Примерно в то же время, в феврале 1700 г., на реке Каменке началось строительство «водяного железного завода». Строили его Иван Астраханцев и плотинный мастер Ермолай Яковлев. Этот завод возводился значительно успешнее Невьянского и был пущен в работу на два месяца раньше. Первый чугун из каменской домны был выпущен 15 октября 1701 г., а в конце года из него отлили первые орудия. Таким образом, 1701 г. считается годом начала уральской металлургии.
Каменский завод строился силами приписанных к нему крестьян ближайших слобод и острогов Тобольского уезда на заимке Далматова монастыря, где уже в XVII в. существовало кустарное производство сыродутного железа в небольших домницах. Вместо оплаты крестьяне освобождались от всех податей -- денежного и хлебного оброка. Расценки в начале XVIII в. были следующие: 3 к. конному и 2 к. пешему за день работ летом. С 1713 г. расценки увеличились в два раза. Это было связано с тем, что примерно в два раза выросли цены на хлеб (в результате проведения денежной реформы и фактической девальвации русского рубля).
Завод строился с февраля 1700 г. по октябрь 1701 г., т. е. 20 месяцев или 500 рабочих дней. Были возведены плотина, доменная печь из кирпича, молотовая «фабрика» с двумя кирпичными горнами, кузница, ряд вспомогательных сооружений, амбаров и сараев. Кроме того, для мастеровых был создан целый поселок при заводе. Первая очередь завода обошлась казне в 5 тыс. р. 75 к. В 1702-1704 гг. под руководством Христофора Левенфейна была построена вторая очередь Каменского завода, предназначенная для «пушечного, мортирного и гаубищного литья». Была сооружена еще одна домна, молотовая на два горна, водяная «сверлельна» для пушек, ряд подсобных сооружений. Всего, по подсчетам Геннина, Каменский завод, обошелся казне к 1724 г. в 9 042 р.18 к. Если учесть, что на 90 % эта сумма покрывалась неоплаченным трудом крестьян за их оброки государству, то следует признать, что казенное строительство того времени не требовало больших капиталовложений. Стройматериалы, железо тоже получали в качестве налога, безденежно. Наличными деньгами оплачивался лишь наемный труд немногих служащих и мастеровых [17, с. 144-156].
Строительство крупных предприятий частным лицам обходилось значительно дороже, примерно в 250 тыс. р. Способных выложить такие деньги было немного. Поэтому правительству Петра приходилось сколачивать целые купеческие компании для заведения предприятий, снабжать их казенными субсидиями, поощрять различными льготами и привилегиями.
Значение военной продукции, которую выпускал Каменский завод, было особенно велико в первые годы XVIII в. после поражения под Нарвой, где Россия потеряла всю свою артиллерию (150 орудий). В 1701 г. На Каменский завод прислали оружейного мастера Никифора Пиленко и 49 рабочих для производства ружей, фузей и мушкетов. Для литья пушек отправили нанятого в Курляндии пушечного литейщика Эрика Депре. В 1702 г. Каменский завод выпустил 182 пушки, в 1703 г. -- 572, в 1704 г. -- 65, а в 1705 г. -- 35, возмещая сокращение выпуска пушек возрастающим количеством ядер, бомб и гранат. За 1702-1705 гг. здесь было отлито 854 орудия. В апреле 1703 г. с Уткинской пристани на реке Чусовой отправили первый караван с пушками и железом. К тому времени на Урале было изготовлено более 2700 пуд. снарядов. Новая, только что отлитая, артиллерия русской армии превосходила шведскую более чем в 50 раз [5, с. 22; 14, с. 6-7].
