Она складывается в советском языкознании в 40-х годах, когда выходят работы В.В. Виноградова "Основные понятия русской фразеологии как лингвистической дисциплины" [4] и "Об основных типах фразеологических единиц в русском языке" [5].
В.В. Виноградов, развивая учение русских языковедов А.А. Потебни, И.И. Срезневского, Ф.Ф. Фортунатова, А.А. Шахматова и др., зарубежных лингвистов Ш. Балли, А. Сеше и др., строит фразеологическую концепцию на парадигматических началах. Обе работы посвящены главным образом вопросу разграничения основных типов семантических единиц с точки зрения слитности их компонентов. В.В. Виноградовым были выделены три типа таких единств: фразеологические сращения, фразеологические единства и фразеологические сочетания. Последние делятся на два вида "...среди тесных фразеологических групп, образуемых реализацией так называемых несвободных значений слов, среди фразеологических сочетаний выделяются два типа фраз: аналитический, более расчлененный, легко допускающий подстановку синонимов под отдельные члены выражения, и более синтетический, близкий к фразеологическому единству" [6, с. 160].
Выделение аналитических фразеологических сочетаний связано с синтагматическим аспектом фразеологии. В парадигматическую связь с отдельными словами как целостные единства они не вступают. Лишь один из компонентов в них с фразеологически связанным значением вступает в оппозицию с другими словами. В.В. Виноградов говорит о возможности "синонимической подстановки и замены" таких компонентов. Например, во фразеологическом сочетании скоропостижная смерть первый компонент вступает в парадигматические отношения со словами внезапная, неожиданная и др.
Однако В.В. Виноградов и фразеологические сочетания рассматривает в парадигматическом аспекте. Это вытекает из того, что он подводит их под воспроизводимые единицы языка. "Во фразеологических сочетаниях синтаксические связи вполне соответствуют живым нормам современного словосочетания, - пишет он. - Однако эти связи в них воспроизводятся по традиции. Самый факт устойчивости и семантической ограниченности фразеологических сочетаний говорит о том, что в живом употреблении они используются как готовые фразеологические единицы - воспроизводимые, а не вновь организуемые в процессе речи" [6, с. 160].
Отдавая предпочтение парадигматическому аспекту фразеологии, В.В. Виноградов говорит о необходимости и второго, синтагматического аспекта "...проблема фразеологии приобретает все более острый интерес. Один путь решения этой проблемы уже указан в работах К. Бругмана, Г. Пауля, Ш. Балли, Сешеа, Есперсена, Бодуэна де Куртенэ, А.А. Шахматова и некоторых других лингвистов. Этот путь, пока еще никем не пройденный, путь исследования и разграничения основных типов семантических единств, более сложных, чем слово ("фраз", "идиом", "тесных фразеологических групп", "устойчивых, неделимых или неразложимых словосочетаний", "фразеологических единиц"). Однако есть и иной путь, на который еще не вступила наука о языке, - это путь изучения структуры, разных видов значений слова с целью выделения таких категорий словесных значений, которые лежат в основе различных процессов фразообразования. Оба эти пути неизбежно в какой-то точке пересекутся и сойдутся" [5, с. 119].
Таким образом, процессы фразообразования, типы фразеосочетаний определяются различными "категориями словесных значений". Изучение этих типов фразеосочетаний и является основной целью синтагматической фразеологии.
Парадигматический аспект осмысления фразеологии предшествует синтагматическому, поскольку, по словам В.В. Виноградова, "живая языковая практика тяготеет к непосредственному охвату целостного значения словесной группы и её традиционной формы" [6, с. 160].
5. Упрочение парадигматического аспекта
Дальнейшее развитие фразеологической науки приводит к тому, что из объекта фразеологии "изгоняются" одна за другой различные области сочетаний слов, которые не подводятся по каким-либо параметрам под парадигматическое противопоставление отдельным словам или слову вообще. Так, например, были поставлены под сомнение фразеологические единицы, которые В.В. Виноградов назвал фразеологическими сочетаниями. Л.П. Ефремов выразил это следующим образом: "Немало сомнений в принадлежности к фразеологии вызывают словосочетания, известные под названием "фразеологических". Ведь определенной устойчивости "фразеологического" сочетания, порожденной ограниченной и даже единичной сочетаемостью одного его компонента, противостоит сохранение за этим компонентом отдельного самостоятельного значения" [10, с. 121].
И в настоящее время ряд языковедов подводит под фразеологию только такие устойчивые сочетания слов, которые парадигматически соотносимы со словом.
6. Синтагматический аспект фразеологии
Он стал предметом внимания лингвистов лишь в конце 60-х годов, но истоки его лежат значительно глубже. Первым, кто осмыслил сочетаемость слов как предмет фразеологии и дал такому пониманию научно-лингвистическое толкование, был Е.Д. Поливанов. Он стремился определить место, занимаемое фразеологией как лингвистической дисциплиной, в системе наук о языке, и поставил её в такое же положение по отношению к лексикологии, какое синтаксис занимает по отношению к морфологии "...Возникает потребность, - пишет он, - в особом отделе, который... был бы соизмерим с синтаксисом, но в то же время имел бы в виду не общие типы, а индивидуальные значения конкретных словосочетаний - подобно тому, как лексема имеет дело с индивидуальными (лексическими) значениями данных слов. Этому отделу языкознания, я и уделяю наименование фразеологии" [16, с. 61].
