Челябинский государственный университет (Челябинск, Россия)
«Призрак безработицы»: проблема трудоустройства шахтеров и членов их семей в угледобывающих районах РСФСР в конце 1950-х -- начале 1970-х гг.
Баканов Сергей Алексеевич
доктор исторических наук, доцент
Аннотация
Победа над безработицей в СССР признавалась одним из самых важных завоеваний социалистической модели развития и ее несомненным преимуществом перед странами капитализма. Между тем в советских экономических реалиях второй половины ХХ в. феномен безработицы, пусть и под идеологически более благозвучным названием «трудностей с трудоустройством», все же проявлялся. Об этом свидетельствуют ранее не вводившиеся в научный оборот документы из федеральных архивов. Наиболее тяжелой оказалась ситуация с трудоустройством, сложившаяся в конце 1950-х -- начале 1970-х гг. в старопромышленных районах угледобычи: на Донбассе, в Подмосковном угольном бассейне и на Урале. В этот период из-за структурных сдвигов в экономике, вызвавших изменение топливно-энергетического баланса СССР, угольная промышленность начала испытывать ощутимые трудности с рентабельностью производства, которые дополнялись и осложнялись социальными проблемами отрасли. Вывод из шахт трудящихся там женщин, подростков и больных силикозом обострил в конце 1950-х гг. конкуренцию за рабочие места в шахтерских моногородах. Закрытие нескольких десятков шахт в связи с исчерпанием их запасов привело к тому, что проблемы с трудоустройством затронули десятки тысяч человек в старопромышленных угледобывающих территориях. Безработица здесь носила очаговый характер, поражая городские агломерации, связанные с угледобычей. Волна безработицы продемонстрировала узость рынка труда в индустриальных моногородах. Градообразующие предприятия в таких поселениях поглощали до 90 % всех промышленных фондов и промышленного персонала, что в условиях сокращения их штатных расписаний означало невозможность для высвобождающегося работника трудоустроиться где-то еще в пределах данного города. Правительство выработало стратегию по преодолению этих неблагоприятных тенденций. Однако в силу отраслевой специфики угледобычи меры, принятые правительством, оказались недостаточно эффективными и привели лишь к консервации социальных проблем шахтерских территорий.
Ключевые слова: история угольной промышленности, шахтеры, безработица, СССР, проблемы трудоустройства, советская экономика.
Abstract
безработица рынок труд индустриальный
The elimination of unemployment in the USSR was considered as one of the most important accomplishments of the socialist development model and its undoubted advantage over capitalist countries. Nevertheless, in the second half of the 20th century unemployment was yet present in the Soviet economic realities though it had an ideologically harmonious name “employment difficulties”. Evidence is presented from the papers from the federal archives which have not been published before. The most difficult unemployment situation was in the old industrial coal-mining regions: in the Donbass, in the Moscow-area coal basin and in the Urals at the end of the 1950s and the beginning of the 1970s. In this period the coal-mining industry had difficulties in profitability and social problems because of structural shifts in the economy which caused changes in the fuel and energetic balance of the USSR. The women, teenagers and silicosis sick lost their job on mines which caused employment competition in coal-mining-dominant cities at the end of the 1950-s. Shutting down scores of mines caused unemployment problems for tens of thousands of people in old industrial coal-mining regions. Unemployment here had a cellular nature; it hit coal-mining towns. Unemployment demonstrated the labor market tightness in industrial cities. Major enterprises in such towns consumed up to 90 % of all industrial funds and staff which meant that a jobless employee had no chance to get a new job in the same town. The government evolved a strategy to overcome these unfavorable conditions. But due to the coal-mining specific character, the strategy wasn't effective enough and it only caused conservation of social problems in the coal-mining regions.
Keywords: history of coal-mining industry, miners, unemployment, USSR, employment difficulties, Soviet economy in the 1950-1970s.
13 марта 1930 г. закрылась Московская биржа труда. Считается, что с этого момента и вплоть до рыночных реформ 1990-х гг. СССР был первой и долгое время единственной в мире страной, сумевшей полностью победить безработицу. Достижение полной занятости признавалось одним из самых важных завоеваний социалистической модели развития и ее несомненным преимуществом перед странами капитализма. Проблемам ликвидации безработицы в СССР в 1920-1930-е гг. уделено большое внимание, как в отечественной, так и в зарубежной историографии. Эта тема изучалась с середины 1920-х гг. и продолжает оставаться популярной до сих пор. Только в период 1992-2017 гг. по различным аспектам данной темы было защищено более 20 кандидатских и докторских диссертаций1.
