парадигматический и синтагматический аспекты фразеологии
Ф.А. Краснов - канд. филол. наук, проф.
The solution of long-term linguistic polemics about phraseology linguistic nature is offered: it is a population of steady reproduced combinations of words in any combinations of lexical units. This issue is offered to be solved on the basis of syntagmatic and paradigmatic regularities to which the lexicon is connected. In this connection two aspects of phraseology are selected - syntagmatic and paradigmatic.
1. Предмет и объект фразеологии
В современном языкознании не сложилось единого понимания предмета и объекта фразеологии. Но всё множество и разнообразие точек зрения на природу фразеологии при известном ограничении может быть сведено к двум основным концепциям.
Согласно одной из них, объект фразеологии составляют только устойчивые воспроизводимые сочетания слов. Такое понимание нашло отражение в подавляющем большинстве вузовских учебников и учебных пособий по современному русскому языку. В пособии "Современный русский язык" [18] фразеология определяется как "наука, занимающаяся исследованием смысловых и структурных свойств фразеологических единиц, изучающая причины их возникновения в системе языка и особенности употребления в речи, а "фразеологические единицы - это устойчивые, постоянные по своему компонентному составу, воспроизводимые единицы языка, обладающие единым, целостным значением" [18, с. 120].
В учебнике Н.М. Шанского, В.В. Иванова "Современный русский язык" подчеркивается: "Необходимо четко отграничить фразеологизмы, с одной стороны, от свободных сочетаний слов, а с другой стороны, от отдельных слов" [22, с. 68] и дается такая формулировка: "фразеологический оборот - это воспроизводимая единица языка из двух или более ударных компонентов словного характера, целостная по-своему значению и устойчивая в своем составе и структуре" [22, с. 68].
Вторая концепция построена на признании объектом фразеологии любых сочетаний слов данного языка. Раскрывая содержание фразеологии как особого раздела языкознания, изучающего лексическую сочетаемость слов, О. С. Ахманова, Э.М. Медникова, С. А. Григорьева разъясняют это так: "как слова естественно сочетаются друг с другом в обычном употреблении, какие ограничения накладываются на эти сочетания языком и какие изменения происходят во фразеологической сочетаемости слов данного языка в процессе его развития" [1, с. 94] .
Как видим, объект фразеологии понимается по-разному. Одни лингвисты включают в объект только устойчивые сочетания слов, другие - любые сочетания слов языка.
Это требует своего объяснения. Но предварительно следует отметить и то обстоятельство, что среди фразеологов, разделяющих первую концепцию, также нет единства. Одни ученые ограничивают объект фразеологии лишь такими устойчивыми сочетаниями слов, которые представляют собой семантически преобразованные соединения слов и соотносимы со словом и получили названия номинативных единиц. Эту точку зрения развивают А.М. Бабкин, В.П. Жуков и др. Другие фразеологи расширяют объект фразеологии за счет семантически преобразованных устойчивых сочетаний, соотносимых не только со словом, но и с предложением (А.В. Кунин, А.Д. Райхштейн и др.), т.е. фразеология, кроме номинативных, включает в свой состав и коммуникативные единицы. Третьи еще более раздвигают рамки фразеологии, включая не только семантически преобразованные сцепления слов, но и все прочие устойчивые сочетания, которым свойственна воспроизводимость. На этом основании Н.М. Шанский, наряду с фразеологическими сращениями, единствами и сочетаниями, выделяет фразеологические выражения, которые "не только являются семантически членимыми, но и состоят целиком из слов со свободными значениями" [22, с. 84].
Поэтому, определяя объект фразеологии, он подчеркивает: "Отнесение тех или иных образований к фразеологическим явлениям или, напротив, выведение их за пределы фразеологических оборотов обусловливается не тем, номинативные это единицы или коммуникативные, а тем, извлекаются ли они из памяти целиком или творятся в процессе общения" [22, с. 3]. Эта точка зрения в настоящее время разделяется большинством языковедов. Она принята современными вузовскими учебниками и учебными пособиями.
В.Н. Телия, обобщая обзор современных толкований фразеологии, подытоживает: "Некоторые авторы включают в объем фразеологии только два класса - идиомы и фразеологические сочетания, другие - ещё и пословицы и поговорки. К этому добавляют иногда речевые штампыи различного рода клише, а также крылатые выражения. Все эти типы единиц объединяются по двум признакам: несколькословность (следовательно, - раздельнооформленность) и воспроизводимость. Иными словами, широкий объем фразеологии можно определить как все то, что воспроизводится в готовом виде, не являясь словом" [20, с. 58].