Таким образом, лексика изучает значения отдельных слов, а фразеология - значения словосочетаний независимо от степени семантической слитности последних. Предметом фразеологии, следовательно, являются все словосочетания каждого конкретного языка. Степень семантической слитности в таком случае может учитываться лишь для определения типов словосочетаний, а не предмета фразеологии как науки.
Ещё более определенно эту идею выразил Г.О. Винокур. Все учение о языке он представил в следующей системе.
I. Звуки. Фонетика (для письменной речи - также орфография).
II. Формы. Грамматика:
а) морфология (общее учение о словах как формах);
б) словоизменение (учение об элементах, служащих для сочетания слов как форм);
в) синтаксис (учение о законах сочетания слов как форм).
III. Знаки. Семасиология:
а) словообразование (учение о частях слов как знаках частичных идей);
б) лексикология (учение об отдельных словах как знаках полных идей);
в) фразеология (учение о законах сочетания слов как таких знаков) [7, с. 218].
Таким образом, фразеология, в понимании Г.О. Винокура, - это наука о сочетаниях слов. В его фразеологической концепции находит выражение синтагматический аспект фразеологии. Это тот "иной путь" изучения и описания фразеологии языка, о котором говорил В.В. Виноградов, - "путь изучения структуры разных видов значений слова с целью выделения таких категорий словесных значений, которые лежат в основе различных процессов фразообразования".
7. Понимание фразеологии как науки о сочетаемости лексем
Этот аспект фразеологии развивается в 60-е годы целым рядом ученых. Вполне аргументированной представляется точка зрения, отстаиваемая в работах М.М. Копыленко и З.Д. Поповой [13, 14]. Их фразеологическая концепция направлена главным образом на определение и описание типологии фразеосочетаний.
Типы фразеосочетаний определяются в зависимости от типов семем, которые обозначаются лексемами, входящими в эти сочетания. При этом термин лексема, вслед за Н.И. Толстым, употребляется для обозначения звуковой стороны слова, а термин семема - для обозначения смысловой. Отправляясь от учения В.В. Виноградова, М.М. Копыленко и З.Д. Попова различают пять типов семем. Две разновидности семем являются денотативными, они отражают экстралингвистическую сущность непосредственно. Одна из них (Д1) является первичной и характеризуется прямым соответствием с денотатом, известным носителям языка из опыта, и узнается вне контекста. Например, рукав, нос, гасить (об огне). Другая семема (Д2) - вторичная, она обозначит денотат по сходству с другим денотатом например, рукав (реки), нос(корабля), гасить (известь).
Три семемы коннотативные, они являются фразеологически связанными и создаются лишь во фразосочетании (по терминологии В.В. Виноградова, это фразеологически связанные значения). Такие семемы не отражают денотат непосредственно. Как правило, в языке имеются другие лексемы, обозначающие ту же семему.
Коннотативная семема может быть логически связана с денотативной той же лексемы, мотивирована ею. Например, куриная память - память, как у кур (мотивация очевидна). Эта семема (К1) может быть выражена иной лексемой (плохая память). Этим она отличается от семемы Д2. Таким образом, одна и та же семема выступает и в лексеме куриная, и в лексеме плохая.
Семема К2 не имеет никакой логически мотивированной связи с денотативной семемой. М.М. Копыленко иллюстрирует ее примером по пьяной лавочке (причем тут лавочка?).
К3 - это семемы, которые выражаются лексемами, не имеющими никаких других семем, кроме данной: дать стрекача, дубина стоеросовая и др.
Авторы отметили 15 типов двулексемных и 35 трехлексемных фразеосочетаний, теоретически возможных и реально встречающихся в современном русском языке. Эти сочетания реализуются разной степенью устойчивости и идиоматичности.
Вот как характеризуются различные типы двулексемных фразеосочетаний самими авторами.
Тип ДIДI - это "так называемые "свободные" сочетания" [13, с. 42]: сирень цветет, дети учатся, поехали отдыхать и др.
Сочетания типа Д1Д2 "многие фразеологи также относят к числу "свободных". Однако второй компонент крайне необходим для точного понимания семемы Д2": научный аппарат, грудная клетка, борода лопатой.
В сочетаниях типа Д2Д2 "степень семантической неделимости и устойчивости усиливается ввиду того, что ни одна из семем не является первичным отражением экстралингвистической сущности" [13, c 44]: авторский лист, английская соль, живая газета, зеленая улица, сестра милосердия и др.
К типу Д1К1 "принадлежит большое количество глагольно-именных сочетаний, в которых глагол сохраняет лишь наиболее общие семантические признаки процесса.., а существительное несет денотативный смысл, называя совершаемое действие" [13, с. 44]: сделать карьеру, впасть в противоречие, принять на веру, оставить в покое и др. Реже встречаются сочетания этого типа из прилагательных с существительными: куриная память, волчий аппетит и др.