Между тем в советских экономических реалиях середины и второй половины ХХ в. феномен массовой безработицы, пусть и под идеологически более благозвучным названием «трудности с трудоустройством» проявлялся неоднократно. Например, в 1946 г. около трети вернувшихся с войны фронтовиков длительное время не могли найти работу2, а в 1956 г., в связи с масштабным сокращением армии, проходившим одновременно с амнистиями и реабилитациями заключенных, только в РСФСР не имели работы более 75 тыс. чел.3 Однако эти кризисные явления еще не носили системного характера и не поражали своим негативным воздействием целые регионы или городские агломерации. Ситуация в корне изменится на рубеже 1950-х -- 1960-х гг. когда из-за структурных сдвигов в экономике, вызвавших изменение топливно-энергетического баланса СССР, в тяжелом положении окажется одна из базовых отраслей советской индустрии -- угольная промышленность. Цель настоящей статьи -- изучение причин проблем с трудоустройством, возникших в ряде углепромышленных территорий РСФСР в конце 1950-х -- начале 1970-х гг., а также путей их решения.
Роль угля в мировом топливном балансе начала существенно меняться в 1950-е гг. в связи с технологическими сдвигами, основанными на широком использовании альтернативных углю источников энергии -- нефти и природного газа. В Советском Союзе эти общемировые процессы также проявились достаточно сильно. Так, по плану семилетки (1959-1965 гг.) предполагалось сократить удельный веса угля в энергобалансе СССР с 59,9 % до 43 % за счет замещения его другими видами углеводородов. Эта энергетическая стратегия получила название «газовая пауза». Нефть и газ по себестоимости добычи были дешевле угля, а цены на эти углеводороды на мировых рынках до середины 1970-х гг. оставались относительно низкими, что позволяло использовать их для энергетического перевооружения экономики СССР. Уголь терял одну сферу своего применения за другой: на железных дорогах происходил переход от паровозов к локомотивам следующего поколения, работающим на мазуте и электротяге; большинство электростанций и городских котельных переходило на газовое топливо; даже в металлургии газ начал постепенно вытеснять уголь. При этом добыча угля в СССР продолжала нарастать. Прирост в 1960-1970-е гг. составлял в среднем 1,3 % в год и поддерживался за счет экстенсивного вовлечения в оборот новых месторождений на востоке страны и повышения уровня механизации отрасли.
Снижение доли принудительного труда в угледобывающей отрасли, а затем и окончательный отказ от его использования, произошедшие в середине 1950-х гг., привели к формированию новой проблемы, связанной с привлечением рабочих рук в угольную промышленность. Чтобы сохранить и укрепить трудовые коллективы угледобывающих предприятий, государство было вынуждено существенно повысить заработную плату шахтеров. Отрасль вышла на первое место в СССР по уровню заработной платы. Если в 1950 г. средняя заработная плата шахтеров составляла 1225 руб. в месяц, то к 1960 г. она поднялась до 1710 руб.4 Однако, учитывая, что доля заработной платы горняков в структуре себестоимости угля при подземном способе добычи составляла от 40 до 60 %, это означало, что рост заработной платы горняков приводил к падению общей рентабельности отрасли5. По оценке министра угольной промышленности СССР Б. Ф. Братченко, к 1958 г. 78 % всех угледобывающих предприятий в стране стали планово-убыточными6, а в 1960-е гг. уже около 90 % угольных трестов и комбинатов в СССР получали госдотацию на покрытие издержек производства7, размер которой достигал в отдельные годы 1,5 млрд. руб.8
Обнаружившиеся проблемы с рентабельностью, казалось бы, должны были заставить руководство отрасли заняться концентрацией производства в наиболее экономически эффективных и перспективных территориях, но этому помешал ряд социальных проблем, накопленных отраслью в предшествующие десятилетия.
Одним из первостепенных социальных вопросов стала проблема трудоустройства женщин, высвобождающихся с подземных работ в шахтах в соответствии с вышедшим в 1957 г. Постановлением Совета Министров СССР и ВЦСПС «О мерах по замене женского труда на подземных работах в горнодобывающей промышленности и на строительстве подземных сооружений»9. Доля женщин на предприятиях отрасли в середине 1950-х гг. превышала 20 % от всех трудящихся. На протяжении 1958 г. на поверхность было выведено 40590 женщин, большая часть из которых нуждалась в трудоустройстве. На 1 января 1960 г. под землей еще оставалось работать 50885 женщин10. В 1961 г. СССР присоединился к международной Конвенции № 45 о запрете труда женщин в шахтах, однако полностью с подземных работ женщины были выведены только в 1966 г.
