Материал: Проблемы социальных и гуманитарных наук. Радугин А.А., Перевозчикова Л.С

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

этапом в процессе их образования. Мало кто проходил четырехлетнюю программу обучения полностью. И главная цель колледжа— осуществлять подготовку священников англиканской церкви, весьма часто не была достигнута. Целью пребывания в этой школе, скорее, было приобретение начатков знаний в разных областях и изящных манер, чем серьезное интеллектуальное развитие. Молодые люди там знакомились с другими сыновьями джентри, создавая связи, необходимые им в последующей карьере. На практике образование больше требовалось для обучения молодых людей управлению собственными поместьями. Это была также школа политических лидеров колонии [25.P.5-6; 21.P.60,87].

Руководство колледжа в тот период вело учет земельных угодий и назначало землемеров графств, также как и главного землемера Виргинии. Джордж Вашингтон начал свою общественную деятельность именно в качестве землемера, получив соответствующие наставления в Колледже Уильяма и Мери в 1749 году в возрасте семнадцати лет[4. P.30-32]. Томас Джефферсон, самый знаменитый студент заведения, посещал занятия с 1760 по 1762 год.

Среди отрицательных сторон следует указать на проблемы с дисциплиной среди студентов и внутренние неурядицы, связанные с руководством заведением. Как и их собратья в Англии, студенты были увлечены танцами, скачками, игрой в кости и карты. Студенты погружались в разные пороки и бывали порой столь необузданны, что скрещивали шпаги с городскими жителями. Некоторые изгонялись из школы. Между жителями города и школярами имелось жесткое противостояние (town-and-gown violence) [36.P.139]. Казалось, что сам город служит источником бед и соблазнов для учащейся молодежи. Да и преподаватели были часто замечены в пьянстве и непотребном поведении. Если позднее Джефферсон назвал Уильямсбург «самой великой школой нравственности и хороших манер, когда-либо существовавших в Америке», то это во многом благодаря поучительным примерам, полученным вне стен колледжа, когда ему довелось находиться среди таких людей как Пейтон Рэндолф и Френсис Фокье. Джефферсон весьма критично отзывался о Рен билдинг и позднее занимался архитектурными проектами по реконструкции здания колледжа. Конфликт с метрополией помешал этой перестройке, но когда он принялся за разработку Виргинского университета, он стремился учесть весь тот негативный опыт своих студенческих лет[47.P.357].

Несмотря на некоторые недостатки, колледж сохранял хороший уровень академических стандартов. Среди новых преподавателей большое влияние приобрел Уильям Смолл. Он был преподавателем математики, а позже и нравственной философии, которую он стал преподавать после того, как Роу пристрастился к выпивке [43.P.5-6]. Смолл оказал большое влияние на Джефферсона, который вспоминал на исходе жизни: «Он обладал глубокими познаниями в науке, талантом к общению, вежливыми манерами и свободным умом. Он, к счастью для меня, привязался ко мне, я сделался его ежедневным компаньоном, даже тогда, когда мы не были в школе. Общение с ним повлияло на формирование моих взглядов относительно естествознания и усиления влияния науки в нашей жизни»[14. P.2; 21.P.53-55]. Смолл, впервые в Америке ввел широкое употребление лекций в процесс обучения.

Смолл был всего на девять лет старше Джефферсона, и, подружившись с многообещающим студентом, познакомил его с губернатором Вирджинии, Фрэнсисом Фокье и выдающимся юристом, Джорджем Уитом. Уит не только преподавал Томасу юриспруденцию, но и делился своими идеями о преимуществах республиканской формы правления. Так Джефферсон вступил в эту группу интеллектуалов, общение с которыми давало больше практической пользы, чем посещение лекций[3.C.18]. В американской политической традиции Джефферсон считается учеником Джона Локка, но некоторые историки полагали, что Джефферсон в первую очередь оказался под влиянием идей шотландского просвещения, Френсиса Хатчесона и Томаса Рида. Именно Смолл

16

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

познакомил Джефферсона с идеями шотландских философов[13.P.98; 46.P.177-180]. Смолл вернулся Европу в 1762 году, возможно, его не удовлетворял уровень академических стандартов. Но его вклад в развитие колледжа не ограничился только преподаванием и влиянием на Джефферсона. В 1768 году он отправил в Уильямсбург ценное оборудование для научной лаборатории. Джефферсон отмечал, что Смолл к тому времени «исполнил всю меру своих благодеяний по отношению к нему»[14.P.22].

