Институт истории СО РАН
Прокуратура Сибири в 1922-1929 годах: иллюзия независимости и реальная практика
В.И. Исаев
Д. Ю. Михеев
Аннотация
Исследуются проблемы становления института прокуратуры на территории Сибири в 1920-х гг. На основе архивных материалов и опубликованных источников освещены проблемы организации и деятельности органов прокуратуры в Сибири. Показаны их попытки отстаивать советскую законность в сибирской деревне в условиях фактической подчиненности партийным и советским органам. Выявлены трудности и противоречия в деятельности правоохранительной системы в советском государстве, в котором правившая партия большевиков по существу отрицала принципы независимости ветвей власти. Особенно это проявилось в хлебозаготовительных кампаниях конца 1920-х гг., ставших поворотным моментом в отказе от политики НЭП и «нэповской» законности. Сделаны выводы о том, что прокуратура в советском государстве не могла в полной степени выполнять свою функцию неукоснительной защиты закона, так как ее независимость была лишь декларативной.
Ключевые слова
прокуратура, крестьянство, Сибирь, советы, партийные органы, правовые нормы, законность Для
Prosecutor's Office of Siberia in 1922-1929: Illusion of Independence and Actual Practice
V. I. Isaev, D. Yu. Mikheev
Institute of History SB RAS; Novosibirsk Military Institute of National Guard Troops of the Russian Federation Novosibirsk, Russian Federation
Abstract
The article explores the issues of the formation and activities of the prosecutor's office in the 1920s as an institution of the Soviet state, called upon to exercise supervision over the observance of its laws by all actors of public life, including party and state bodies. The relevance of this topic is determined by the difficulties in the formation of the rule of law and civil society in modern Russia, largely due to the influence of the historical legacy of the Soviet period. It is noted that the introduction of the New Economic Policy (NEP) led to an increase in the role of law in public life, which allowed the prosecutor's office to strengthen its authority in both the state and among the population. The number of citizens appeals to the Prosecutor's Office of Siberia grew from 12,400 in 1924 to 27,100 in 1925. During the period between 1925-1927 alone, the prosecutor's office of Siberia initiated over three thousand criminal cases against individual workers of local authorities. However, the later rejection of the NEP, which manifested itself most clearly in the grain procurement campaigns of the late 1920s, essentially meant a return to “military communism”; a system more familiar and convenient for the ruling stratum. The prosecution authorities had to adapt to the Stalinist course, which was aimed at abandoning the legitimacy of the NEP. Sources show that a significant number of prosecutors in Siberia, not ready to accept such violations of the rule of law, were suspended from work. The study of the history of the structures of the prosecutor's office of Siberia in the 1920s clearly demonstrates the origins of the transformation of the Soviet state, which proclaimed itself the democratic power of workers and peasants, while turning into a totalitarian regime dominated by party nomenclature.
Keywords prosecutor's office, peasantry, Siberia, councils, party bodies, legal norms, legality For
Проблемы становления, расцвета и крушения общественного устройства, вошедшего в историю под названием «советский (или сталинский) социализм», остаются остро актуальными для российских историков, продолжают активно исследовать их и зарубежные ученые. Дополнительную актуальность этим проблемам придают противоречия и трудности в формировании правового государства на нынешнем этапе развития российского общества.
Ведущим институтом правового государства должна быть независимая прокуратура, не допускающая нарушения закона, в том числе, и со стороны государства. Однако становление подлинно независимой прокуратуры в современной России наталкивается на трудности и привычки, обусловленные влиянием исторического наследия советского периода. Таким образом, извлечение уроков из опыта создания и деятельности прокуратуры в советское время является необходимым условием для утверждения институтов правового государства в Российской Федерации.
В статье данная проблема будет рассмотрена на примере становления и развития органов прокуратуры на территории Сибири. Цель статьи - показать место и роль прокуратуры в системе управления регионом.
Историография темы, в которую, по нашему мнению, следует включать не только работы, посвященные непосредственно истории советской прокуратуры, но и в широком плане всю литературу по истории правоохранительной системы советского государства, логично разделяется на советский «подцензурный» период и постсоветский, когда открылись возможности для ее объективного исследования. В советский период было опубликовано значительное количество исторической и юридической литературы, в которой можно было найти большой объем фактических данных, но практически отсутствовал серьезный анализ реального положения права и прокуратуры в советском государстве (см.: [Из истории прокуратуры..., 1967; Марина, 1973; Советская прокуратура..., 1982; Курицын, 1983; Теребилов, 1987] и др.). Более подробный обзор историографии был сделан нами ранее [Исаев и др., 2014. С. 4-11].