Сочетания типа Д2К1 не имеют широкого распространения, ввиду "относительной редкости семемы Д2" [13, с. 45]: довести до сведения, отлегло от сердца, сердце упало, стоять над душой и др.
Сочетания типа К1К1 "хорошо сохраняют мотивированность обоих компонентов" [13, c. 46]: закинуть удочку, махнуть рукой, сгущать краски, белая ворона и др.
В сочетаниях типа Д1К2 "одна семема полностью сохраняет свой предметно-логический характер, другая утратила всякую связь с денотативной семемой своей лексемы. Они обладают высокой степенью идиоматичности" [13, c. 47]: на дружеской ноге, друг ситцевый, с молодых ногтей, всеми печенками, реветь белугой, молчать в тряпочку и др. Сочетания типа Д2К2 очень редки в русском языке: на широкую ногу, аттическая соль.
В сочетаниях типа К1К2 "одна семема сохраняет мотивированную связь с денотативной семемой той же лексемы, другая мотивации не имеет" [13, c. 47]: остаться на бобах, беситься с жиру, пороть горячку и др.
В сочетаниях типа К2К2 "обе семемы равно немотивированы" [13, c. 48]: до морковкина заговенья, мелким бесом.
В сочетаниях типа Д1К3 компонент К3 несет содержательную определенность и может иметь синонимы среди денотативных семем: закадычный /хороший, близкий, верный/ друг, трескучий /сильный, крепкий/ мороз, кромешная /полная, непроглядная/ тьма и др.
Фразеосочетания типа Д2К3 отличаются от предыдущего типа тем, что в них компонент К3 теряет свою определенность, хотя эту семему еще можно выразить отдельным словом: обетованная земля /благодатное место, счастливый край/, тарабарская грамота /бестолковое, бессмысленное письмо, документ/.
В типе фразеосочетаний К1К3 "семема К3 отдельного толкования уже не имеет: сочетание толкуется только в целом" [23, c. 49]: дать стрекача /убежать/, дать маху /ошибиться/.
Сочетание К2К3 может быть "интерпретировано только целиком, причем без всякой связи с какими бы то ни было денотативными семемами" [23, c. 49]: у черта на куличках, без сучка без задоринки.
Сочетания типа К3К3 "приближаются к сложным словам, так как их части отдельного бытия не имеют" [23, c. 49]: гог и магог, ничтоже сумняшеся.
Таким же образом характеризуются и трехлексемные фразеосочетания, которых насчитывается, естественно, больше, так как те же пять типов семем образуют сочетания по три компонента.
Фразеологическая концепция, представленная в работах М.М. Копыленко и З.Д. Поповой, является по своему существу синтагматической, поскольку стремится раскрыть различные процессы и типы фразеосочетаний, в основе которых лежат разные виды значений слова. На перспективность этого пути решения фразеологической проблемы в свое время указывал, как мы видели, акад. В.В. Виноградов, он предсказывал, что оба пути решения проблемы фразеологии "неизбежно в какой-то точке пересекутся и сойдутся". Нетрудно заметить, что это пересечение и сближение начинается с семемы Д2 и усиливается при анализе коннотативных семем. Насколько прочно и перспективно это сближение покажет более тщательный анализ "точек пересечения".
8. Единая фразеологическая концепция с выделением двух аспектов: синтагматического и парадигматического
фразеология лингвистический синтагматический парадигматический
Это построение особенно важно при лингвистическом анализе художественного текста. Еще в 50-х годах при фразеологическом анализе художественных произведений лингвисты тяготели к синтагматическому аспекту, хотя в теории пропагандировали парадигматическую фразеологию. Так, большое внимание синтагматической фразеологии при анализе художественного текста уделял А.И. Ефимов. В статье "Фразеологический состав повести Карамзина "Наталья, боярская дочь"" [9] он прослеживает семантические процессы, происходящие в словах при включении их в новые фразеологические связи. В центре внимания у него - фразеологическая модель с родительным качественного определения. Отмечается, что характер семантических процессов зависит от того, какая лексика используется "в рамках той или иной фразеологической модели" [9, c. 82]. Так, "при сочетании слов предметного характера с отвлеченными" конкретное значение первых сменяется абстрактным [9, c. 82]. Это наблюдение иллюстрируется такими примерами: "груз памяти", "секира правосудия", "секира наказания", "кинжал мести", "меч правосудия", "меч правды", "меч истребления", "кипарисы любви", "крылья воображения", "пламя воображения", "пламя очищения", "пламя усердия" и пр. В статье прослеживается фразеологическая обусловленность значений слов цвет, блеск, предмет, театр, рука, лицо, слеза, луч, сын, мать, венец, море, мрак, свет, магазин, весна, плод, бог, рыцарь, меч, поле, змея и др. Ср.: "феатр славы", "феатр своеволия и народных унижений", "феатр добродетелей", "феатр ужасов", "весна жизни", "весна замужества", "змея сердечных горестей", "змея сердец", "море неописуемого блаженства", "море страшных огорчений" и т.д.