Позиция партийного руководства края по отношению к прокуратуре сказывалась и на ее положении на местах. Вновь наметилось отчуждение прокуратуры от партийных комитетов, снижение уровня ее авторитета среди работников аппарата. Стали возрождаться взгляды на прокурорский надзор и процесс укрепления законности как на препятствие в деле выполнения директив руководства партии и государства.
Подобные тенденции в 1926-1928 гг. были характерны не только для Сибири, они проявлялись и на общегосударственном уровне. В политике партии в деревне усиливался классовый подход. Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) (июль 1926 г.) в резолюции «Об итогах перевыборов советов» указал на необходимость усиления борьбы с кулачеством, которое якобы пытается прикрыться «революционной законностью» [КПСС в резолюциях..., 1984. Т 4. С. 37-46]. Такие же тенденции просматриваются и в решениях XV конференции ВКП(б) (октябрь-ноябрь 1926 г.) [Там же. С. 77].
Окончательный поворот к отказу от «нэповской» законности ознаменовали решения XV съезда большевистской партии (декабрь 1927 г.). В них были ясно указаны новые ориентиры в политике партии в деревне, обозначавшие переход к наступлению на зажиточное крестьянство [Там же. С. 285, 288, 305, 307-309]. Эта политическая установка, направленная на противопоставление основной массы крестьянства и ее зажиточной части, отрицала принцип защиты интересов всех граждан.
Не мог не сказаться такой поворот и на деятельности органов прокуратуры. Наиболее радикальным переменам подверглось положение прокуратуры в период хлебозаготовительного кризиса, возникшего зимой 1927/1928 г. В стране в целом и в Сибири для преодоления трудностей в хлебозаготовках стали осуществляться мероприятия, серьезно нарушавшие принципы и нормы советского законодательства. В частности, в Сибирском крае был организован неконституционный орган власти - «хлебная тройка» (Р. И. Эйхе - председатель крайисполкома, С. И. Сырцов - первый секретарь крайкома партии, А. М. Злобин - заведующий торговым отделом крайисполкома) ГАНО. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 1155. Л. 299.. В каждый округ краевая «тройка» направила своего уполномоченного. Аналогичные структуры были созданы в округах и районах (окружные и районные «тройки»). Уполномоченные «хлебных троек», по существу, подчинили себе все местные органы власти, в том числе, прокуратуру и суд.
Краевая «тройка» приняла сомнительное с правовой точки зрения решение привлекать к уголовной ответственности держателей крупных запасов хлеба по ст. 107 УК РСФСР, предусматривающей наказание в виде лишения свободы и конфискации имущества за спекуляцию дефицитными товарами. 13 января 1928 г. соответствующий циркуляр был направлен в округа. Для устрашения крестьянства 15 января 1928 г. краевая «тройка» приняла также постановление о привлечении в каждом округе к уголовной ответственности по ст. 107 УК от четырех до десяти кулацких хозяйств, располагавших большими запасами хлеба. (Проблемы нарушения законности в хлебозаготовительных кампаниях в конце 1920-х гг. подробно рассмотрены в работах сибирских историков [Исаев и др., 2014. С. 112-156]).
Для выполнения этих решений были распределены роли и функции всех властных структур Сибирского края. Органы ОГПУ должны были выявлять держателей хлеба, которые привлекались к уголовной ответственности; их дела рассматривались судами, а также «тройками», действовавшими от имени Особого совещания ОГПУ. Особое значение придавалось проведению судами показательных процессов по ст. 107.
На милицию возлагалась задача оказывать помощь в изъятии хлеба, в исполнении судебных решений. Прокуратуре надлежало обеспечить общий надзор за соблюдением законности во время проведения хлебозаготовительной кампании, в том числе, за оперативным выполнением всех решений, принятых краевой хлебной «тройкой».
17 января 1928 г. в Новосибирск прибыл И. В. Сталин. Судьба советской законности, а также ее защитника - прокуратуры, в большой степени зависела от позиции генерального секретаря ЦК ВКП(б). На совещании в Новосибирске 18 января Сталин потребовал изменить разработанный порядок проведения чрезвычайных мероприятий. Согласившись в принципе с расширительным использованием ст. 107 УК, Сталин предложил осуществлять ее применение не от имени ОГПУ, а от имени прокуратуры. По его мнению, крестьянство больше доверяет прокуратуре и поддержит ее карательные меры против держателей хлеба. Таким образом, прокуратура, по сути, превращалась из надзорного органа в исполнительный. Более того, работу прокуратуры теперь должны были контролировать уполномоченные «троек».
