Месть является одним из основных мотивов для побоищ, устраиваемых время от времени российскими ультраправыми экстремистами. Нищие духом подростки мстят тем, кто, как им кажется, лишает их различных материальных благ, «уводит» девушек, «ущемляет» одним своим видом их национальное достоинство. На одной скамье с ультраправыми экстремистами иногда оказываются футбольные фанаты, когда в состоянии аффекта начинают мстить окружающим за поражение любимой команды - тем самым подсознательно «магическим» образом они пытаются сделать не проигрыш своих идолов не свершившимся. Иногда иррациональный мстительный нигилизм осуществляется в массовых и ужасающих формах, к которым относится такое явление, как геноцид, который отличается не только значительной степенью вовлеченности политической элиты и верхних эшелонов власти в акты насилия, но и участием в нем чуть ли не всего населения данной территории.
Возмещающий правовой нигилизм тесно связан с предыдущей формой правового нигилизма; он проявляется, когда мотив мести приобретает гипертрофированный объем и превращается в тяжёлую патологию.
Нельзя сразу стать субъектом возмещающего правового нигилизма. Сначала индивид проходит фрустрационный период, в результате чего он превращается в скептика или циника из-за постигшего его какого-либо большого разочарования (но, конечно же, это лишь один из исходов данного периода). Но если такой человек окончательно теряет надежду на чудо, которое может вернуть ему веру в добро, сильнейшее социально-психологическое потрясение для него неизбежно. Индивид стремится испытывать окружающих его людей и обычно это приводит к сильному разочарованию в них. Для того чтобы вернуть свою веру, человек может создать себе объект поклонения, попасть под власть авторитета (секты, политической партии, криминальной группировки и т.д.). Он также может возместить потерю своей веры в жизнь погоней за властью или престижем. В итоге любой из этих путей неизбежно приведёт к разочарованию и разрушительному отчаянию, индивид начинает ненавидеть жизнь и мстить ей. Существует прямая связь между социальным воспитанием и здравым смыслом, критерии которого определяются практическим опытом социума. Ненормальность людей обнаруживается их поступками, которые определяются частными узкоэгоистическими интересами. К таким людям относятся невротики, психически больные и преступники. Их не интересуют люди, институции, социальные и правовые нормы, не понимая, что именно это - путь к материальному и идеальному спасению.
А. Адлер считает, что если начать исследование логики, мышления и мотивов преступника, то можно выяснить, что он принимает свои преступления не только за разумные, но и за героические поступки.Он наивно полагает, что умнее правоохранительных органов и превосходит других. Итак, в своих глазах он - герой.Чувство социальности преступника недостаточно развито, что определяет детерминацию его отклоняющегося поведения, которое может быть вызвано недостатком мужества и малодушием (о котором сам индивид зачастую не догадывается). Весьма любопытно обстоятельство, которое нельзя не учитывать: в случае ужесточения меры пресечения преступник не столько испугается, сколько укрепится в вере в собственный героизм, ибо он живёт в эгоцентричном мире, чуждому для истинного мужества, уверенности в себе, здравому смыслу или принятия общечеловеческих ценностей. Единение с обществом для таких людей невозможно. Общеизвестно, что невротикам чуждо нормальное общение, а проблемные дети или люди, склонные к самоубийству, не могут заводить друзей. Причина заключается в этом, что с самого начала их жизнь приняла эгоцентричное направление. Они были ориентированы в сторону ложных целей и неадекватных самооценок. Субъекты возмещающего правового нигилизма страдают от патологического нарциссизма.
Субъект возмещающего правового нигилизма воспринимает закон лишь как досадное и опасное препятствие на пути достижения собственных целей. Индивид не способен заняться продуктивной деятельностью, что вызывает его душевные страдания, причина которых от него же самого скрыта. Они вызывают душевную неуравновешенность. Подобных люди в понимании Эриха Фромма -импотенты, так как они не в состоянии созидать из-за слабости, страха и некомпетентности. Наиболее простой выход, ведущий к восстановлению своей способности к действию, такой индивид видит в подчинении некой сильной личности или группе, отождествив себя с ними. Таким образом, он получает иллюзию результативной деятельности, отнюдь не спасающей его. Индивид стремится избегать решения своих жизненно важных проблем и вопросов, у него отсутствует желание действовать самостоятельно, он ждёт, чтобы о нем заботились. Чувство общности у такого человека практически не развито, в результате чего мы получаем невротика, преступника или самоубийцу.