Доставка артиллерии с Урала в Центр представляла длительную и сложную операцию. С заводов орудия везли гужом за 176 верст к Чусовой. Затем их доставляли водой в Москву или Петербург с зимовкой в Твери. При отправке первого каравана, на 40 дощаников было погружено 323 пушки, 12 мортир, 14 гаубиц (всего 349 орудий) и большая партия железа. 18 июля 1703 г. караван прибыл в Москву, проделав весь путь за 11 недель и 6 дней, что было довольно быстро для того времени. Однако первые успехи уральской промышленности были связаны с чрезмерной спешкой, что привело к несовершенству результатов работы. Мало известно, но факт -- когда началось испытание первых двух пушек, одну из них разорвало на 20 частей. Чугун оказался ноздреватым. Куски ее были посланы по распоряжению царя в Сибирский приказ для освидетельствования. Позже в результате массового испытания доставленных в Москву орудий, из 323 разорвало 102 пушки. Поэтому А. Виниус писал на Урал о необходимости испытания пушек на месте [9, с. 52-53].
При транспортировке, по дороге, часть судов разбивалась о камни, и пушки тонули. Отчасти в связи с этим, а частично и с тем, что они были гораздо ближе к театру боевых действий, в Петрозаводске и Липецке возникли пушечные заводы. Однако можно смело считать, что в победе под Полтавой есть и заслуга уральцев. Затем литье пушек на Урале на ряд лет было прекращено.
В 1703 г. сложной экспертизе подверглось железо Каменского завода. Последний из трех экспертов, иностранный мастер Ян Линзия, отмечая, что испанское железо лучше шведского, в то же время заявил: «Сибирское де железо гораздо лутче и мяхче шпанского и свицкого железа». Такое высокое качество уральского металла объяснялось чистотой железных руд Урала. Отсутствие на рынке шведского металла, который до войны ввозился в значительном количестве (в 1700 г. было ввезено более 600 т), заставило Петра форсировать развитие уральской металлургии.
По объему производства и экономичности уральские предприятия превосходили не только самые большие английские, но и шведские. Так, если в шведских печах на 100 кг чугуна расходовалось от 300 до 350 кг древесного угля, то в Екатеринбурге его расход по штату составлял 150-170 кг, то есть ниже даже самых рекордных достижений шведской металлургии того времени. Расход же угля на тульских домнах был существенно выше и составлял около 300 кг. Важное значение имел иностранный опыт, но С. Г. Струмилин отмечает, что те агрегаты, которые строились на Урале с помощью иностранцев, ничем не были лучше, построенных русскими. Они, по его утверждению, даже ломались чаще, как это произошло в 1703 г. со второй домной Каменского завода, построенную англичанами Р. Жартоном и В. Панкрстом, или первой невьянской, построенной шведами, которую пришлось перестраивать [2, с. 152, 168, 613; 17, с. 156].
Невьянский завод в марте 1702 г. было решено передать в частное владение заводчику Никите Антуфьеву-Демидову, владевшему в г. Туле оружейной фабрикой и чугуноплавильным заводом. К началу века Демидов был известен уже как специалист рудного дела. Он получил от правительства заказ на изготовление ружей, для чего привлекал мастеров, работающих на дому. Никита под предлогом запрещения рубить тульские засеки и невозможности поэтому расширить работу его Тульских заводов, просит разрешения у царя лить пушки на Невьянском заводе. Петр разрешает ему это, а затем, учитывая возможные последствия бюрократического управления заводами с помощью воевод, совершенно неопытных в горном деле, передает этот завод ему в собственность с прирезкой лесов и припиской крестьян на условиях обязательной, наиболее дешевой поставки оружия и других железных припасов в армию. В указе, изданном в связи с пожалованием завода, было сказано, что заводы отдать потому, что «нерадением и многими сварами и крамолами приставников чинились тому доброму и полезному делу остановка и уездным людям тягость». Позднее Никите Антуфьеву-Демидову было пожаловано дворянство, а сын его Акинфий стал писаться просто Демидовым в честь деда Демида Антуфьева. Несомненно, что эта передача была продиктована стремлением привлечь к заводскому делу на Урале и других предпринимателей [1, с. 17].