В постсоветский период отпали цензурные и идеологические ограничения, открылись ранее недоступные архивы и другие источники, что позволило по-новому осветить историю правоохранительной системы СССР, в том числе, показать и специфическое положение прокуратуры. Появились обстоятельные и хорошо фундированные работы, рассматривающие эту тему на общероссийском уровне (см.: [Советская прокуратура..., 1993; Рассказов, 1994; Звягинцев, Орлов, 1998; Кудрявцев, Трусов, 2000] и др.).
Думается, что наряду с рассмотрением темы в масштабах страны необходимо подробно изучать деятельность прокуратуры на региональном уровне. В последние десятилетия вышло несколько монографий, защищены кандидатские и докторские диссертации, посвященные истории прокуратуры в отдельных областях и краях нашей страны, в том числе, и в Сибири [Око государево..., 2001; Булгаков, 2002; Яковлев, Рассамахин, 2004; Кокоурова, 2006; Гри- дунова, 2010]. Среди авторов, непосредственно изучавших состояние законности в Сибири в 1920-е гг., следует особо выделить А. П. Угроватова, посвятившего монографию проблеме соблюдения законности в период НЭП [1997].
Разумеется, исследование данной темы далеко не исчерпано. В частности, важно продолжить изучение истории прокуратуры на материалах Сибири как одного из наиболее крупных и важных регионов страны, игравшего значимую роль в развертывании модернизационных процессов. В данной статье мы попытаемся осветить становление института прокуратуры на территории Сибири и показать особенности ее деятельности в 1920-е гг., связанные с противоречивостью ее статуса независимого надзорного органа в условиях становящегося тоталитарного режима большевиков.
В качестве методологической основы нами используются традиционные исторические методы, а также метод системного анализа, позволяющего рассматривать прокуратуру как элемент общественно-политической системы СССР 1920-х гг.
Территориальные рамки исследования включают сибирский регион в административных границах Сибирского края. Так как население Сибири в 1920-е гг. почти на девять десятых состояло из крестьян, в статье рассматривается, прежде всего, деятельность прокуратуры в сибирской деревне.
Хронологические рамки заданы созданием прокуратуры в 1922 г. и рубежом 1929/1930 г., когда произошел отказ от НЭП и переход к формированию командно-административной системы. Это обусловило серьезные перемены и в правовой сфере.
Источниками исследования являются архивные документы партийных, советских и правоохранительных органов «сибревкомовской» Сибири, позднее Сибирского края, а также опубликованные в периодической печати материалы, позволяющие изучить различные аспекты деятельности сибирской прокуратуры.
После взятия власти большевистской партией в одном из первых декретов, относившихся к сфере права, было провозглашено полное отрицание правовых институтов и норм Российской империи, была ликвидирована и прокуратура. На протяжении 1918-1921 гг. вряд ли вообще можно было бы говорить о соблюдении законности. С переходом к НЭПу отсутствие в государственном механизме надзорного органа, отвечающего за соблюдение законов, начинает ощущаться как серьезный недостаток. Идея восстановления института прокуратуры стала оживленно обсуждаться примерно с середины 1921 г.
В начале 1922 г. Наркомат юстиции РСФСР разработал принципы, функции и определил сферы деятельности прокуратуры. Принципиальное значение для утверждения института прокуратуры имела позиция В. И. Ленина, высказанная им в письме от 20 мая 1922 г. в Политбюро ЦК РКП(б) «О “двойном” подчинении и законности», где он потребовал обеспечить независимость прокуратуры от органов исполнительной власти на местах [1970. Т 45. С. 197-201]. 28 мая 1922 г. ВЦИК РСФСР утвердил «Положение о прокурорском надзоре», в котором ленинская точка зрения была закреплена законом (СУ РСФСР. 1922. № 36. Ст. 424).
Однако важность и необходимость независимой прокуратуры в советской России не являлась общепризнанной; более того, значительная часть советского чиновничества встретила в штыки даже саму идею организации прокуратуры. Революционный переворот и гражданская война выдвинули в руководящий слой людей, для которых главным в области права стал принцип «революционной целесообразности», иначе говоря, интересы революции ставились выше всякого закона. Управлять для них значило распоряжаться по своему усмотрению, не подчиняясь каким-либо нормам права.
В Сибири это проявилось наиболее наглядно. В среде партийного и советского руководства сибирского региона популярны были взгляды, отрицавшие вообще необходимость органов прокурорского надзора. Например, против их создания выступали председатель Сибревко- ма М. М. Лашевич и П. Г. Алимов, ставший позднее первым областным прокурором Сибири. Разделяли такие взгляды даже судьи, казалось бы, кровно заинтересованные в создании прокуратуры. Например, в Омской губернии съезд народных судей, проходивший в декабре 1921 г., высказался против организации прокуратуры 1.