Чтобы сделать прокуроров и судей Сибири послушными исполнителями чрезвычайных директив, Сталин обвинил их в тесных связях с антисоветскими, кулацкими элементами, потребовал очистить органы юстиции от негодных работников [Сталин, 1949. Т 11. С. 3-4]. В руководстве Сибирского края отважиться на защиту местных органов прокуратуры и суда никто не решился. Вся эта ситуация показывала, что, как и большинство коммунистов, в вопросах регулирования социально-политических и экономических отношений в стране И. В. Сталин в меньшей степени ориентировался на нормы закона, полагаясь на революционную целесообразность.
Работники прокуратуры Сибири в этих условиях столкнулись с серьезными нарушениями законности, которым они, по существу, не могли противостоять. В деревню нагрянули многочисленные уполномоченные, которые производили обыски в хозяйствах крестьян, возбуждали уголовные дела, проводили следствие, причем зачастую все это осуществлялось самыми незаконными способами. Выехавшие в сельскую местность работники краевой и окружных прокуратур также работали очень интенсивно: например, сотрудники омской прокуратуры отработали в общей сложности 113 дней, сотрудники канской прокуратуры - 380 дней ЦХИДНИ КК. Ф. 96. Оп. 1. Д. 44. Л. 18..
Но редкие попытки прокуроров защитить правопорядок встречались в штыки. Дискредитация прокурорских работников Сталиным была воспринята работниками на местах как сигнал сверху, что можно не обращать внимания на представления прокуратуры. Так, прокурор третьего участка Канского округа поставил перед райкомом партии вопрос о недопустимости перегибов в проведении самообложения крестьянских хозяйств. Реакция райкома была своеобразной: прокурора исключили из партии. Прокурору третьего участка Новосибирского округа за возбуждение уголовного дела против уполномоченного, допустившего преступные действия в дер. Васино Гутовского района, объявили выговор по партийной линии. За отказ выполнять незаконные директивы местных властей были сняты с работы по два участковых прокурора в Омском и Барнаульском округах ГАНО. Ф. Р-20. Оп. 2. Д. 176. Л. 175; Д. 192. Л. 31..
Чрезвычайные формы проведения хлебозаготовок противоречили интересам всех слоев крестьянства, а не только кулачества; крестьяне стали отвечать на беззаконие и произвол актами сопротивления Там же. Ф. П-2. Оп. 1. Д. 1783. Л. 42, 43; Оп. 2. Д. 217. Л. 257-259.. Под давлением такой ситуации Сибкрайком ВКП(б) вынужден был в большей степени обращать внимание на представления прокуратуры, в которых сообщалось о наиболее грубых случаях нарушения законности. Так, 27 января 1928 г. краевой прокурор И. Д. Кунов направил в Сибкрайком ВКП(б) большую докладную записку, в которой были показаны перегибы при проведении решений «хлебной тройки», подчеркнув при этом, что подобная практика означает возвращение к «продразверсточным» методам работы. 16 февраля 1928 г. в крайком партии было направлено предложение краевой прокуратуры о сокращении практики применения ст. 107 УК, а также о подготовке директивы о возвращении крестьянам незаконно конфискованного имущества Там же. Оп. 2. Д. 217. Л. 220.. Кроме того, 28 января, 17, 18, 20 февраля 1928 г. краевая прокуратура направляла в Сибкрайком ВКП(б) еще ряд документов (доклады, представления) о различных фактах нарушения законности на местах.
Решения крайкома партии и «хлебной тройки», подготовленные на основе документов прокуратуры, помогли ликвидировать некоторые наиболее очевидные перегибы и злоупотребления властью. Так, краевая «тройка» отменила постановления Кузнецкого окружкома партии и окрисполкома о возможности привлечения середняков к уголовной ответственности по ст. 107 УК Там же. Л. 354-355.. Такие примеры показывают, что прокуратура пыталась все же в определенной мере отстоять законность. Однако в большинстве случаев это было уже невозможно.
Падение авторитета прокуратуры, грубые нарушения законности вызвали у многих ее работников состояние растерянности и безнадежности. В органах прокурорского надзора стали частыми явления пьянства и аморального поведения. Примерно в половине окружных прокуратур Сибирского края были выявлены случаи пьянства и других нарушений морали Там же. Ф. Р-20. Оп. 1. Д. 183. Л. 18.. Правда, можно предположить, что в некоторых случаях обнаруженный якобы компромат на прокурорских работников мог быть предлогом для устранения принципиальных защитников законности.
Таким образом, можно сделать вывод, что чрезвычайщина в проведении хлебозаготовок внесла серьезные коррективы в работу органов прокуратуры Сибири. Если раньше сотрудники прокуратуры в большей степени ориентировались в своей деятельности на выполнение законов, то в новой ситуации главными ориентирами стали указания партийных органов, нацеленные на решение политических задач.
