В середине XVII в., в условиях ухудшения финансовой ситуации в государстве и в преддверии масштабных войн, для которых требовались серьезные расходы, властью было разрешено открывать кабаки повсеместно. Царь Алексей Михайлович Тишайший специально для этой цели в 1652 году созвал Земский собор. Принятый «Собор о кабаках» запретил торговлю водкой в розлив и разрешил продажу на вынос (основной тарой тогда служило «ведро», емкость которого составляла более 12 литров, а широко распространенная единица торговли «четверть» вмещала в себя свыше 3 литров). «С тех пор повелось: государство борется с «паленой» водкой, придумывает для «законной» «знаки отличия» и изобретает стандарты качества».
К XVIII в. Россия подошла с развитой
винодельческой промышленностью, которая была способна вносить серьезный вклад в
общее развитие экономики и формирование государственного бюджета.
2. Винокуренная промышленность России в XVIII -
начале XX века
.1 Объемы винокуренной промышленности
В начале XVIII в., после того, как царь Петр I сначала реабилитировал и вернул откупную систему, а затем установил государственную монополию на производство алкогольной продукции, параллельно предпринимая определенные попытки искоренить домашнее винокурение. Однако затем в 1716 г. он ввел свободу винокурения, обложив производителей алкоголя «винокурной пошлиной». Была возобновлена откупная система, когда право торговли вином отдавалось частным предпринимателям - откупщикам. Откупщики платили в госбюджет заранее оговоренную крупную денежную сумму и получали прибыль от торговли за счет потребителя. «В 1716 г. Петр I ввел свободу винокурения в России и обложил всех винокуров пошлиной, которая исчислялась и с оборудования, и с готовой продукции. С этого времени винокурение превратилось в одну из важных отраслей земледелия, и им занимались практически все, кто производил зерно.
Уже в конце 1730-х гг. в правительство стали поступать записки от дворян, в которых те призывали запретить купцам заниматься винокурением и подрядами вина. В результате в 1753 г., пойдя навстречу пожеланиям дворянства, Сенат удовлетворил требования помещиков о предоставлении им прав на продажу вина и разрешило им брать сборы в откупное содержание. Затем в 1755 г. было принято решение ликвидировать купеческие винокуренные заводы в европейской части России (за исключением некоторых северных и восточных уездов).
И, наконец, через десять лет дворянам было предоставлено монопольное право на винокурение, подтвержденное Уставом о винокурении от 9 августа 1765 г.: «Искусство и время делами доказало, что сколько старания употреблено, и разных для того учреждений делано не было, чтоб вредные корчемства истребить, и тем подданных от преступлений и наказаний избавить, а казенный от питейной продажи доход, яко расположенный на самые необходимые государственные надобности и заменяющий другие тягостные налоги, от подрыву сохранить». Однако при этом в документе отмечалось, что такое важное намерение так и не удалось воплотить в жизнь.
Главная причина этого упущения, по мнению Екатерины II, - та, что «хотя строгости и весьма умножены, но в тоже время не довольно отвращены были те поводы, кои соблазном к корчемству служат. Сего ради сделав ныне новое учреждение, по которому сей доход собираться имеет, нужда требовала прежние о винокурении и корчемстве установления вновь пересмотреть». Новый Устав был призван согласовать желаемое и действительное и с этой целью объявлял: «Вино курить дозволяется всем дворянам и их фамилиям, а прочим никому».
Следствием таких радикальных законодательных изменений стал тот факт, что при почти полном отсутствии конкуренции со стороны купцов (те сохранили ряд позиций в винокурении в Сибири) прибыль помещиков значительно возросла. К тому же одновременно с монополией на производство вина дворяне освобождалось от налогообложения. Они не преминули воспользоваться такой выгодой. «Так, в Ярославской губернии процессом производства вина занимались граф А.И. Мусин-Пушкин (Мологский уезд), князь М.Н. Голицын, полковник И.В. Лихачев (Пошехонский уезд), надворный советник Ф.Я. Кригер (Романово-Борисоглебский уезд), князь М.Д. Волконский (Мологский уезд), Полторацкий Б.К. (Рыбинский уезд) и др.».Дворяне-откупщики получили право на откуп с публичных торгов на четыре года и получили статус «коронных поверенных служителей».