По грамоте о передаче ему Невьянского завода Демидов обязывался сумму, потраченную казной на постройку завода, и стоимость полученных им материалов возместить железом, поставляя в течение пяти лет ежегодно 14 400 пуд. металла для пушек. Он легко справился со своими обязательствами и вскоре стал владельцем многочисленных заводов. Демидов пользовался щедрым покровительством со стороны правительства. По указу 9 января 1703 г. к его Невьянскому заводу были приписаны Аятская и Краснопольская слободы и село Покровское, в которых жило 564 души мужского пола. С июня 1703 г. приписные крестьяне этих слобод работали на заводе. Приписка крестьян давала Демидову большую привилегию в обеспечении предприятия рабочей силой, так как ввиду господства в стране крепостничества ее рынок рабочей силы был весьма узким. Петр I лично дал заказ Демидову на изготовление пушек, гранат, ядер, фузей, палашей, лат, шишаков и во вторую очередь проволоки и пруткового железа.
Демидовы сыграли выдающуюся роль в развитии уральской металлургии. В марте 1702 г. недостроенный Невьянский завод по именному указу царя был передан со всеми строениями и припасами Никите Демидову с обязательством уплаты за него в рассрочку железом и военными припасами. Это произошло из-за недовольства царя чиновниками, строившими завод. Качество строительства было таким, что уже в 1703 г. размыло плотину, и Демидову пришлось не только достраивать завод, но и перестраивать его. Завод, который строил С. Викулин и достраивал С. Трегубов, оказался крупнейшим и передовым, не только по сравнению со старыми заводами, построенными иноземцами, но и новейшими заводами Центра и Урала.
Невьянский завод был передан Петром Великим Никите Демидову «с тем, чтобы он, Никита, должен искать такова всякому литому и кованному железу умножения, чтобы во всякой нужде нашему... Московскому государству всякого железа зделать и без постороннего свейского железа проняться было мочно, и старался, чтобы русские люди тем мастерством были изучены, дабы дело то в Московском государстве было прочно». Н. Демидову были выданы грамоты, юридическую силу которых можно оценить как предоставление финансовой помощи в налаживании горного промысла, так и обеспечение той или иной свободы. В этом смысле грамоты являлись пожалованием и привилегией. Однако следует отметить, что эта законодательная и административная мера не создала еще частного горнозаводского земельного владения в полном объеме, поскольку недра были объявлены собственностью государя, а на частную горнозаводскую промышленность возложены обязательства перед государством -- уплата десятины от прибыли. Государство сохранило за собой право преимущественной покупки добытых частными лицами ряда полезных ископаемых (золота, серебра, меди, селитры), право государственного надзора за рудными заводами.
Посессионное владение горными заводами, по российскому законодательству времен Петра Великого, представляло собой соединение публичной обязанности и частной инициативы, пределы которой были строго ограничены. В условиях крепостного права и отсутствия развитого частного предпринимательства, такой способ организации железоделательного производства в России представлялся, несомненно, исторически оправданным [3, с. 12-13].
Одновременно с Невьянским заводом Демидову была передана громадная дача, снабжавшая заводы топливом. Когда в 1703 г. Демидов пожаловался Петру на недостаток рабочей силы, было приказано приписать к его заводам две волости с деревнями и крестьянами. «А ведать по тем заводам его, Никиту, в Сибирском приказе со всеми его людьми, а Верхотурскому воеводе в его деле не ведать, а своим наемным и работным людям чинить ему за вины и наказания по рассмотрению», было написано в указе. Этот указ шел даже дальше аппетитов Демидова, ибо давал ему возможность не только максимально увеличивать производство за счет даровой рабочей силы, но и позволял, вопреки замыслам Петра, создать на Урале свое «государство в государстве», со своими правилами, обычаями и законами.
