Однако против роста строительной программы горстройтреста до 30 млн руб. категорически возражал Крайисполком. Его представители указывали на крайне бедственное положение горстройтреста, на то, что годовой план 1934 г. по жилстроительству, «тот маленький план, который имел Горсовет, выполнен всего на 5%». Поэтому без сильной стройорганизации и крепкого аппарата в области коммунального хозяйства Сталинский горсовет «не в состоянии справиться с такими крупными работами», а значит, «нельзя делать такого прыжка, чтобы увеличивать программу сразу в 10 раз» (ГАНО 1935а: 48, 51).
Представители Крайисполкома считали: «Пусть главным образом строит промышленность, и она же несет и ответственность». Напротив, горсоветам надо сосредоточиться на эксплуатации построенных промышленностью городских коммунальных сооружений и организации общественного контроля за качеством строительства (ГАНО 1935а: 48-51).
Чем было вызвано нежелание промышленных стройуправлений и краевых организаций увеличивать объемы своих строительных программ? Обозначившийся в годы первой пятилетки резкий отрыв потребностей городского строительства от возможностей городской строительной базы в 1930-е гг. так и не был ликвидирован. В этих условиях механическое увеличение вложений оказалось неэффективным.
К началу индустриализации в Западной Сибири была слабо развита местная промышленность стройматериалов: производство арматуры, метиза, скобья, красок, стекла и т.п. (ГАНО 1935а: 41-42).
Подсобные цеха промышленных предприятий не предназначались для обеспечения полноценного гражданского строительства, имевшего свою специфику. Они не производили большую часть строительных материалов, конструкций и инженерно-технического оборудования, необходимых для жилых и культурно-бытовых зданий. При утверждении строительных смет предприятий подсобные производства к тому же служили резервом для уменьшения затрат и сокращались (ГАНО 1935а: 41-42).
Кроме того, у комбинатов-гигантов первой пятилетки, как правило, была очень узкая специализация общесоюзного масштаба, что крайне ограничивало их помощь местным новостройкам.
В абсурдной ситуации оказался гигант первой пятилетки - Кузнецкий металлургический комбинат: крупнейшее промышленное предприятие «несмотря на то, что оно находится в лесу, не имеет леса», а производя металл, «не имеет металла на строительство» (ГАНО 1935а: 42). Завод не мог эффективно помочь плану электрификации железных дорог Кузбасса, в котором был сам заинтересован. Железнодорожники планировали отказаться от установки неэкономичных деревянных мачт для контактной сети и перейти на металлические. Однако, как сообщил главный инженер комбината И.П. Бардин, тот выпускал только промышленные рельсы, хотя было очевидно, что при использовании металлического профиля «и металла меньше уйдет и будет более красивая мачта» (73-74).
Строительные суррогаты, те же рельсы, широко применялись и в гражданском строительстве. В отчетах по обследованию Сталинска в 1937 г. отмечалось, что «без доказательств экономичности на всех постройках деревянные балки перекрытий заменены железными, железокирпичные перемычки заменены рельсами и балками» (ГАНО 1937: 76). В то время эти факты рассматривались как очевидное вредительство.
Низкие темпы освоения капиталовложений в 1930-е гг. были связаны также с отсутствием механизации на строительстве новых городов. Из-за этого «само строительство велось такими методами, которыми большой город построить невозможно» (ГАНО 1935а: 47).
Несмотря на намечавшийся во второй половине 1930-х гг. рост капиталовложений в городское строительство, центральные планирующие организации не смогли выделить крупные ассигнования на соответствующее расширение городской строительной базы. Это обнаружилось на совещании по строительству Южного Кузбасса в 1935 г. В угольных районах механизация планировалась только в области угледобычи и капитального промышленного строительства. Новые подсобные предприятия для обеспечения городских строек даже не проектировались (ГАНО 1935б: 11, 13-14). Только ставился вопрос о строительстве первого (!) стекольного завода для Кузбасса и т.д. (32).
Без соответствующей строительной базы годовые планы по жилищно-коммунальному и культурно-бытовому строительству регулярно не выполнялись. Средний процент выполнения таких планов, например, в Сталинске, составлял в середине 1930-х гг. только 42,6%, а это был наиболее благополучный город Кузбасса. В качестве причин срыва программ жилищного строительства назывались отсутствие рабочей силы, гужевого транспорта и подъездных путей к строящимся зданиям, а также недостаточное снабжение строительными материалами и изделиями: стеклом, гвоздями, санитарно-техническим оборудованием, лесом, известью, цементом и т.д. (ГАНО 1933-1934: 47, 48, 73).
