Кафедра теоретической и прикладной политологии
Российский государственный гуманитарный университет
Религиозный фактор политики памяти в современных России и Беларуси: сравнительный анализ
Донцев Сергей Павлович, канд. полит. наук, доцент
Бойко Сергей Иванович, канд. полит. наук, доцент
АННОТАЦИЯ
В статье предпринимается попытка проанализировать роль религиозного фактора в формировании и реализации государственной политики памяти современной России и Беларуси. Актуальность работы обусловливается повышением роли религиозного фактора в политике памяти двух государств в первом десятилетии XXI в. Задача исследования - выявление общего и особенного в проявлениях религиозного фактора политики памяти России и Беларуси. Для ее решения выявляются субъекты и механизмы взаимодействий государственных и религиозных институтов при формировании и реализации политики памяти. Доказывается, что в России религиозные организации обладают большей субъектностью в политике памяти и могут формировать дополняющий дискурс памяти, расширяя его за счет собственной конфессионально ориентированной системы интерпретации прошлого. Религиозный фактор процессов политической социализации в контексте проблематики политики памяти выявляется при анализе взаимодействий религиозных организаций двух стран с системами государственного образования и Вооруженными силами. Сделаны выводы о схожести стратегий подобного взаимодействия в России и Беларуси. Показано, что в обоих государствах осуществляется избирательное взаимодействие с религиозными организациями по критерию их традиционности. Делается также вывод о том, что Россия и Беларусь формируют не состязательные, а взаимодополняющие каналы социализации при реализации государственной политики памяти. Анализируется также процесс формирования символического пространства и возможности участия в этом процессе религиозных организаций, и в первую очередь Русской православной церкви, которая выступает здесь ключевым актором. Религиозный фактор политики памяти исследуется также в контексте интеграции России и Беларуси. Делается вывод, что попытки задействовать его, выстраивая ценностные основания интеграции на концепциях общего исторического прошлого, пока не увенчались успехом, но подобная возможность сохраняется.
Ключевые слова: политика памяти; историческая политика; государственно-религиозные отношения; политическая социализация; система государственного образования; государственная символика; Русская православная церковь; Республика Беларусь
THE RELIGIOUS FACTOR IN THE POLITICS OF MEMORY IN CONTEMPORARY RUSSIA AND BELARUS: COMPARATIVE ANALYSIS
ABSTRACT
The article attempts to analyse the role of the religious factor in the formation and implementation of Politics of memory in modern Russia and Belarus. The urgency of work is caused by the increasing role of the religious factor in the politics of memory of the two States in the first decade of XXI century the research Objective - identify and similarities in the manifestations of the religious factor in the politics of memory of Russia and Belarus. For this purpose, we identified the subjects and mechanisms of interaction of state and religious institutions in the formation and implementation of memory policy. We showed that in Russia, religious organisations have a greater subjectivity in the politics of memory and can form a complementary discourse of memory and expand it at the expense of their system of interpretation of the past. As concerns the religious factor of the processes of political socialisation in the context of the policy of memory we revealed in the interaction of religious organisations of the two countries with the systems of public education and the armed forces. We concluded the similarity of the strategies of this interaction in Russia and Belarus. We showed that in both states, the selective interaction with religious organisations is carried out according to the criterion of their tradition. We also concluded that religious organisations do not form adversarial, but complementary channels of socialisation in the implementation of the state policy of memory. The process of creating a symbolic space and the possibility of participation of religious organisations, especially the Russian Orthodox Church, which is a key actor here, is also analysed. We also studied the religious factor of memory policy in the context of integration of Russia and Belarus. We concluded that the attempts to use it building the value basis of integration on the concepts of the collective historical past have not yet been successful, but such an opportunity remains.
Keywords: politics of memory; historical politics; state-religious relations; political socialisation; state educational system; state symbols; Russian Orthodox Church; Republic of Belarus
ВВЕДЕНИЕ
Современные государства, решая задачи формирования национальной и гражданской идентичности, патриотизма, консолидации социума вокруг общих ценностей и легитимации политической власти, могут формировать и реализовывать политику памяти. Историческая политика является составной частью политики памяти, которая, в свою очередь, включает в себя всю сферу публичных стратегий в отношении прошлого [1, с. 114]. При формировании политики памяти государство может использовать элементы религиозного дискурса и задействовать ресурсы религиозных организаций, которые в ряде случаев сами могут приобретать политическую субъектность, становиться действующими акторами политики памяти.
