С момента обнародования концепции демократизации ББВ, этот стратегический план США получает широкий резонанс в регионе. Лидеры арабских стран крайне негативно оценили эту американскую инициативу. Признавая, что демократизация необходима, арабские лидеры делали акцент на невозможности реформирования извне: эволюция должна происходить внутри общества, применительно к его особенностям, а не по заданному западному образцу. Недовольство и неприятие «глобальной демократической революции» в рамках региона объясняется рядом причин: попытка вмешательства во внутренние дела стран региона фактически нарушала их суверенитет; проект, в своём изначальном формате, не предусматривал разрешения арабо-израильского конфликта; макрорегион был сформирован американскими аналитиками из государств двух по многим параметрам несопоставимых регионов - Северной Африки и Ближний Восток. Кроме того, в проекте прослеживается деление арабских стран на «хорошие» и «плохие», по их степени дружественности к США.
Обсуждения программы на саммите «Большой восьмёрки» в июне 2004 проходили в отрыве от её реципиентов. Лидеры многих арабских государств, в том числе главные союзники США в регионе - Кувейт, Саудовская Аравия, Египет и Тунис - бойкотировали саммит, однако мнения относительно американской инициативы разделились. Так, министр иностранных дел Египта А. Махер высказался одобрительно в отношении декларации «Большой восьмёрки», в которой «было учтено много египетских замечаний, в частности, относительно внутренней природы этих реформ с учётом особенностей каждой отдельной страны». С другой стороны, премьер-министр Турции Р. Эрдоган выразил мнение, разделяемое другой частью лидеров стран региона: «Турция не может быть объектом реформирования в рамках предложенного американского проекта и не собирается выступать в роли образца для остальных ближневосточных стран, каждая из которых должна самостоятельно определять параметры проведения реформ» [7].
Однако были и позитивные прогнозы реализации инициативы G-8, которые относились, прежде всего к возможности разрешения арабо-израильского конфликта и проведении реформ, отвечающих мусульманским ценностям. Эти мнения были высказаны на 31-й сессии Организации Исламская Конференция, проходившей 14-16 июня в Стамбуле. Отмечалось, что реформы должны проводиться государствами региона самостоятельно, координируемые международными организациями, существующими на Ближнем Востоке. К инициативе США в этом контексте многие из министров иностранных дел были склонны относиться как к «катализатору» этих процессов, признавая недопустимость их влияния на политическую трансформацию региона, которая должна проходить поэтапно в течение длительного периода времени.
Инициатива США по демократизации Большого Ближнего Востока, позже трансформированная в программу «Большой Восьмёрки», получившую название «Партнёрство ради прогресса и общего будущего с регионом Расширенного Ближнего Востока и Северной Африки» действительно побудила арабские государства к реформированию своих политических систем. Так, в Саудовской Аравии состоялись первые за несколько десятилетий муниципальные выборы, а президент Египта инициировал принятие поправок в конституцию для создания системы демократических президентских выборов. Тем не менее из-за неоднородности региона, а также вследствие авторитарности большей части арабских режимов эти реформы носили скорее декоративный характер, получив, однако, одобрение со стороны западных лидеров.
Неприятие новой стратегии администрации Буша в арабском обществе продемонстрировало глубокие корни проблемы доверия, с которой Соединённые Штаты сталкиваются на Ближнем Востоке. Мусульмане очень скептически оценивают конечные намерения Вашингтона, учитывая многолетнюю политику США, направленную на поддержку авторитарных режимов в регионе. Арабам, в частности, было трудно поверить, что Соединённые Штаты серьёзно относятся к вопросу содействия свободе. Ближневосточное сообщество склонно оценивать поддержку Соединёнными Штатами самоопределения и защиты прав человека как неискреннюю в свете продолжающейся оккупации Израилем палестинских земель и расширения поселений на территории, которую палестинцы и международное сообщество считают частью будущего палестинского государства. Кроме того, решение США вытеснить Саддама Хусейна, легитимного президента Ирака, силой подтвердило негативное восприятие державы в регионе.
