Поэтому во второй половине 1960-х гг. правительство было вынуждено изменить стратегию. Совет Министров вынужден был отказаться от практики замещения выбывающих производств предприятиями других отраслей и перешел к практике продления сроков эксплуатации действующих добычных мощностей при одновременном перераспределении рабочей силы в пользу новых угольных бассейнов на востоке страны. Это позволяло при относительно небольших затратах одновременно сохранять рабочие места в старопромышленных районах и питать кадрами районы нового освоения. Для решения этих задач в структуре Минуглепрома СССР в 1969 г. была создана специальная комиссия, которая предложила использовать высвобождающихся шахтеров на комбинатах «Кузбасс-карьеруголь» и «Иртышуголь», испытывавших нехватку рабочей силы35. Однако в силу того, что расходы по поддержанию жизнеспособности отработавших свой век шахт ложились на плечи Минуглепрома, такая практика вела к дальнейшему снижению рентабельности угледобывающей отрасли. Получалось, что вместо повышения эффективности производства был избран путь дальнейшей дотации, ведущей к консервации социальных проблем углепромышленных территорий. В конечном счете, эта политика и приведет к масштабному шахтерскому протесту конца 1980-х гг. и последовавшей за ним реструктуризации отрасли.
Подводя итоги, отметим, что описанная в настоящей статье волна безработицы (или как ее было принято называть в официальных документах, «трудностей с трудоустройством»), разразившаяся в ряде территорий с конца 1950-х гг., имела ряд отличительных черт, выделяющих ее на фоне других.
Во-первых, безработица носила очаговый характер, поражая только старопромышленные территории угледобычи -- Донбасс, Подмоссбас, Урал и отчасти Кузбасс. В этих бассейнах добыча угля продолжалась уже более полувека, и их ресурсная база в пределах освоенных районов уже была существенно изношена. При этом особенности поселенческой структуры отрасли, когда при каждой шахте создавался собственный рабочий поселок со всей социальной инфраструктурой, не позволяли легко переместить население с истощившихся участков на новые.
Во-вторых, именно эта волна продемонстрировала узость рынка труда в индустриальных моногородах. Градообразующие предприятия в таких поселениях поглощали до 90 % всех промышленных фондов и промышленного персонала, что в условиях сокращения их штатных расписаний означало невозможность для высвобождающегося работника трудоустроиться где-то еще в пределах данного города.
В-третьих, данная волна оказалась наиболее продолжительной в советской истории, так как для ряда углепромышленных городов трудности с трудоустройством растянулись почти на два десятилетия, в то время как предыдущие волны продолжались от нескольких месяцев в 1946 и 1956 гг. до нескольких лет в годы нэпа.
В-четвертых, в обстоятельствах, когда безработица считалась идеологически совершенно недопустимым явлением, правительство вынуждено было выработать стратегию по преодолению этих неблагоприятных тенденций. Однако в силу отраслевой специфики угледобычи меры, принятые правительством, оказались недостаточно эффективными и вели лишь к консервации социальных проблем шахтерских территорий. По сути, выделяемая угольщикам госдотация становилась своеобразной платой, с помощью которой правительство пыталось откупиться за свою неспособность кардинально решить социальные проблемы отрасли.
Примечания
1. См., напр.: Ильюхов А.А. Политика советской власти в сфере труда 1917--1929 гг.: дис. ... д-ра ист. наук. М., 1999; Богданов С.В. Безработица в истории России ХХ века: причины, особенности, последствия: дис. ... канд. ист. наук. Курск, 2002; Бухаренкова О.Ю. Государственная политика по ликвидации безработицы в годы НЭПа: дис. ... канд. ист. наук. М., 2008; и др.
2. Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953. М., 1999. С. 28-29.
3. Российский государственный архив новейшей истории (далее -- РГАНИ). Ф. 5. Оп. 30. Д. 185. Л. 29-37.
4. Грунь В.Д., Зайденварг В.Е., Килимник В.Г., Малышев А.Ю., Попов В.Н., Рожков А.А. История угледобычи в России / под общ. ред. Б.Ф. Братченко. М., 2003. С. 226.
5. Угольная промышленность СССР за 50 лет: статистический справочник. М., 1968. С. 730-735.
6. Перспективы развития угольной промышленности СССР / под общ. ред. Б.Ф. Братченко. М., 1960. С. 415.