Откупная система приносила в казну хороший доход, поэтому была выгодна государству. «Правительство придавало откупам большое значение, потому что доход от них составлял от 20 до 29% доходной части государственного бюджета. Соответственно, правительство стремилось любыми путями сохранить и увеличить для предпринимателей доходность откупа. Для этого им была введена система имущественного залога со стороны откупщика, понемногу существенно ограничивались права «коронных поверенных» во взаимоотношениях с государством. При этом, несмотря на многочисленные просьбы откупщиков, процедура торгов на право откупа не отменялась, поскольку позволяла бюджету получить наиболее высокий доход. Более того, если в начальный период существования откупной системы участие в торгах мог принимать любой предприниматель, то в дальнейшем того, кто желал получить право откупа, обязали представлять до начала торгов залог.
Винокурение способствовало и развитию экономики «на местах». Так, в Великом Устюге «основная часть хлеба была закуплена крупными партиями у крестьян, обращавшихся к рынку спорадически для реализации на нем излишков своей продукции… Будучи по общероссийским меркам средним по величине городом, Устюг с его населением стал источником стабильного спроса на вино и пиво, а их производство и продажа могут рассматриваться как формы постоянной торговой деятельности, контролируемой и облагаемой налогами со стороны местной таможни».
Заготовительные цены для производителей вина определялись чиновниками министерства финансов с учетом действовавших местных цен на хлеб, прошлогодних цен на вино и видов на будущий урожай. Нередко это вызывало недовольство хозяйствующих субъектов, так как зависимость от урожая и колебания цен на хлеб серьезно понижали уровень их прибыли. Торги в казенных палатах и заключение контрактов на поставку вина происходили заранее - за год вперед. «Заводчик заключал контракт с указанием цен на вино, еще не зная, какими будут хлебные цены в будущем году. В случае последующего неурожая он был обречен на убытки. Избежать их можно было, закупив заранее все необходимое сырье, но это требовало увеличить оборотные средства завода».
Тем не менее, в целом откупщики не оставались внакладе, поскольку винокурение оставалось весьма выгодным делом. К производству вина имел некоторое отношение даже великий русский поэт Н.А. Некрасов, который в 1860-х гг. купил в Ярославской губернии усадьбу и построенный рядом с ней винокуренный завод князя М.Н. Голицына. Фактическим владельцем завода стал его младший брат, Федор Алексеевич. Он значительно расширил производство, организовав выпуск винокуренной, водочной и пивной продукции. В конце XIX - начале XX века завод Ф.А. Некрасова входил уже в число крупнейших предприятий Ярославской губернии - его оборот превышал 100 тыс. руб. в год. В частности, производились наливки «Брусничная», «Малиновая», «Рябиновая», водка «Очищенное вино» и «Столовое вино № 21».
«В дальнейшем, с середины XVIII в. и до середины XIX в. политика российского государства в отношении нормативно-правового регулирования оборота алкогольной продукции являлась довольно противоречивой». Уже в первой половине XIX в. государственной властью предпринимались попытки вернуться к строгой государственной монополии на оборот алкоголя. Эти попытки предпринимались дважды, но ненадолго: с 1798 по 1800 гг. и с 1819 по 1825 гг. В обоих случаях попытки были сорваны незаинтересованными в данной реформе дворянством и купечеством, получавшими от производства вина серьезные доходы. На протяжении еще одного небольшого периода, с 1847 по 1851 гг., в Российской империи существовала акцизно-откупная система, чему предшествовала национализация водочных производств. В это время государство монопольно производило спиртное на казенных заводах и продавало откупщикам по твердой цене.
В начале XIX в. в ряде регионов, особенно в Сибири, винные откупа представляли собой крупные, защищаемые государством монополии, которые предоставляли узкому кругу лиц право торговать вином без конкуренции и, по сути, без контроля со стороны государства. В ряде случаев откупа нередко являлись своеобразными гнездами коррупции, в результате чего «сидельцы почти везде продавали вино незаконной доброты и выше установленных цен». Поэтому часто именно капиталы откупщиков легко и естественно становились финансовым фундаментом некоторых крупнейших в России банкирских домов, а откупщики приобретали от правительства чины, ордена, титулы, связи с высокопоставленными чиновниками и представителями аристократии, так нужные им в их бизнесе. Винокурение было очень прибыльной отраслью - до такой степени, что, например, в Сибири «даже в первый, самый удачный для добычи золота, период скорость обращения капиталов и размер прибыли был ниже, чем в виноторговле».
Важно отметить, что в дореформенный период многие предприятия российской винодельческой отрасли принадлежали государству, которое сдавало их в аренду откупщикам. До 1843 г. им было дано право самим строить и покупать заводы. А в середине XIX в., после введения модернизированной системы откупов - акцизно-откупного комиссионерства - винокуренные заводы стали сдаваться в аренду или продаваться частным лицам.