Вопросам концептуальных и методологических оснований изучения политики памяти на постсоветском пространстве, преимущественно в контексте проблем формирования национальной идентичности, посвящен ряд работ российских и зарубежных исследователей, среди которых следует особо отметить работы A. И. Миллера, Г. А. Бордюгова, В. М. Бухарева, B. А. Ачкасова, В. В. Титова и др. [2-5], а также работы в рамках проекта «Национальные истории на постсоветском пространстве», посвященные анализу этнонационального фактора в политике памяти, роли новых политических элит в инструментализации прошлого, в том числе на примерах России и Беларуси [7, 8].
Существуют также исследования, в которых предпринимается попытка оценить влияние отдельных элементов религиозного фактора на российскую политику памяти (Митрофанова А. В., Растемишина Т. В., Донцев С. П. и др.) [9-11]. В Беларуси религиозный фактор для решения прикладных задач политики памяти (формирования гражданской идентичности, интеграции социума и т.д.) в отдельных своих аспектах представлен в работах Ю. В. Шевцова, Т. Б. Уваровой, Н. А. Курило и др. [12-14].
Однако комплексный сравнительный анализ роли религиозного фактора в формировании и реализации политики памяти двух государств пока еще никто не проводил. Для решения этой задачи представляется необходимым выделить субъекты политики памяти в ее религиозном аспекте, проанализировать роль религиозного фактора политики памяти в процессе политической социализации через систему государственного образования и Вооруженные силы, его проявления в символическом пространстве двух государств, а также оценить его потенциал в процессе интеграции двух государств.
СУБЪЕКТЫ ПОЛИТИКИ ПАМЯТИ
В России и Беларуси основными субъектами политики памяти являются государственные институты. При этом в настоящее время в обеих странах отсутствуют финансируемые государством организации, подобные институтам национальной памяти на Украине и в Польше, Центру геноцида и резистенции в Литве, Комиссии по установлению числа жертв тоталитарного коммунистического оккупационного режима СССР в Латвии и т.п., которые бы непосредственно отвечали за формирование и реализацию государственной политики памяти. В России и Беларуси эти функции распределены между главами государств, органами представительной и исполнительной власти -- в первую очередь Министерствами культуры и образования, которые в рамках культурной и образовательной политики реализуют государственную политику памяти. В России существует также формат государственно-общественных организаций, как, например, созданное Указом Президента Военно-историческое общество, в задачи которого входит «содействие государственным институтам российского общества в разработке и реализации государственной политики в сфере военно-исторической деятельности»1. И хотя оно занимается преимущественно популяризацией военно-исторического наследия России, религиозная составляющая в его проектах, безусловно, присутствует. Так, общество инициировало открытие памятников князю Владимиру, полковому священнику в Малоярославце, Силуану Афонскому в Липецкой области, Сергию Радонежскому в Рязани, Святителю Луке в Тамбове, религиозная проблематика присутствует также в научных и просветительских мероприятиях общества.
Особое значение в контексте настоящего исследования имеет вопрос субъектности религиозных организаций в качестве акторов политики памяти. И российское, и белорусское гражданские общества -- многоконфессиональные, но в обоих государствах крупнейшие религиозные организации -- православные церкви. В Беларуси -- Белорусский экзархат Московского патриархата или Белорусская православная церковь (далее БПЦ), являющаяся административно-территориальной единицей Русской православной церкви (далее -- РПЦ). Государственные структуры взаимодействует только с теми религиозными организациями, которые представляют традиционные религии, перечисленные в преамбулах законов, регулирующих вопросы свободы совести и государственно-религиозных отношений. Причем если в преамбуле российского закона говорится только о религиях (конфессиях) с выделением особой роли православия «в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры» Работа с государственными и общественными орга-низациями. Сайт Военно-исторического общества. URL: https://rvio.histrf.ru/activities/work-with-govemment-and- соттишІу-о^ап^аИош. Федеральный закон от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О сво-боде совести и о религиозных объединениях» (ред. от 01.05.2019). URL: http://www.consultant.ru/document/cons_ doc_LAW_16218., то в белорусском законе речь идет не только о религиях, но и о конкретных религиозных объединениях -- Православной, Католической, Евангелическо-лютеранской церквях Закон Республики Беларусь от 17.12.1992 № 2054-ХІІ «О сво-боде совести и религиозных организациях» с изм. и доп. URL: http://etalonline.by/document/?regnum=v19202054.. Также отметим, что традиционность религий в Беларуси (которая, в отличие от России, не провозгласила в своей Конституции принципы светскости и отделения религиозных объединений от государства) объявляется, по сути, конституционной нормой. Статья 16 Конституции Республики Беларусь взаимоотношения государства и религиозных организаций ставит в зависимость от их влияния «на формирование духовных, культурных и государственных традиций белорусского народа» Конституция Республики Беларусь от 15 марта 1994 г.: с изм. и доп., принятыми на респ. референдумах 2411.1996 и 17.10. 