Сибирский съезд работников юстиции, состоявшийся в январе 1922 г., принял резолюцию, в которой по существу выступил против создания органов прокурорского надзора. С такими настроениями делегация из сибирского региона (включавшая 21 юриста) прибыла в Москву на IV Всероссийский съезд деятелей советской юстиции (январь 1922 г). Но в докладе председателя Революционного (Верховного) трибунала при ВЦИК РСФСР Н. В. Крыленко была убедительно показана необходимость создания прокуратуры; сибирские юристы вынуждены были согласиться с общим мнением ГАНО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 398. Л. 28; Ф. Р-20. Оп. 2. Д. 19. Л. 102. ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 5. Д. 17. Л. 48; Д. 18. Л. 53..
В марте 1922 г., еще до принятия декрета о создании прокуратуры, отдел юстиции Сибрев- кома приступил к подбору работников для надзорных органов ГАНО. Ф. Р-20. Оп. 1. Д. 3. Л. 1-3.. В августе 1922 г. были назначены прокуроры сибирских губерний, затем помощники губернских прокуроров по уездам. В сибирском регионе в 1922/23 г. приступили к работе 45 специалистов, что составляло только около половины от требовавшегося состава, в течение 1924-1925 гг. число работников прокуратуры выросло до 80 чел. Там же. Д. 104. Л. 2, 4.
Неокрепшие органы прокуратуры на первых порах почти повсеместно натолкнулись на пассивное отношение со стороны партийного и советского аппарата, а кое-где прямо враждебное. Примеров этому в документах тех лет встречается немало. Так, в Щегловском уезде в августе 1922 г. помощник прокурора сделал доклад о правах и обязанностях прокурора. Выслушав доклад, председатель уездного исполнительного комитета советов стал резко протестовать против права прокурора наблюдать за законностью действий исполкома. Он по-своему определил рамки, в которых, по его мнению, должна действовать прокуратура: «Наблюдай за милицией, лови уголовников, но не роняй престиж власти, не подрывай УИКа, - это контрреволюция» [Мокеев, Лаговиер, 1926. С. 19].
В 1923 г. томский губернский прокурор Я. Е. Орлов в соответствии со своими полномочиями настаивал на праве осуществлять надзор за действиями губисполкома, что вызвало серьезный конфликт между ним и руководством губернии. Губисполком обратился в партийные органы и добился снятия его с должности. Новый прокурор Томской губернии Гуревич столкнулся с тем, что председатель губисполкома вообще перестал допускать работников прокуратуры к предварительному просмотру проектов постановлений. После неоднократных обращений в Наркомат юстиции РСФСР с жалобами на самоуправство председателя, прокурор вынужден был уволиться [Отчет 4-го губернского съезда..., 1924. С. 43-44].
Несмотря на все лозунги о власти Советов, в большевистской России достаточно рано сложилось понимание того, что на самом деле реальная власть в стране принадлежит партийным органам. Именно они могли бы помочь прокуратуре, поднять ее авторитет и значимость. Однако большинство партийных активистов только теоретически признавали необходимость строгого выполнения законов, но на практике руководствовались принципом революционной целесообразности. Например, в письме Сиббюро ЦК РКП(б) от 5 января 1922 г. о задачах проведения продналога местным партийным и советским работникам рекомендовалось «не увлекаться юридическими тонкостями в ущерб прямым интересам дела..., карательную политику поставить в строгое соответствие с основной задачей - собрать продналог, не ослаблять требуемый нажим» ГАНО. Ф. П-1. Оп. 3. Д. 31. Л. 149..
Такое двойственное отношение к законности приводило к постоянным конфликтам партийных и советских органов с прокуратурой. Так, в Алтайской губернии прокуратура в течение 1923-1924 гг. неоднократно выступала против нарушений закона со стороны губернского руководства, что вызывало недовольство и ответные меры. В течение короткого периода сменилось три работника на должности губернского прокурора, никто из них не смог долго выдерживать создавшейся нервозной обстановки ЦХАФ АК. Ф. 2. Оп. 3. Д. 7. Л. 10, 78, 98..
Господствующее положение партийных органов в иерархии советской власти было обеспечено тем, что именно парткомы подбирали и утверждали кандидатуры на должности прокуроров. К тому же почти все прокуроры являлись коммунистами, что позволяло парткомам осуществлять контроль над органами прокуратуры и оказывать в необходимых случаях мощный нажим на прокурорских работников под угрозой исключения из партии.
Парткомы активно использовали кадры прокуратуры для заполнения вакансий в партийном и советском аппарате. Пройдя в прокуратуре основательную теоретическую и практическую школу, многие коммунисты становились ценными работниками, которых стремились привлечь другие организации. Только в 1924 г. в Сибири на партийную работу были переведены восемь помощников прокурора ГАНО. Ф. Р-20. Оп. 2. Д. 19. Л. 4..