Джеферсон был образцовым студентом. «Наука, литература, языки—моя страсть, политика—моя обязанность», утверждал «мудрец из Монтичелло». Увлеченность языками, привитая в детстве, нашла свое продолжение в последующие годы, когда Джефферсон приступил к изучению итальянского и староанглийского, совершенствовал французский, продолжал читать по-латыни и по-гречески. Для него, занятие политикой было тяжелой обязанностью, которой он тяготился, всегда стремясь погрузиться в утонченный мир знания и мысли. В 1788 году он признался своему другу: «Я бы предпочел вести замкнутую жизнь в самом скромном домике с моими книгами, семьей и близкими друзьями, предоставив весь окружающий мир самому себе, чем занимать самый высокий пост, который только возможен»[13.P.99;11.P.32-33]. «Всю жизнь он учился, его привязанность к книгам, над которыми он просиживал по 15 часов в сутки, заставляет вспоминать героические усердия пуританских ученых», — писал о Джефферсоне В.Паррингтон[2.C. 422].

Возвращаясь к истокам колледжа и миссионерским идеям, отметим, что в истории Колледжа Уильяма и Мери колониального периода одним из наиболее интересных явлений является эксперимент по созданию школы для индейцев. Основание школы стало возможным благодаря финансированию фонда Роберта Бойля, из средств, принадлежавших известному английскому ученому-химику и филантропу, активному члену Общества распространения Евангелия в Новой Англии. В своем завещании он указал, что большая часть доходов с его поместья( 4000 фунтов стерлингов) должна быть направлена на осуществление «благочестивых целей и дел милосердия». Средства были вложены в ферму Браффертон в Йоркшире. Доходы с этого поместья распределялись между колониями и были использованы для обучения индейских мальчиков[6]. Устав колледжа подтвердил миссию образовательного учреждения «обучать индейских мальчиков чтению, письму, арифметике...преподавать им катехизис и принципы христианской религии»[29.P.11-13].

Строительство отдельного здания для индейцев – Браффертон(по названию поместья) было завершено в 1723 году. Это двухэтажное здание в георгианском стиле можно видеть и в наши дни на территории кампуса. Посреди находится большой зал, к западу от которого имеется одна большая аудитория, а на восточной стороне — две комнаты меньшего размера, в которых жили преподаватели. Студенты занимали спальни на втором этаже, а пищу принимали вместе со всеми белыми студентами в большом здании колледжа — Рен билдинг. Позже и чердак был оборудован под спальни. Напротив позже построили дом для ректора в том же стиле[38].

Согласно данным 1754 года восемь из семидесяти пяти студентов колледжа были индейцы[32.P. 85]. Несмотря на декларируемые цели проповеди христианства и обучение полезным навыкам, подлинной задачей обучения была попытка заставить их забыть традиционный образ жизни. Основы европейской культуры и образа жизни, привитые индейцам, отчасти снимали барьер между жителями колониями и коренными американцами, что и требовалось властям. В 1724 году руководство колонии перестало нанимать переводчиков для совершения торговых сделок и других переговоров, так как индейцы из соседних племен уже хорошо понимали по-английски, согласно высказыванию одного правительственного чиновника. Школа Браффертон действовала до 1777 года, до начала войны за независимость, когда средства из фонда Бойля перестали поступать. В 1776 году там обучалось всего пять студентов, а на следующий год остался всего один[32.P.76].