Однако основное различие в понимании объекта фразеологии связано с отнесением к последнему только устойчивых сочетаний или любых сочетаний слов. На этом различии и построены две разные фразеологические концепции. Они нередко воспринимаются как непримиримые, исключающие одна другую. Но они имеют равные основания для своего существования, так как построены на учете закономерностей функционирования языка, объективно заложенных в самом механизме языка. Это, как известно, законы синтагматики и законы парадигматики.
2. Структурная организация языка
В основе структурной организации языка лежат синтагматические и парадигматические отношения его элементов. Эти отношения, интерпретированные как законы сочетания и законы чередования, усилиями языковедов ярко продемонстрированы на фонологическом материале. Но "не только звуки - все единицы языка подчиняются двум типам законов: все они закономерно чередуются и закономерно сочетаются. Эти законы в основе своей однотипны для всего языка, только в морфологии и синтаксисе, в словообразовании и лексике они проявляются более сложно, чем в фонетике" [15, с. 3].
Сложнее всего эти законы представлены в лексике, что объясняется как практической беспредельностью лексической массы, так и тем, что в слове чрезвычайно сложно перекрещиваются две системы: лексическая и семантическая, в результате чего лексические отношения не проступают так прозрачно, как фонологические.
Однако тот факт, что слова связаны синтагматическими и парадигматическими отношениями, был отмечен еще Фердинандом де Соссюром, основателем учения о парадигматике и синтагматике. Он писал: "с одной стороны, слова в речи, соединяясь, друг с другом, вступают между собою в отношения, основанные на линейном характере языка, который исключает возможность произнесения двух элементов одновременно... Эти элементы встраиваются один за другим в потоке речи. Такие сочетания, имеющие протяженность, можно назвать синтагмами...
С другой стороны, вне процесса речи слова, имеющие между собой что-либо общее, ассоциируются в памяти так, что из них образуются группы, внутри которых обнаруживаются весьма разнообразные отношения. Так, слово enseignement "обучение" невольно вызывает в сознании множество других слов (например, enseigner "обучать", renseigner "снова учить" и др. или armement "вооружение", changement "перемена" и др. или education "образование", appentissage "учение" и др.), которые той или иной чертой сходны между собою.
Нетрудно видеть, что эти отношения имеют совершенно иной характер... Они не опираются на протяженность, локализуются в мозгу и принадлежат тому хранящемуся в памяти у каждого индивида сокровищу, которое и есть язык. Эти отношения мы будем называть ассоциативными отношениями"[19, с. 155-156].
В дальнейшем, освобождаясь от психологизма Ф. де Соссюра, лингвисты заменили термин ассоциативные отношения на термин парадигматические отношения.
Синтагматические и парадигматические отношения - это онтологические свойства элементов языка. Любой языковый элемент способен вступать в линейную, протяженную связь с другими элементами, в то же время любой элемент языка находится в отношениях оппозиции (противопоставления) к другим подобным элементам, что регулируется синтагматическими и парадигматическими законами каждого конкретного языка.
Законы синтагматики и законы парадигматики находятся в постоянном взаимодействии, обусловливая друг друга. Но вместе с тем, они характеризуются качественной определенностью, что имеет принципиальное значение при анализе языка и выделении его единиц. Известно, что фонемы в различных фонологических школах представляют собой неодинаковую сущность. Это различие обусловлено главным образом тем, что принимается за определяющее при идентификации фонологических единиц: законы синтагматики или законы парадигматики. Московская фонологическая школа единственная, которая исходит из парадигматических начал, изучая парадигматику звуковых единиц. Для нее фонема - результат обобщения позиционно чередующихся звуков. Московская фонема принципиально отличается от фонем, которые отождествляются другими фонологическими школами [15].
Фразеологические единицы также могут выделяться на основе парадигматических закономерностей и синтагматических. И объект фразеологии будет по-разному определяться в зависимости от того, что будет определяющим - синтагматика или парадигматика. Если за определяющее берется парадигматическое начало, то неизбежно будут выделены устойчивые сочетания слов, поскольку они функционируют в языке как целостные единицы наряду с отдельными словами, будучи связанными с ними различного рода оппозициями. Ср.: бить баклуши - бездельничать, кот наплакал - мало, лить пули - лгать и т. п.
