здесь и далее цитаты из Конституции РФ [54] даны курсивом). В тексте Конституции это проявляется в том, что само их построение представляет собой перечень разрешенных законом действий гражданина и государства (прав и свобод), запретов на совершение запрещенных законом действий (ограничивающих права и свободы) и необходимых с точки зрения закона действий (обязанностей).