Демидов в лице казны имел выгодного и гарантированного покупателя, почти планового потребителя, был контрагентом государства, имевшим твердые обязательства перед заказчиком. Только небольшие излишки, почему-либо невыкупленные казной, Демидов мог продать по вольной цене на внутреннем рынке. Независимо от расширения Невьянского завода, ставшего сразу прибыльным для Демидовых, ими в 1716-1725 гг. было построено 5 новых заводов. Эксплуатируя приписных крестьян и заводских рабочих, как крепостных, так и вольнонаемных, Демидовы быстро богатели и расширили свою власть и значение. Наряду с казной, на Урале вырастает новый хозяин, грозный и жестокий к своим рабочим и крестьянам. С казной и чиновниками Демидов считался мало. Он обкрадывал и обманывал казну: не платил ей пошлин, полагавшихся с чугуна и меди, вносил за приписных крестьян подати в неполном размере, переманивал на свои заводы мастеров и рабочих с казенных заводов, добывал самовольно медную руду на рудниках, принадлежавших казенному заводу, который сам испытывал недостаток в руде, оскорблял горных чиновников. Так, в 1722 г. бергмейстер Блиер жаловался, что Демидов чинит «противности» в делах казны и наносит «страмные на письмах и словах поношения и обиды». И все это благополучно сходило Демидову. Местная администрация боялась нового хозяина, у которого в центре имелись сильные друзья-покровители. Попытка обуздать Демидова не удалась и присланному на Урал представителю центральной власти [4, с. 34].
Плохое состояние казенных заводов побудило учрежденную в 1719 г. Берг-коллегию направить на Урал капитан-поручика артиллерии В. Н. Татищева для приведения в лучшее состояние имевшихся там заводов и для строительства новых. Прибыв на Урал в 1720 г., Татищев энергично взялся за приведение в порядок производства. Однако вскоре он вступил в конфликт с Демидовыми. Заботясь об интересах казны и казенных заводов, Татищев принял некоторые меры, направленные на обуздание хозяйничавшего на Урале заводчика. Демидов пожаловался в Петербург. Жалоба подействовала. При содействии своих петербургских друзей и покровителей, которых Демидов щедро снабжал подарками, он добился увольнения Татищева с занимаемой должности. И хотя Геннин, посланный на Урал, расследовав дело Татищева, решил, что Демидов преследовал свои корыстные интересы в ущерб казне, Татищеву пришлось для оправдания себя выехать в Петербург, где, выслушав доклад о работе Уральских заводов, его повысили в должности. Потом, как наиболее сведущего в горных делах, Петр назначил его советником от Берг-коллегии в Сибирский обер-бергамт, но на Урале не оставил. В конце 1723 г. отправил его в Швецию для ознакомления со шведской металлургией и «призыва мастеров, потребных к горным и минеральным делам». На Урал он вернулся только в 1734 г.2 2 Демидовы, имея вначале заслуги перед Россией, в дальнейшем широко воспользовались лазейкой в петровском указе и, наживая миллионы, роднясь даже с царствующими домами, воздвигли на Урале беспримерное «демидовское государство», куда не смели заглянуть ни простой ревизор-чиновник, ни око губернатора. Однако в дальнейшем потомки этих Демидовых начали заниматься больше не производством, а меценатством. Интересную страницу в истории рода Демидовых-меценатов являет судьба Николая Никитича Демидова (1773-1828). В 1807 г. он передал один из своих домов Гатчинскому сиротскому институту. В 1812 г. на свои средства снарядил полк, который принимал участие в Бородинском сражении, за что получил личную благодарность от М. И. Кутузова. Тогда же он подарил Московскому университету богатейшее собрание редких вещей, а в Петербурге построил четыре чугунных моста. Им было пожертвовано 100 тыс. р. на дом инвалидов, пострадавших в Отечественной войне 1812 г. Позднее он отдал еще один дом для Дома трудолюбия и вручил его организаторам 100 тыс. р. как фонд для существования этого заведения. В 1824 г. пожертвовал 50 тыс. р. на оказание помощи пострадавшим в Петербурге от наводнения. После смерти Н. Н. Демидова его сын П. Н. Демидов учредил Демидовскую премию, которая присуждалась Петербургской академией наук за выдающиеся научные достижения. За 34 года ее существования (1832-1865) было присуждено 275 премий на сумму около 250 млн р. Недавно эти премии восстановлены по инициативе общественности Урала указом губернатора Свердловской области и присуждаются ведущим ученым Урала и России.