Если на первом плане стоят синтагматические отношения, то, естественно, возникает необходимость в анализе закономерностей сочетаемости слов как во фразеологически связанном значении, так и в обычном, свободном употреблении. Противоестественным было бы, например, рассматривать характер связи компонентов в устойчивом сочетании закинуть удочку (в знач. "осторожными разговорами разузнать, выяснить что-либо"): "Когда моя матушка начала уже забрасывать удочку на тот счет, что с моими способностями мне не мешало бы поступить в Кадетский корпус, дядя вдруг остановился и в изумлении расставил руки" (Чехов. Тайный советник); не учитывая связей компонентов сочетания закинуть (забросить) удочку в знач. "опустить, погрузить в воду для ловли рыбы": (/Антон/ усердно насаживал червяков, шлепал по ним рукою, плевал на них и даже сам закидывал удочку, грациозно наклоняясь вперед всем корпусом (Тургенев. Дворянское гнездо); и связи слов в сочетании в значении "кинуть бросить куда-нибудь (обычно резким движением, с силой). В таком случае трудно не согласиться с мнением М.М. Копыленко и З.Д. Поповой, развивающих синтагматическую фразеологию: "если фразеология возьмет на себя изучение лишь узкого круга сочетаний лексем, вычлененных по тому или другому критерию, это искусственно разорвет не только единый объект изучения (сочетания лексем), но даже полисемию внутри одного сочетания" [13, с. 38].
3. Синтагматический и парадигматический аспекты фразеологии
Они закономерно вытекают из истории становления фразеологической науки. Первоначально складывается парадигматический аспект фразеологии. Указывая на необходимость включать "идиоматизмы", "речения", "фразесы", наряду с отдельными словами, в словари русского языка, М.В. Ломоносов подходит к ним с позиций парадигматики. Он первый почувствовал близость устойчивых оборотов речи словам.
А.А. Потебня впервые ставит вопрос о знаковом характере фразеологических единиц, хотя и решает его в психологическом плане. Отмечая воспроизводимость "ходячих" выражений, А.А. Потебня объясняет это свойство наличием в них "внутренней формы", которая обладает огромной жизненной силой [17].
Отчетливо парадигматический подход к фразеологии наблюдается у И.А. Бодуэна де Куртенэ. Говоря о характере фразеологизмов, он отмечает в них в отличие от свободных словосочетаний "автоматическое повторение", "отсутствие языкового творчества" [3].
Ф.Ф. Фортунатов и его ученики ставят вопрос об изучении устойчивых сочетаний с точки зрения грамматической и семантической слитности. "Слитные речения" (типа железная дорога) подобно слитным словам семантически неразложимы, но с точки зрения формы они являются не отдельными словами, а словосочетаниями.
С позиций парадигматики решается вопрос о фразеологии и зарубежными лингвистами. Так, Ш. Балли для определения фразеологического материала предлагает "принцип идентификации". При определении фразеологического единства "самым общим признаком, - считал Балли, - который заменяет собой все остальные, является возможность или невозможность подставить вместо оборота одно простое слово - идентификатор" [2, c. 100]. Сущность "принципа идентификации" заключается в следующем. К слову (или последовательности слов) подбираются синонимы, затем для синонимического ряда определяется логический эквивалент, который сам по себе не является фактом языка, а только средством описания.
Алан Гардинер устойчивые сочетания подводит под языковые единицы в отличие от свободных сочетаний слов, которые квалифицируются как речевые. "Что такое "фразы"?... Это термин "языка" или "речи""? - спрашивает он и отвечает: "Если это термин "речи", то он соответствует немецкому Wortgryppe (словосочетание) и может использоваться для обозначения любой ad hoc комбинации тесно связанных слов, которые могут быть продиктованы фантазией или потребностями говорящего. Если это термин "языка", то тогда он должен быть ограничен комбинациями слов, которые язык так тесно сплотил вместе, что невозможны никакие варианты их. В этом последнем случае термин "фраза" можно будет соотносить только со стереотипными выражениями вроде комбинаций in order to, of course, take stock, of, habe recourse. Я склонен думать, что было бы лучше ограничить термин "фраза" такими фиксированными выражениями, а комбинации слов, подобные this inconstitutional act, называть "словесной группой" или просто "группой". Таким образом, "фраза" стала бы лишь термином "языка", а "группа" - лишь термином "речи"" [8, с. 9-20].
Отнесение устойчивых (стереотипных) сочетаний к языку, а свободных - к речи свидетельствует о парадигматическом подходе к фразеологии.
4. Фразеология как особая лингвистическая дисциплина