17

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

Томас Джефферсон некоторое время спустя, будучи губернатором, рассматривал возможность возрождения индейской школы в ходе реорганизации. Он включил Браффертон

вчисло шести школ колледжа. Но в 1787 году епископ Лондона, единственный на тот момент распорядитель фонда Бойля, дал приказ направить все поступления на «обращение и религиозное образование негров в британской Вест-Индии»[33.P.76].

Большая часть выпускников, однако, ассимиляции не поддавалась. Они возвращалась к своим племенам. Там они стремились вернуться к прежним обычаям, но здесь их ожидали большие трудности. На протяжении всего колониального периода миссионеры и учителя встречали значительное сопротивление своим попыткам привить ценности европейской цивилизации. Хотя обычно студенты колониальных школ были очень юными, они уже прошли период социализации в индейской среде, впитали обычаи и мировоззрение старших. Подобно тому, как английские миссионеры не сомневались в превосходстве европейских ценностей, образа жизни, образования, христианской религии, индейские вожди сознавали свою самодостаточность и не испытывали потребности в изучении чуждых, непонятных им традиций[33.P.62]. Даже родители, которые оправляли свои детей в английские школы в надежде на лучшее будущее для них, мало представляли себе все тяготы, с которыми те сталкивались. После путешествия в несколько сот миль, они оказывались в совершенно новой для них обстановке, где их привычный образ жизни менялся во всем — в одежде, пище, языке, привычках, ценностях. Индейский темперамент восставал против европейской идеи порядка. Их раннее воспитание уже привило им вкус к личной свободе. Многие неспособны были привыкнуть к распорядку, стараясь жить в свое удовольствие, как они жили прежде с родителями. Одиночество, низкая самооценка, культурный шок делали пребывание среди белых людей суровым испытанием. Многие пытались убежать, многие умирали[49.P.89]. Марк Кэтсби отмечал, что среди студентов Колледжа Уильяма и Мери побег был достаточно распространенным явлением, и приводил пример одного девятилетнего мальчика, который «бежал из школы, неизвестно как перебрался через реку Джеймс, а затем шел домой триста миль, питаясь ягодами и плодами»[7.P.12].

Из тех же студентов, кто сумел выдержать все испытания и пройти весь курс обучения, большинство все же возвращались к привычному образу жизни, вновь обретая свою племенную идентичность. Меньше всего повезло тем, кто не смог обрести себя ни среди белых, ни среди индейцев, чувствуя себя изгоями в любом обществе. Некий индейский вождь так объяснил свое восприятие проблемы: «Когда они вернулись к нам, они были плохими охотниками и воинами, бегали медленно, неспособны были выжить в лесу, выдерживать голод и холод». Вместо этого ирокезы предлагали свое собственное обучение, с тем, «чтобы сделать мужчин из них»[17.P.27]. Вождь племени Сенека Ред Джекет был даже более резок в своих оценках: «Вы научили наших молодых людей вашей религии. Когда они вернулись к нам, они не стали белыми людьми по духу, но и индейцами их назвать было нельзя. Искусства, которым их обучали, несовместимы с нашими обычаями. Их научили тому, что для нас бесполезно. Они приобрели искусственные потребности, которые никогда не были известны их братьям. Они приняли в ваших городах семена пороков, неслыханных

внаших лесах. Они стали презираемы в своем племени, и белые их не принимают»[31.P.206].