Очень эмоциональным было выступление по этому вопросу одного из делегатов IV съезда профсоюза рабочих угольной промышленности: «Товарищи! Мы вывели женщин из шахт. Женщины наши -- жены, сестры и матери проделали колоссальную работу в годы Великой Отечественной войны, они были на самых ответственных участках. И куда их теперь девать? Куда трудоустраивать?»11
Постановление 1957 г. предусматривало, что решением проблем трудоустройства женщин должны будут заниматься создававшиеся в то время совнархозы, однако эти новые органы хозяйственного управления не имели достаточных финансовых ресурсов для его выполнения. Поэтому потребовались дополнительные законодательные инициативы, детально описывающие необходимые меры для конкретных угольных бассейнов. Так, в 1959 г. вышло Постановление Совета Министров РСФСР «О строительстве в Печорском угольном бассейне предприятий для трудоустройства женщин, высвобождаемых с подземных работ на угольных шахтах»12, которое предусматривало: в Воркуте в 1960-1962 гг. построить швейную фабрику на 220 машин; пивоваренный завод производительностью 160 тыс. декалитров в год; цех безалкогольных напитков на 25 тыс. декалитров в год; молокозавод на 20 т молочной продукции в сутки; фабрику-кухню с залом на 300 мест производительностью 20 тыс. блюд в сутки, а в городе Инта в 1961-1963 гг. -- трикотажную фабрику мощностью 2-3 млн. штук верхнего трикотажа в год; молокозавод на 10 т молочной продукции в сутки. Постановление обязывало Совет Министров Коми АССР обеспечить организацию сети ателье индивидуального пошива одежды в городах Воркута и Инта и предоставить им помещения, освобождающиеся в связи с объединением угольных шахт. Предполагалось, что строительство всех этих объектов позволит трудоустроить около 4 тыс. женщин13. К сожалению, сроки строительства запланированных объектов полностью реализовать не удалось, и для многих женщин-горнячек проблема трудоустройства продолжала оставаться актуальной довольно долгое время.
Одновременно с проблемой трудоустройства женщин обнаружился еще ряд негативных тенденций в сфере занятости в шахтерских территориях, которые также требовали немедленной реакции. Так, крайне тяжелое положение сложилось в Подмосковном угольном бассейне, где в одной только Тульской области в связи с планируемой отработкой в 1959-1965 гг. 44 угольных шахт могли потерять работу одновременно около 40 тыс. трудящихся. Правительственная комиссия, отправившаяся в регион, установила, что за 1958-1959 гг. в Донском районе было выработано 7 шахт, на которых работало 5 тыс. чел., а в 1960-1961 гг. ожидалось закрытие еще двух шахт, на которых было занято 1500 рабочих. Кроме того, школы района ежегодно выпускали по 300 юношей и девушек, которых тоже нужно было куда-то трудоустраивать. Все это привело к тому, что по состоянию на 1959 г. в районе насчитывалось более 3,5 тыс. чел., не занятых полезным трудом, притом что на всех действующих в районе предприятиях промышленности, строительства и транспорта численность трудящихся и без того уже была выше плановой14. В советской политической системе, где безработица считалась идеологически недопустимым явлением, такие неблагоприятные прогнозы по занятости потребовали немедленной реакции правительства.
В 1959 г. ряду министерств и ведомств было вменено в обязанность построить 15 новых промышленных предприятий на территории Тульского совнархоза, в том числе: в городе Донском -- завод радиовакуумной керамики и фабрику кожгалантереи; в Северо-Задонске -- заводы приемно-усилительных ламп и запчастей для трамваев и троллейбусов; в Богородицке -- заводы технохимических полуфабрикатов, трансформаторов и асбесто-технических изделий; в Кимовске -- заводы коммутационно-установочных изделий и специальной радиоаппаратуры ПВО; в Киреевске -- фабрику щипаной слюды; в Сталиногорске -- завод газовой аппаратуры; в поселках Узловского района -- заводы аппаратуры уплотнения релейных линий, по ремонту автомобильных дизельных двигателей, а также плавленых сыров и крахмало-паточный. Однако ответственные ведомства не торопились приступить к выполнению этих постановлений, и к середине 1960 г. строительство ни одного из запланированных объектов так и не началось. Поэтому Тульский совнархоз вынужден был просить правительство выделить в 1960 г. дополнительно 28,4 млн руб. на проведение изыскательных и подготовительных работ в районах запланированного строительства15.
В 1960 г. тревожные сигналы начали поступать из крупнейшего советского угольного бассейна -- Донбасса. Ростовский обком КПСС, облисполком и совнархоз обратились в Совет Министров РСФСР с просьбой рассмотреть вопрос о трудоустройстве трудящихся, высвобождающихся в связи с отработкой шахт. Ожидалось, что в 1961-1965 гг. освободится более 40 тыс. рабочих, а с учетом выведенных в 1959-1960 гг. с подземных работ 6 тыс. женщин и 1 тыс. рабочих, заболевших силикозом, -- всего 47 тыс. чел. Строительство новых шахт и обогатительных фабрик могло занять только около 6 тыс. рабочих. Следовательно, возникал излишек рабочей силы в 40 тыс. чел. Предлагаемый в письме проект строительства 26 промышленных предприятий и 25 предприятий местной промышленности мог обеспечить занятость до 50 тыс. чел.16