Творческий импотент, может выбрать другой путь избавления от чувства своей полной пассивности: деструкция жизни других людей, используя насилие - человек идет на преступление. Данному субъекту необходимо через преступление «дерзостно» утвердиться. Не способный к созиданию индивид начинает разрушать. Он воспринимает общепринятые социальные нормы и нормы права как бессмысленные и ненужные абстракции. Значительная часть преступлений совершается именно такими людьми.
Возмещающий правовой нигилизм - реакция индивида на психологическую травму, которое когда-то общество ему нанесло. На сознательном или бессознательном пути компенсации полученного ущерба у человека появляется стремление его разрушить, не обращая внимание на существующие нормы морали, нравственности и права. В основной состав террористических организаций входят именно субъекты возмещающего правового нигилизма. Ни для кого не секрет, что в подобные организации вербуются социально дезадаптированные, малоуспешные люди, которые не смогли достичь того же, что и их ровесники. Членов террористических организаций можно охарактеризовать как невротиков с высоким уровнем агрессии, свойственным к поиску острых ощущений. Как правило, подобные индивиды редко принимаются обществом и склонны к созданию собственных контркультур.В своём участии в террористических организациях они видят психологическую компенсацию каких бы то ни было своих неудач. Рождается ранее отсутствовавший смысл жизни: освобождение Родины, торжество религии или политической идеологии, «справедливое возмездие» и т.п. Новоиспечённые террористы желают приковать к себе внимание всего мира, и тогда собственная значимость будет, словно аксиома, не будет нуждаться в доказательстве. Их бросает из крайности в крайность - пустота и никчёмность собственной жизни заменяется балансированием на грани жизни и смерти.
Несправедливым будет не указать на то, что субъекты возмещающего правового нигилизма не вполне «потеряны». В соответствующих социально-психологических условиях есть все пути к их возрождению, смене личностного деструктивного ориентирования на общественно-конструктивное. Не может не огорчать, что в России современности, которая была затянута в трясину пошлой идеологии общества потребления, до создания условий для возвращения любви к жизни деструктивно ориентированным личностям мало кому есть дело.
Специфичность феномена данной формы правового нигилизма выражается в попытке индивида регрессировать до до-человеческого уровня и стремлению к ликвидации в себе всего, что определяет сущность человека как существо социальное: разум, любовь к жизни, ценности морали, нравственности и права. Но, вне зависимости от собственных усилий, он остаётся человеком, и даже находясь на дне своего «грехопадения», сохраняет свою социальную природу, которая не позволяет ему до конца согласиться и принять свой неразумный выбор, приведший к столь плачевному состоянию, близкому к животному. Окончательно упасть не даёт только «инстинкт жизни», несмотря на то, что он тоже находится в регрессивном состоянии под сильным прессингом «жажды смерти». Окончательное падение ему не позволяет сделать «инстинкт жизни», несмотря на то, что он находится из-за регрессии под сильным прессом «инстинкта смерти», поэтому человек не сможет стать в силу своей природы животным.
З. Фрейд утверждал, что, что выявить подлинную мотивацию преступления недолго: для преступника существенны две черты - безграничное себялюбие и сильная деструктивная склонность. Общим для обеих черт и предпосылкой для их проявлений является безлюбовность, нехватка эмоционально-оценочного отношения к человеку. Субъектом регрессивного правового нигилизма достигается крайняя степень себялюбия и деструктивности, которые приводят его к полному социальному отчуждению. Индивид не только становится чуждым другим людям, но и лишается человечности по отношению к самому себе - она теряется и в естественном, и в духовном смысле. Подобное отчуждение от сущности человека усматривается в патологическом нарциссизме, крайнем эгоизме и социально-«инцестуальных» связях, которые принимают крайнюю форму идолопоклонничества.