Представители же индейской стороны, однако, нередко более оптимистично воспринимали положение вещей. Многие выпускники колледжа были весьма ценными людьми в их среде. Джон Неттлз из племени Катабва, как и все остальные, пережил трудности адаптации жизни в Уильямсбурге. Но пройдя эти испытания, он окончил курс с отличием. Джон имел Библию, регулярно читал ее, носил европейскую одежду, даже любил и практиковал некоторые танцы, которым научился в Уильямсбурге. Но он не исполнил надежд, возложенных на него белым человеком. Индейцы племени Катабва были безучастны к его примеру. Но они извлекали из его опыта большую пользу. Их цели были совершенно

18

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

иными — они хотели оставаться индейцами. Джон был для них посредником во взаимоотношениях с белым человеком. Он мог писать письма важным правительственным чиновникам, говоря от имени своего народа. И Катабва доверяли ему, хотя они и считали, что он научился у белых многим бесполезным навыкам. На протяжении всей жизни Джон Неттлз играл важную роль в сохранении их племенной идентичности[22.P.6-9].

Вчем же главная причина неудач в попытках привить коренным американцам ценности европейского образа жизни и образования? Классическое английское образование для индейцев, привыкших к вольной и первобытной жизни в лесах, совершенно не соответствовало их потребностям и вызывало почти тотальное неприятие. Отсутствие иммунитета к неизведанным прежде болезням погубило многих молодых индейцев. Те же, кто выжил, испытали сильнейший культурный шок. Телесные наказания, странная одежда, непривычное жилье, враждебное окружение, которое они испытывали и со стороны своих соплеменников, и расистски настроенных белых людей не могли быть для них стимулом к познанию нового для них мира. То же можно и сказать о программе обучения. Изучение классических произведений, созданных столь давно и так далеко от их родины, принципов христианской религии, таких как искупление, первородный грех не могло заинтересовать их

втой степени, в которой это требовалось их английским благодетелям. Томас Джефферсон писал о неудачном эксперименте в школе Браффертон: «Этих целей можно было бы достичь при поддержке постоянных миссий среди индейских племен…Кроме наставления их в христианстве, следовало бы изучать их традиции, законы, языки, что могло бы привести к установлению связей между различными племенами»[1.C.222].

Вдругих образовательных проектах Колледж Уильяма и Мери претерпевал различные трансформации, что являлось отражением политических и интеллектуальных течений в мире. Когда отношения между колониями и метрополией обострились, возник невиданный ранее спрос на знания в области юриспруденции. Среди уильямсбургского кружка интеллектуалов особенно большое влияние на Джефферсона оказал Уит, у которого Джефферсон изучал право[21.P.65-74]. Выбор профессии юриста был обусловлен скорее случайностью, чем сознательным стремлением. Джефферсон никогда не признавался в своей любви к праву, в отличие от многочисленных проявлений страстной увлеченности науками или искусствами. Характер занятий юриспруденцией не соответствовал его увлеченной натуре. Приближаясь к своему двадцатилетию, Джефферсон не имел больших доходов со своего семейного поместья, а также намерения посвятить себя выращиванию табака. Военная или церковная карьера не привлекали его. Молодые люди в Виргинии не имели широкого выбора, и это был его не очень желанный способ стать полезным обществу[24. P.19-20].

Вто время еще не существовало юридических школ. Изучение закона молодые люди из привилегированных семей осуществляли частным образом под руководством практикующего юриста. Процесс обучения включал изучение различных трактатов и обсуждение их, а также монотонную работу по переписыванию документов, которая, как считалось, прививала у студентов привычку к форме документов и заставляла их чувствовать их стиль. Студенты пользовались преимущественно работами сэра Эдвина Кока, английского юриста XVII века, писания которого обобщали юридические традиции нескольких десятилетий так называемого «английского общего закона». Кок писал тяжеловесным и запутанным языком более свойственным предшествующему веку. Изучение его трудов было весьма нудным занятием, но Джефферсон, в отличие от многих, изучил Кока основательно. Когда в колледже появился новый ректор - Джеймс Мэдисон (двоюродный брат и тезка президента США), то вместе с Джефферсоном они

усовершенствовали программу обучения в 1779 году, и это была лучшая система преподавания права в стране. И в наши дни колледж имеет одну из лучших юридических школ.