Хотя рамках «Большой восьмёрки» план относительно ББВ был значительно откорректирован, намерения США «трансформировать» макрорегион сообразно своим целям не потерпели существенных изменений с модификацией их внешнеполитической риторики. В 2006 году выходит статья отставного подполковника Национальной военной академии США Р. Петерса «Кровавые границы. Насколько лучше мог бы выглядеть Ближний Восток», в которой представлено неофициальное американское видение «правильных» границ на Ближнем Востоке как способа решения проблем региона: «самое главное табу в стремлении понять полный провал этого региона - не ислам, а «отвратительные-но-неприкосновенные» международные границы, к которым с благоговением относятся наши собственные дипломаты» [8]. Таким образом, политика США направлена на расшатывание существующих политических систем и последующее переформатирование национальных границ.
Однако усилия по демократизации Ближнего Востока не привели к ожидаемым результатам. Напротив, деятельность США в регионе усилила нестабильность, привела к развитию государственного индивидуализма из-за угрозы стабильности политических режимов. Неудача в создании лояльного режима в Ираке, а также причисление Ирана и Сирии к «оси зла» улучшило отношения между этими тремя государствами на основе общего антиамериканизма. Начиная с 2004 года растёт количество совершаемых в регионе терактов; активизировался исламский радикализм. Итак, чем больше США вмешивались в дела Большого Ближнего Востока, использовали политику двойных стандартов и выступали гарантом некоторых проамериканских режимов, тем сильнее росли в регионе антиамериканские отношения.
ГЛАВА 3. СОВРЕМЕННАЯ БЛИЖНЕВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА США
С приходом к власти демократа Барака Обамы расширяется антитеррористическая деятельность США, включая в себя киберпространство, «упреждающие удары» и более широкое применение «мягкой силы».
Ближневосточную политику администрации Б. Обамы можно условно разделить на 2 периода: первый, со времени вступления в должность и до 2010 года был связан в основном с проблемой арабо-израильского урегулирования. Израилю предложили вернуться к границам 1967 года, а арабский антисемитизм объяснили враждебной политикой страны [9]
Второй период, продолжающийся в настоящее время, определяется событиями «арабской весны». Революции в арабском мире привели к смене власти в Тунисе, Египте, Ливии и Йемене. На данный момент под угрозой падения находится режим Б. Асада в Сирии (что является официальной целью Вашингтона). Причины и предпосылки революций кроются в самих арабских обществах и их назревавших десятилетиями проблемах, однако несомненно, что США сыграли значимую роль в этих событиях, и эта роль в большинстве случаев только ухудшала ситуацию.
По мнению многих экспертов, поскольку план ББВ встретил сопротивление со стороны арабского мира, включая как правительства стран региона, так и их население в целом, США решили действовать согласно проверенной методики «цветных революций». Доказательств участия США в событиях «Арабской весны» примерно столько же, сколько и опровержений этого, но если обратиться к фактам, то можно отметить следующее. В ряде стран региона велась информационная война с применением новых интернет-технологий, а в свержении ливийского лидера Муаммара Каддафи принимали участие не только африканские наёмники, но и войска специального назначения стран НАТО и Иностранный легион.
Так, одним из примеров может служить история сотрудничества США с исламистами. Осуждая политику Израиля в регионе, Вашингтон оказывал систематическую многолетнюю поддержку оппозиционным движениям с самой разной идеологией. В частности, финансовая и техническая помощь оказывалась Госдепартаментом США находившимся под запретом до 2005 года движению «Братья-мусульмане», которое было причислено к «умеренным исламистам», а в докладе ЦРУ за 2006 год указывается, что «Братья-мусульмане» обладают «внушительным внутренним динамизмом, организацией и умением работать со СМИ» [27]. После конституционной реформы в Египте в 2006 году «Братья-мусульмане» получили возможность оказывать социальные услуги населению: на их средства открывались больницы, школы и детские сады. Разумеется, это была не конечная цель их деятельности. Многие эксперты в этот период отмечали: «режим Мубарака, предоставив «Братьям-мусульманам» решать многие социальные проблемы, стал фактически «инкубатором исламизма»» [17, с. 84].