Грубое нарушение законности происходило и в других регионах страны, что отмечал Наркомат юстиции РСФСР в информационном бюллетене за май 1928 г.: «Некоторые отчеты определенно констатируют, что 1928 г. отбросил прокуратуру от ранее завоеванных позиций по линии революционной законности. Извращения и перегибы, безобразия имели место не потому, что не знают и делают ошибки, а потому, что вообще весь советский аппарат не совсем строго считается с вопросами законности». Но далее в бюллетене фактически признавалась неспособность прокуратуры отстоять законность: «Нужны силы другого порядка для того, чтобы вопросам революционной законности уделялось должное внимание» ГАРФ. Ф. А-406. Оп. 11. Д. 1297. Л. 8.. В такой форме руководство НКЮ, по существу, подтверждало, что не прокуратура и суды, а партийные органы определяют состояние дел в сфере права.
Происходивший поворот в сторону применения чрезвычайных мер вызвал дезорганизацию и пассивность в действиях сотрудников сибирских органов прокуратуры, что в полной мере проявилось в ходе хлебозаготовительной кампании 1928/29 г. Прокуратура в тех случаях, когда в попрании законности были замешаны партийные органы на местах, предпочитала просто не вмешиваться.
2 июня 1929 г. Сибкрайком ВКП(б) утвердил назначение краевым прокурором В. М. Бурмистрова, работавшего до этого прокурором Северо-Кавказского края и показавшего себя жестким и принципиальным работником. При проверке отчетности органов прокуратуры о работе в хлебозаготовительной кампании первой половины 1929 г. новый краевой прокурор к своему удивлению не обнаружил документов, которые показывали бы борьбу с нарушениями законности. Бурмистров отправился с проверкой в Славгородский округ, а также направил комиссию для ревизии прокуратуры Рубцовского округа. По заключению краевого прокурора в обоих округах было обнаружено «громадное количество грубейших нарушений революционной законности... о которых окружные прокуроры молчали» ГАНО. Ф. Р-20. Оп. 1. Д. 195. Л. 22..
В. М. Бурмистров обратился к партийному руководству края с просьбой об активизации усилий партийных органов по укреплению авторитета прокуратуры. 29 августа 1929 г. Сибкрай- ком партии направил окружкомам циркулярное письмо, в котором ставились задачи по взаимодействию с органами прокуратуры. В частности, крайком обращал внимание на недопустимо частую смену прокурорских работников и мелочную опеку над ними со стороны партийных органов. Аналогичное письмо в адрес окружных контрольных комиссий ВКП(б) направила Сибирская краевая контрольная комиссия Там же. Ф. П-2. Оп. 2. Д. 3560. Л. 29; Ф. Р-20. Оп. 2. Д. 177. Л. 90. ISSN 1818-7919
Вестник НГУ Серия: История, филология. 2019. Т. 18, № 1: История Vestnik NSU. Series: History and Philology, 2019, vol. 18, no. 1: History.
Предпринятые усилия по оживлению работы прокуратуры постепенно улучшали ситуацию. Об активизации прокуратуры свидетельствуют результаты ее работы в хлебозаготовительной кампании 1929/1930 г. На каждого работника окружных прокуратур приходилось в среднем 26 командировочных дней. Всего в командировках сотрудники органов прокуратуры Сибирского края проработали 2 269 дней, провели 1 895 обследований, в том числе, 528 обследований сельских советов, 398 обследований работы комиссий по хлебозаготовкам. На каждого сотрудника прокуратуры приходилось около 20 объектов обследования. Больше всех обследований провели работники рубцовской окружной прокуратуры, а также новосибирской, кузнецкой и барнаульской.
Показателем возросшей активности прокуратуры стало также большое количество возбужденных уголовных дел, особенно против работников районного и сельского звена. Только с сентября по ноябрь 1929 г. было возбуждено 26 уголовных дел против работников окружного уровня, 192 - против районных работников, 681 - против работников сельсоветов, 188 - против членов сельских комиссий, 153 - против руководителей колхозов, 380 - против работников заготовительных организаций, против других должностных лиц - 170 дел. Общее число уголовных дел составило 1 844, к середине декабря 1929 г. были осуждены 1 480 чел. ГАНО. Ф. П-2. Оп. 2. Д. 448. Л. 21.
Но, с другой стороны, усилилось и давление на органы прокуратуры со стороны партийных органов. Осенью 1929 г. только по данным десяти округов Сибирского края были сняты с работы шесть прокуроров за так называемое искривление классовой линии [Работа органов юстиции..., 1930. С. 6].
Деятельность сибирской прокуратуры во второй половине 1929 г. показала, что ей в известной степени удалось оправиться от шока чрезвычайщины и продолжить работу по соблюдению законности. Но в новых условиях в позициях прокуратуры произошли серьезные перемены, выразившиеся, в частности, в отступлении от принципиальной защиты законности, выдвижении классового подхода на первое место в ущерб защите прав всех граждан.