19

Проблемы социальных и гуманитарных наук. Выпуск № 2 (15), 2018

Мэдисон и Джефферсон упразднили грамматическую и богословскую школы, а взамен создали школы медицины и современных языков. Мэдисон впервые ввел лекции по политэкономии. Хотя в ходе революции доходы колледжа намного сократились, среди преподавателей сохранилось немало талантливых учителей, и появились новые, такие как итальянец Карло Беллини, основавший кафедру иностранных языков[45.P.60-62]. К тому времени была собрана и хорошая библиотека в три тысячи избранных томов. Джефферсон писал в одном из писем: «Я могу только с одобрением отнестись к мысли отправить вашего старшего сына изучать право в Уильямсбург. Профессор математики и натурфилософии, мистер Мэдисон, кузена которого вы знаете, человек больших способностей и научный аппарат у них замечательный. Мистер Беллини, профессор современных языков, также прекрасный специалист. Но подлинной гордостью нашего заведения является мистер Уит, один из канцлеров государства и профессор права… Уильямсбург имеет полезное для здоровья расположение и здесь отличное общество»[41.P.428].

Иерархия внутри белого населения определяла градацию возможностей во всех сферах жизни от участия в политической жизни до развлечений и наличия свободного времени для них. Колониальное общество Виргинии XVIII столетия, по выражению историка Леона Тайлера, являло собой тип белой демократии, основанной на эксплуатации черных рабов[44. P.66]. Хотя Томас Джефферсон предпринял попытки реорганизовать систему образования в 1770-е годы, предпочитая историю, естественнонаучные дисциплины

исовременные языки старой «семинаристской» программе, он едва сумел добиться некоторой демократизации виргинских школ[4.P.37-38]. Сказалось сопротивление среды. Многие представители правящей верхушке джентри, начав утрачивать свой моральный авторитет во время революционных событий, в первые годы республики снова сумела вернуть себе власть и влияние во всех сферах общественной жизни. И они не сочувствовали многим идеям Джефферсона.

Колледж занимал наиболее важное место в образовательном процессе в колониальной Виргинии. Это было небольшое учреждение, но само его расположение в Уильямсбурге давало возможность студентам постигать нюансы политики и юриспруденции на практике. К тому же колледж к концу колониального периода обладал библиотекой в три тысячи томов, это было самое большое университетское собрание книг в стране после Гарварда[50. P. 30; 39. P.49]. Те, кто обладал достаточными связями, могли обратить на себя внимание Пейтона Рэндольфа, Роберта Картера Николаса или Ричарда Блэнда. Томас Джефферсон использовал возможность посещать собрания бургесов и слушать взволнованные речи Патрика Генри. Конечно, немногие студенты могли использовать возможности внеаудиторного образования в такой степени, как это делал Джефферсон, но общая атмосфера в стенах заведения была благоприятной для появления «виргинской династии» в национальной политической жизни молодой республики[34.P.15]. Двенадцать из двадцати членов Комитетов безопасности и корреспонденции Дома бургесов в 1773 и 1775 годах были выпускниками колледжа, так же, как и две пятых из шестидесяти четырех виргинцев, служивших в важных политических общенациональных органах колониального периода, таких как Континентальный конгресс и Конституционный конвент[18.P.278].

Очевидными были и дальнейшие плоды такого воспитания. Достаточно перечислить имена выпускников колледжа во второй половине XIX века, чтобы увидеть как Уильям и Мери повлиял на государственных деятелей, включая трех президентов: Томаса Джефферсона, Джеймса Монро и Джона Тайлера[4.P.26-29; 20].

Значительная часть правящей верхушки посещала Колледж Уильяма и Мери, многие получали образование в Англии или других колониях. В период, когда американские колонии начинали проявлять признаки недовольства политикой Британии, Колледж Уильяма

иМери стремился сохранить признаки англиканской идентичности среди внутренних противоречий, вызовов ревайвелизма и идей Просвещения. Это заведение было первым

20