Создание таких структур «с нуля» достаточно трудоёмко и долговременно в идеологическом плане, поэтому сотрудничество строилось с уже существующими группировками политических элит, занимающими промежуточное положение между интересами Запада, прозападными группировками политических элит и традиционным исламским обществом. Такую роль на Ближнем Востоке могли играть только «исламские партии».
Учреждённый в 2007 году «Проект по демократии на Ближнем Востоке», одним из идеологов которого стал Марк Палмер, известный архитектор «бархатных революций», выпустил доклад «Стратегия вовлечения политического ислама», в котором, в частности, говорилось: «Есть четыре основания для вовлечения исламистских партий в политические процессы переформатирования: a) сбор информации: диалог с различными оппозиционными группами с целью оценки политических условий на месте; b) публичная дипломатия: смягчение существующих антизападных настроений; c) интересы продвижения демократии: содействие более эффективному мирному противостоянию авторитарным режимам, содействие объединению групп разной идеологической окраски; d) интересы безопасности: вовлечение популярных исламских движений - способ предупредить замещение авторитарных режимов нежелательными силами; в случае свободных выборов исламисты получат максимальное преимущество, и к этому нужно готовиться заранее. Процесс вовлечения может осуществляться параллельно на неофициальном и публичном уровне» [28].
Исходя из этого, США рассматривали вариант прихода к власти в государствах региона исламистов вместо лояльных к Вашингтону авторитарных лидеров. Например, смещение ХосниМубарака, негативно настроенного по отношению к планам администрации Обамы по ликвидации сирийского и иранского режимов, было скорее выгодно, даже с учётом его достижений в области борьбы с терроризмом и прочих заслуг перед западными союзниками.
Аналогичная ситуация наблюдалась в государстве-«пионере» «арабской весны» - Тунисе: после свержения Бен Али на парламентских выборах 89 из 217 мест получает исламистская партия «Ан-Нахда», по отношению к которой многие американские аналитики высказывались относительно дружелюбно, и подчёркивали необходимость «строить отношения с Ан-нахда, внимательно отслеживая признаки того, что партия отходит от демократии» [10].
В ходе арабских революций 2010-2011 гг. США занимают осторожную позицию: осуждая действия официальных властей, направленные на разгон демонстраций, а после - и военные операции против повстанцев, Вашингтон, однако, не предпринимает активных действий.
Показателен в этом плане ливийский кейс, обнаруживавший некоторое сходство по политической риторике с иракским времён Саддама Хусейна. Ливия, официально включённая Вашингтоном в список стран, принадлежащих к «оси зла», по мнению властей США, также нуждалась в освобождении от многолетней диктатуры, привлечению к ответственности правящей верхушки, нарушающей права человека и погрязшей в коррупции… и, как итог - в импорте демократии.
Тем не менее в ситуации с Ливией, где военная кампания против официальной власти была легитимирована резолюцией СБ ООН для предотвращения нарушений и защиты прав человека и мирного населения, США остались в стороне, предоставив возможность играть главные роли в боевых действиях своим союзникам по НАТО. Причём после ликвидации Каддафи Вашингтон неоднократно подчёркивал неготовность финансировать реконструкцию Ливии, поддержка нового правительства которой должна осуществляться, по мнению администрации Обамы, за счёт европейских партнёров по Средиземноморскому союзу [12].
Достаточно жёсткая, идеологически мотивированная позиция в отношении авторитарных властей государств, затронутых «арабской весной» в ближневосточной политике США сочетается с традиционной поддержкой лидеров остальных стран региона. Американское правительство активно поддерживает многие монархии Ближнего Востока - Бахрейне, Саудовской Аравии, Иордании и Марокко, несмотря на их не соответствующую западных стандартам внутреннюю политику. Показательным является тот факт, что США, наряду с Саудовской Аравией, в 2012 году стали посредниками в официальной (и отнюдь не демократической) передаче президентской власти в Йемене, когда на смену действующему президенту Салеху пришёл его соратник, вице-президент АбдРаббо Мансур Хади.