Данная форма правового нигилизма зачастую появляется у людей во время военных действий. В целях успешного экстремального выживания человек в полной мере проявляет свои первобытные инстинкты самосохранения. Он должен убивать, иначе убьют его. Под влиянием объективных факторов солдат на войне должен пренебречь значительным количеством общественно-правовых ограничений и регрессировать, ведь личности, придерживающиеся морали во время военных действий, как правило, долго не живут. Проблема заключается в том, что отнюдь не все и не сразу способны вернуться к нормальному довоенному психическому состоянию. Многие бывшие участники вооруженных конфликтов не в состоянии вернуться на достойный человека уровень, а так и остаются на животном и регрессивном. Вследствие этого мало удивления вызывает тот факт, что в мирной жизни они зачастую становятся боевиками криминальных группировок. В их жизни главным становятся кровь и деньги, причём первое стоит явно выше второго.
Без сомнения, тяжелое военное время не может не способствовать человеческому регрессу. Однако социально-психологическая деградация имеет место быть обычно в развитии тех индивидов, деструктивная ориентация которых и в мирное время не поддавалась сомнению. Они быстро лишаются маскировки цивилизованности, проявление которой заключалось лишь во внешнем принятии ценностей морали, и наружу вырывается их истинная натура, для которой которая проявляющаяся во внешнем принятии тех или иных моральных ценностей, и наружу выходит звериная натура, для которой потакание архаическому желанию убивать позволяет почувствовать силу и превосходство над всеми остальными.Данная форма правового нигилизма - наиболее разрушительная по отношению и к самому субъекту, и к его социальным связям. Для выведения такого человека из состояния регресса необходимы немалые усилия. Нельзя не сожалеть о том, что, учитывая общественно-экономические отношения современности даже мысли о создании соответствующих социально-психологических условий для реабилитации деструктивно ориентированных субъектов являются весьма утопичными.
Отнюдь не лишним будет обратить внимание на то, что, исследуя противоправных деяний, совершенно неправильно будет оставлять вне поля зрения действия людей с психосоматическими нарушениями. Но, как показывают результаты исследования, их сравнительно небольшое количество. Создание им общественного резонанса обеспечивается ничем не оправданной и бессмысленной жестокостью, а также смакования по этому поводу «жёлтой» прессы, воистину сродни некрофильным.
нигилизм психосоциальный идеализм общесоциальный
Глава 3. СВЯЗЬ ПРАВОВОГО НИГИЛИЗМА И ПРАВОВОГО ИДЕАЛИЗМА
Сравнивая правовой нигилизм и правовой идеализм, можно с полной уверенностью утверждать, что это - два диаметрально противоположных явления: правовой нигилизм связан с недооценкой или игнорированием права, в то время как правовой идеализм представляет собой, наоборот, явление, завышающее возможности правового регулирования, т.е. возможность права определять реальное поведение людей.Несмотря на уже упомянутую ярко выраженную противоположность этих двух крайностей, оба эти понятия имеют общие корни: дефицит и деформированность правовой культуры населения и дефицитом правосознания и одинаково вредны для развития государства и общества. Таким образом, правовой нигилизм и правовой идеализм представляются как две стороны одной медали.
Правовой идеализм внешне обладает меньшей заметностью, явление это, как уж было указано выше, причиняет не меньший вред обществу и государству, как и правовой нигилизм. Его последствия крайне разрушительны, но понимается это обычно тогда, когда они достигают сложно не замечаемых масштабов. Это говорит о том, что не следует впадать в одну крайность, борясь с другой, иначе мы получаем правовой фетишизм, волюнтаризм, идеализм.
Необходимо проявлять реализм и понимать, что право не является всесильным. Наивно возлагать на него заведомо несбыточные надежды, ждать от него того, чего оно не в состоянии дать хотя бы из-за несовместимости сферы влияния права со сферой иных компонентов или органов государства. Возложение же на право непосильных задач не ведёт за собой не что иное, как его компрометирование, поэтому нельзя возводить его в абсолют.
Между тем в России возникло-таки порождённое сложившейся во время перестройки правовой эйфорией убеждение в возможности быстрого и качественного исправления острых социальных и политических проблем путём принятия правильных законов. Однако законы принимались, а продвижение дел в позитивном направлении даже и не намечалось, что породило, совершенно логично, разочарование в законах и правовой скепсис.