«В 1827 году по предложению министра финансов графа Е.Ф. Канкрина правительство восстановило откупную систему. На этот раз откупщики получили максимальные права. Они сами заготавливали и продавали вино. Чтобы избежать корчемства, их агенты опечатывали заводы, с которыми не было договора о заготовках, обыскивали население. Своими действиями они могли по своему усмотрению поощрять или тормозить развитие винокурения в отдельных районах. В 1847 году, с целью ослабить вредное влияние откупа, он был заменен акцизно-откупным комиссионерством. Теперь на откуп отдавался целый округ (город с уездом), а откупщик-комиссионер получал за выбранный от казны спирт комиссионное вознаграждение и мог в своём округе открывать питейные заведения, в которых продавал крепкие спиртные напитки, пиво и мед».
Откупная система предполагала предварительный заказ со стороны государственной Казенной палаты о количестве спирта, которое необходимо было выкурить в следующем году на заводах той или иной губернии. При этом общее количество требуемого спирта делилось между местными заводовладельцами пропорционально мощности их предприятий. В этих условиях каждый заводовладелец старался как можно больше увеличить производственные мощности своего завода, ведь их увеличение сулило ему больший заказ по сравнению с другими винокуренными заводами губернии. Это приводило к тому, что винокуренные предприятия часто были больших размеров, но при этом их мощности использовались в лучшем случае наполовину.
«Например, в Самарской губернии в 1859 г. было выкурено 940 631 ведро полугара, а мощность всех действовавших тогда заводов составляла 3 164 000 ведер полугара. В свою очередь, в Симбирской губернии в 1861 г. при существовании откупной системы было выкурено 805 899 ведер полугара, в то время как все заводы в губернии могли выкурить в два раза больше - 1 629 585 ведер». Самая же серьезная разница между номинальной мощностью винодельческих заводов и реальной выкуркой наблюдадась в Пензенской губернии - «здесь в период с 1850 по 1861 гг. выкуривалось от 1 800 000 до 3 780 227 ведер полугара, тогда как возможности всех винокуренных заводов позволяли производить 30 354 000 ведер, то есть в 8 раз больше, чем выкуривалось спирта на самом деле.
Данное обстоятельство послужило одной из причин, благодаря которым взамен винных откупов в начале второй половины XIX в. в России была введена акцизная система. Еще одной причиной стал рост злоупотреблений со стороны откупщиков: правительство страны постепенно теряло контроль за важнейшей статьей государственного бюджета, тогда как частники-откупщики получали все больше прав и прибыли. «В 1765 г. из каждых 100 руб., потраченных населением на вино, в казну поступало 80, к 1775 г. из тех же 100 руб. поступало в казну около 72 руб., а в 1790-е гг. - 56 руб.
Акцизная система, введенная государством в начале 1860-х гг., предусматривала, что для получения разрешения на производство и торговлю предпринимателям необходимо было уплачивать акцизные (взимавшиеся с единицы объема продукции) и патентные (бравшиеся за разрешение на определенный вид деятельности) сборы с продуктов винокуренного производства.
Акцизом облагались:
спирт и вина, выкуренные из хлеба, картофеля, свекловицы, а также свеклосахарных остатков и сорго;
водка, изготовленная из виноградных вин, винограда, фруктов, сахарных и свеклосахарных остатков;
портер, пиво всех родов и мед, произведенные в России;
брага заводского производства.
Хотя целью акцизной системы было поставить винокурение на промышленную основу, итогом ее внедрения стало быстрое сокращение в России дворянского винокурения, которое было основано в массе своей на низком техническом уровне и не выдерживало конкуренции со стороны крупных заводов. Наоборот, купеческое сословие заметно активизировалось и понемногу вытеснило большинство дворян из винодельческой отрасли.
Реформа винокурения привела к положительным изменениям в пополнении доходной части государственного бюджета Российской империи. «В 1860-е гг. доля «пьяных» денег составляла 32,9% доходной части государственного бюджета, в 1870-е гг. − 33,3%, в 1880-е гг. - 32,6%, в 1890-е гг. − 27%».
Винокурение часто являлось одним из основополагающих видов перерабатывающей промышленности, вокруг которой быстро складывалась целая система подсобных предприятий - поставщиков сырья, переориентировавших свои хозяйства на обслуживание винокуренных заводов. «Увеличение объемов производства в районах винокурения могло положительно влиять на развитие торгового земледелия (увеличение посевов картофеля), животноводства (увеличивался откорм скота отходами производства), расширение сферы применения вольнонаемного труда». В силу этих причин винокурение долгое время оказывало весьма положительное влияние на хлебный рынок России.