В отчетах местных властей 1930-х гг. постоянно говорилось о незаконченности возведенного жилья: «...не доведении строительства зданий и сооружений до полной их технической и эксплуатационной готовности». В заселяемых домах отсутствовали санитарно-техническое и инженерное оборудование, отделка и т.п. (ГАНО 1933-1934: 5, 6, 37, 71).
Ситуация первой половины 1930-х гг., когда было «очень много переходящего строительства, которое тянется не два, а три и больше лет», сохранялась и во второй половине десятилетия. Это становилось единственным способом «выполнения» программ гражданского строительства. Например, в Сталинске на 1937 г. планировалось ввести в эксплуатацию только 30 тыс. квадратных метров жилья, а 55 тыс. оставить в качестве так называемого переходящего, т.е. неоконченного, строительства (ГАНО 1935а: 54).
Отставание гражданского строительства ударило по развитию городов и с другой стороны. Резко обострилась проблема рабочей силы. Спецификой Западной Сибири были общая малочисленность населения и крайне редкая сеть сельскохозяйственных поселений, которые почти отсутствовали в Кузбассе. Соответственно, значительный контингент рабочей силы на промышленные новостройки привлекался в Западную Сибирь из европейской части страны. Эти люди не имели бытовых навыков выживания в суровых сибирских условиях и вследствие крайне короткого здесь строительного сезона (около трех месяцев) нуждались в немедленном обеспечении жильем.
Между тем города в годы первой пятилетки так и не были построены, а без жилого и культурно-бытового фонда промышленные стройуправления и горсоветы не могли закрепить для строительства тех же городов необходимое число строительных рабочих. Так, представитель Кузнецкстроя докладывал в июле 1935 г., что «в части рабочей силы только по линии комбината требуется 9 500 чел. при наличии сейчас около 3 тыс. чел., то есть нам придется эту рабочую силу где-то изыскивать, так как мы сейчас имеем меньше, чем требуется по плану этого года» (ГАНО 1935а: 40).
Высокая текучесть рабочей силы не позволяла планомерно повышать ее квалификацию. В отчетах горсоветов Западной Сибири 1930-х гг. регулярно отмечалось, что «частным явлением» на стройках было крайне низкое качество работ: «...сырое и рассыхающееся дерево в переплетах, дверях и полах; протекающие кровли, неровная штукатурка и грубая затирка, потеки на стенах» (ГАНО 1937: 76).
Выводы
Подводя итог, можно говорить о том, что существование в Западной Сибири 1930-х гг. так называемых недостроенных городов было закономерным явлением. Незавершенное строительство прямо вытекало из неподъемного объема задач, фактически выпавшего исполнителям планов индустриализации в Западной Сибири. Лишь за счет предельного напряжения всех сил и средств удалось построить промышленные предприятия первой пятилетки. Но чтобы создать при них полноценные социалистические города, требовались, как становится теперь очевидным, новые, почти вдвое большие затраты и усилия. При этом концепция расселения 1930-х гг., направленная на разрыв исторической преемственности, только заострила целый ряд неблагоприятных факторов.
Западносибирские условия первых пятилеток сами по себе создавали большие трудности для крупного строительства (суровый климат с коротким строительным сезоном, слабая заселенность, редкая сеть путей сообщения, удаленность от европейской части страны и т.д.). Однако адаптационные мероприятия не были проработаны. В пределах края не только добывающие, но и крупнейшие металлургические и машиностроительные предприятия были размещены вблизи месторождений. Это были самые неосвоенные места, где предстояло с нуля создавать не только комбинаты-гиганты, но и всю среду жизнедеятельности человека: сеть сельскохозяйственных поселений для снабжения, транспортную и строительную инфраструктуру и главное - города.
Стоимость строительства последних, как правило, превышала стоимость строительства градообразующих предприятий. Между тем вложения в жилищно-коммунальную сферу новостроек были многократно преуменьшены. Каждый город требовал миллиардных затрат, однако на гражданское строительство в предвоенное десятилетие ежегодно выделялись суммы лишь в 10-20 млн руб. Оказавшиеся в новых районах единственными крупными застройщиками строительные управления промышленных предприятий физически, вследствие своих мощностей и специфики, не могли быстро освоить необходимые вложения. Новые города остались недостроенными, а развитие исторических замедлилось. Красивые идеи «совершенно новых» поселений на практике обернулись «распылением» средств.
Литература
1. Бурумов А., Харит Я., Лебединский Д., Семейкин В. и др. Западная Сибирь за пятнадцать лет существования советской власти // Социалистическое хозяйство Западной Сибири. 1932. № 9. С. 3-31.
2. Государственный архив Новосибирской области (ГАНО). Ф. Р-47. Оп. 1. Д. 1866. Постановления СНК РСФСР, Наркомата комхоза РСФСР и переписка с крайисполкомом о пересмотре генерального проекта планирования г. Сталинска. 1933-1935. 50 л.
3. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 1. Д. 1517. Докладная записка о перспективах расширения г. Томска (1929-1930 г.). 1929а. 17 л. а.
4. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 1. Д. 1528. Заключение комиссии по выявлению подходящего места для постройки Вагоностроительного завода. 1929б. 13 л. б.
5. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 1. Д. 2059. Протокол совещания при ЗСКСНХ комиссии по определению места для стройки завода горного оборудования, постановления промсекции и Президиума Запсибкрайисполкома о строительстве завода горного оборудования в г. Новосибирске. 1930. 36 л.
6. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 86. Проект строительства Второго кузнецкого металлургического завода. 1933. 320 л.
7. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 267. Постановления, планы, отчеты, доклады, докладные записки по жилищно-культурному и социально-бытовому строительству г. Сталинска. 1933-1934. 209 л.
8. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 269. Постановление президиума Запсибкрайисполкома о социально-культурном обслуживании населения г. Прокопьевска; доклад о развитии народного хозяйства в Прокопьевском районе; выписка из отчета о работе Проко- пьевской гидрологической партии на площадке «Углеград». 1932. 62 л.
9. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 719. Основные показатели жилищного, коммунального хозяйства, здравоохранения и просвещения по Зыряновскому, Анжеро-Судженскому районам, городам: Кемерово, Новосибирску, Омску, Томску, Таре и Ойротской автономной области на 1935 год. 1934. 139 л.
10. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1011. Стенограмма совещания о строительстве Южного Кузбасса. 1935а. 97 л. а.
11. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1012. Стенограмма о развитии Южных районов Кузбасса. 1935 б. 47 л. б.
12. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1153. Контрольные цифры развития промышленности города Томска, его благоустройства, жилищного хозяйства, народного образования и здравоохранения. 1935в. 103 л. в.
13. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1154. Контрольные цифры развития коммунального хозяйства, транспорта и сельского хозяйства Томского района и заводов г. Томска. 1935г. 186 л. г.
14. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1173. Материалы по борьбе с малярией (планы работ на 1936 г., докладные записки, постановления). 1936а. 263 л. а.
15. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1191. Конъюнктурные обзоры по коммунальному хозяйству и жилищному строительству. 1936б. 214 л. б.
16. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1431. Постановления, протоколы совещаний, докладные записки, предварительные проекты планировки городов Запсибкрая. 1936-1937. 121 л.
17. ГАНО. Ф. Р-12. Оп. 3. Д. 1491. Справки, ведомости, доклады о строительстве в гор. Сталинске. 1937. 119 л.
18. ГАНО. Ф. Р-531. Оп. 1. Д. 27. Доклад профессора Б. А. Коршунова о росте и планировке г. Новосибирска на общегородском собрании инженеров и техников. 1926. 56 л.
19. ГАНО. Ф. Р-917. Оп. 1. Д. 50. Перспективный план развития коммунального хозяйства и жилищного строительства городов и рабочих поселков Кузнецкого округа на 1928-1932 гг. 1928-1929. 89 л.
20. ГАНО. Ф. Р-1980. Оп. 1. Д. 334. Материалы о строительстве завода горного оборудования в г. Новосибирске (экономическое обоснование, чертежи, смета, переписка). 1930-1932. 35 л.
21. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. А-314. Оп. 1. Д. 7451. Дело о планировке г. Барнаула. Том III. 1937. 109 л.
22. ГАРФ. Ф. А-314. Оп. 1. Д 7757. Дело о планировке г. Омска. Том Ш. 1935-1936. 114 л.
23. ГАРФ. Ф. А-314. Оп. 1. Д. 7796. Дело о планировке г. Прокопьевска. Том III. 1933. 229 л.
24. Дмитриенко Н.М. Сибирский город Томск в XIX - первой трети XX века: управление, экономика, население. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2000. 283 с.
25. Зельманович И. Стройматериалы Большому Кузбассу // Социалистическое хозяйство Западной Сибири. 1934. № 4-5. С. 35-44.
26. Косенкова Ю.Л. Советский город 1940-х - первой половины 1950-х годов. От творческих поисков к практике строительства. 2-е изд., доп. М.: ЛИБРОКОМ, 2009а. 440 с.
27. Косенкова Ю.Л. Советская архитектура в поисках средств создания благоприятной среды // Academia. Архитектура и строительство. 2009б. № 5. С. 15-19.
28. Косенкова Ю.Л. Опыт формирования правовой основы советского градостроительства. 1920-1930-е гг. // Градостроительное искусство. Новые материалы и исследования: Сб. науч. тр. НИИТИАГ РААСН. М.: УРСС, 2010. С. 335-351.