7. Крутой пласт: шахтерская жизнь на фоне реструктуризации отрасли и общероссийских перемен / под ред. Л.А. Гордона, Э.В. Клопова, И.С. Кожуховского. М., 1999. С. 44-47.
8. Российский государственный архив экономики (далее -- РГАЭ). Ф. 14. Оп. 1. Д. 429. Л. 43.
9. Государственный архив Российской Федерации (далее -- ГАРФ). Ф. Р-7416. Оп. 7. Д. 2958. Л. 1-3.
10. Райнеш Е. Не женское дело? // Уголь Кузбасса. 2015. № 5. Сентябрь -- октябрь. С. 55.
11. ГАРФ. Ф. Р-7416. Оп. 7. Д. 2958. Л. 273.
12. Там же. Ф. А-259. Оп. 42. Д. 2969. Л. 1-2.
13. Там же.
14. Там же. Л. 92.
15. Там же. Л. 72, 80.
16. Там же. Ф. А-259. Оп. 42. Д. 5003. Л. 10.
17. Там же. Л. 12-19.
18. Там же. Л. 33.
19. Там же. Л. 1-2.
20. Там же. Л. 1.
21. Там же. Л. 2.
22. РГАЭ. Ф. 233. Оп. 1. Д. 23. Л. 43.
23. Варламов С., Кибальчич А. Новь древнего Урала. М., 1975. С. 164-165.
24. ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 45. Д. 7073. Л. 58.
25. Там же. Л. 6-7.
26. Там же. Л. 9.
27. Там же. Л. 49.
28. РГАЭ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1614/18, Л. 4-5, 8, 10.
29. Там же. Д. 2263/1. Л. 3.
30. Там же.
31. ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 46. Д. 5132. Л. 2.
32. Пермский государственный архив новейшей истории. Ф. 105. Оп. 326. Д. 179. Л. 3.
33. РГАЭ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 2254/11. Л. 2-3.
34. Баканов С.А. Советский опыт реструктуризации угледобывающей отрасли в конце 1950-х -- 1970-е гг. на примере предприятий Подмосковного угольного бассейна // Magistra Vitae: электронный журнал по историческим наукам и археологии. 2016. № 2. С. 103-111.
35. РГАЭ. Ф. 14. Оп. 1. Д. 1614/18. Л. 31.
References
1. Bakanov S.A. `Sovetskij opyt restrukturizacii ugledobyvayushchej otrasli v konce 1950-kh -- 1970-e gg. na primere predpriyatij podmoskovnogo ugolnogo bassejna', Magistra Vitae: elektronnyi zhurnal po istori- cheskim naukam iarkheologii, no. 2, 2016.
2. Bogdanov S.V. Bezrabotica vistorii RossiiXX veka: prichiny, osobennosti posledstviya [Candidate of History Dissertation] (Kursk, 2002).
3. Bukharenkova O.U. Gosudarstvennaya politika po likvidacii bezraboticy v gody nepa [Candidate of History Dissertation] (Moscow, 2008).
4. Gordon L.A., Klopov E.V., Kozhuhovskiy I.S. Krutoy plast: shakhterskaya zhizn na fone restrukturizacii otrasli i obshcherossijskih peremen (Moscow, 1999).
5. Grun V.D., Zajdenvarg V.E., Kilimnik V.G., Malyshev A.Yu., Popov V.N., Rozhkov A.A. Istoriya ugledobychi v Rossii, Ed. by B.F. Bratchenko (Moscow, 2003).
6. Ilyukhov A.A. Politika sovetskoj vlasti vsfere truda 1917-1929-gg. [Doctor of History Dissertation] (Moscow, 1999).
7. Perspektivy razvitiya ugolnojpromyshlennosti SSSR, Ed. by B.F. Bratchenko (Moscow, 1960).
8. Raynesh E. `Ne zhenskoe delo', UgolKuzbassa, no. 5, 2015.
9. Ugol'naja promyshlennost' SSSR za 50 let: statisticheskijspravochnik (Moscow, 1968).
10. Varlamov S., Kibalchich A. Nov' drevnego Urala (Moscow, 1975).
11. Zubkova E.Yu. Poslevoennoe sovetskoe obshchestvo politika ipovsednevnost 1945-1953 (Moscow, 1999).