2004. URL: http://pravo.by/pravovaya-informatsiya/ погтаЩпуеЩокитеп1у/кошШШ^гуа-^риЬНИ-Ье1агш.. В развитие этого положения Белорусское государство заключило Соглашение о сотрудничестве с БПЦ, в котором говорится, что именно «исторический опыт, духовный потенциал и многовековое культурное наследие» церкви оказывают влияние на формирование духовных, культурных и национальных традиций белорусского народа, а ее духовные и культурные ценности являются составной частью «исторического достояния Беларуси и национального самосознания». Среди приоритетных направлений сотрудничества и сфер совместной деятельности церкви и государства выделены развитие исторического и культурного наследия, воспитание и образование, воспитательная работа с военнослужащими и сотрудниками военизированных формирований, а также названы соответствующие республиканские органы государственного управления, с которыми церковь выстраивает отношения по совместной реализации указанных направлений, безусловно связанных с политикой памяти: Министерство образования, Министерство культуры, облисполкомы и Минский горисполком, Министерство обороны и другие силовые министерства. Однако, в отличие от России, где, несмотря на очевидное доминирование РПЦ в институциональных взаимодействиях с религиозными организациями [15], наблюдается также и достаточно интенсивное сотрудничество с исламскими, буддийскими, иудейскими религиозными организациями (что особенно заметно на региональном уровне, в национальных республиках с преобладанием мусульман и буддистов), в Беларуси, несмотря на ее многокофессиональный характер, государство взаимодействует исключительно с РПЦ.
В России трансляция ценностей и образов прошлого может осуществляться церковью при взаимодействии с государственными институтами. Это достаточно интенсивный процесс, и при этом РПЦ может формировать если не альтернативный, то как минимум расширяющий содержание определенных исторических сюжетов публичный дискурс, связанный с прошлым [11]. В Беларуси же ничего подобного не происходит. Интерпретация прошлого, транслируемая представителями Белорусского экзархата РПЦ, практически никогда не выходит за рамки тех ценностных оснований, которые заложены идеологией государства. При этом, как отмечает Н. А. Борисов, идеология Белорусского государства направлена на формирование причудливого сплава советской и национальной белорусской идентичностей с преобладанием первого компонента [16, с. 37]. Вот именно для реализации второй ее составляющей государство и может задействовать ресурсы православной церкви. Так, в 2016 г. был принят комплексный план мероприятий БПЦ и Министерства культуры Республики Беларусь, включающий обширный перечень совместных мероприятий, в том числе в государственных учреждениях культуры, который вполне можно рассматривать в контексте указанной задачи.
Необходимо также отметить, что субъект- ность религиозных организаций в России проявляется еще и в том, что они могут сами формировать предложения, связанные с государственной политикой памяти, которые затем воплощаются государством в жизнь (например, о новых государственных праздниках и памятных датах, что более подробно будет рассмотрено ниже). В Беларуси ничего подобного не наблюдается. Как следствие, у РПЦ и других российских религиозных организаций значительно более развиты институты артикуляции собственного видения содержания политики памяти. Можно отметить Межрелигиозный совет России, Русский народный собор, являющийся коммуникационной площадкой между церковью, обществом и государством, а также такой специализированный институт, как Патриарший совет по культуре, который с 2010 г. проводит многочисленные встречи и выставки, связанные с исторической проблематикой, принимает активное участие в подготовке и проведении Дней славянской письменности и культуры. Но, наверное, самый масштабный проект Совета, связанный с политикой памяти, -- это участие в создании системы мультимедийных исторических парков «Россия -- моя история» в регионах Российской Федерации.
В Беларуси же субъектность таких организаций, как «Христианский образовательный центр имени святых Мефодия и Кирилла», общественное объединение «Центр православного просвещения преподобной Евфросинии Полоцкой» и др. в качестве акторов политики памяти значительно ниже, хотя они и обозначены в качестве отдельных субъектов сотрудничества с Министерством образования Республики Беларусь5.