Религия Человечества О. Конта и социология общего дела Н.Ф. Федорова: меры позитивизма
А.А. Оносов
Аннотация
философ конт мыслитель федоров
Статья посвящена рассмотрению социально-религиозной доктрины французского философа, одного из признанных основоположников социологии и позитивизма О. Конта (1798-1857) и социальной парадигмы русского мыслителя-космософа, автора учения об общем деле, Н.Ф. Федорова (1829-1903). В результате социально-философского соположения основных понятий показаны определяющие для рассматриваемых теоретических систем интенции и смысловые паттерны. Методом сравнительного анализа обнаруживаются семантические однородности и контрасты идеологических систем мыслителей -- религии Человечества (Конт) и социологии общего дела (Федоров), определяемой нравственно-логическим стержнем космософии. При несомненной разнохарактерности теоретического рельефа, сопоставляемые концепции имеют общие смысловые источники, хотя изначально принципиально по-разному ориентированы в социально-историческом пространстве-времени, в потенциальном поле эволюционных возможностей глобального человечества. Признавая науку, напряженную религиозным чувством, наиболее действенным инструментом реального преобразования наличного бытия, мыслители по-разному проецируют потенциал научного знания на процесс роста планетарной социальной организованности, что, в конечном счете, приводит к поляризации фундаментальных представлений мыслителей. Вера в разрешающий потенциал позитивной науки и культивированная в ее аксиоматике идея прогресса приводит французского мыслителя к вере человечества, формализованной в виде новой, социологическими методами утвержденной религии. В космософии супраморалистическое задание общего дела выливается в требование «позитивизма действия», восполняющего теоретическое знание практическим использованием законов и технологий направленно-эволюционного апотеозиса человека и становления социальности нового типа. Вывод о социологической сверхдетерминации истории человечества логически приводит позитивизм к постулированию принципа социологической теогонии, в соответствии с которым общество прогрессивно вырабатывает и постепенно приобретает абсолютные атрибуты божественной сущности. Центральным понятием позитивной религии выступает человечество, которое не только выражает обобщенно-статистическую значимость социума, но и выступает носителем метафизических свойств. В космософских представленнях установление глубоких и гармоничных психосоциальных связей, нравственной системы взаимодействий связано с особой формой общности -- психократией. В творческом выражении психократия распространяется на весь мир, охватывает все пласты реальности, а сама человеческая история осознается как теогонический процесс.
Ключевые слова: Конт; Федоров; позитивизм; позитивная политика; религия Человечества; общество; космософия; общее дело; супраморализм; эволюция
Comte's religion of Humanity and Fedorov's sociology of common cause: Measures of positivism
A.A. Onosov
Abstract
The article considers the social-religious doctrine of the French philosopher, one of the recognized founders of sociology and positivism, A. Comte (1798-1857), and the social paradigm of the Russian thinker-cosmosoph, the author of the doctrine of the common cause, N.F. Fedorov (1829-1903). The social-philosophical comparison of the basic concepts of the two theories allowed the author to identify their key intentions and semantic patterns. The comparative analysis revealed the semantic homogeneities and contrasts of the ideological systems of two thinkers -- the religion of Humanity (Comte) and the sociology of the common cause (Fedorov) as determined by the moral-logical core of cosmosophy. Despite the undoubted diversity of their theoretical ideas, the compared concepts have common semantic sources, although initially they were fundamentally differently oriented in the social-historical space-time and in the potential field of the evolutionary possibilities of global humanity. Both thinkers consider science enriched with the religious feeling as the most effective tool for the real transformation of existence, but they differently project the potential of scientific knowledge on the planetary social organization development, which ultimately leads to the polarization of their fundamental ideas. The belief in the resolving potential of positive science and its idea of progress leads the French thinker to the religion of Humanity of the new, sociological-approved type. In cosmosophy, the supramoralistic task of the common cause leads to the demand for `positivism of action' as an application of the theoretical knowledge of the laws and technologies of the directed evolutionary apotheosis of the man and a new type of sociality. The conclusion about the sociological overdetermination of the history of mankind logically leads positivism to the principle of `sociological theogony', i.e., that society progressively develops and gradually acquires the absolute attributes of the divine essence. The central concept of the positive religion is humanity not only as the generalized statistical society, but also as a bearer of metaphysical features. In the cosmosophic theory, the establishment of deep and harmonious psychosocial ties, the moral system of interactions is associated with a special form of community -- psychocracy. In its creative expression, psychocracy extends to the whole world, embraces all layers of reality, and the human history turns into a theogonic process.
Key words: Comte; Fedorov; positivism; positive politics; religion of Humanity; society; cosmosophy; common cause; supramoralism; evolution
История позитивной философии хорошо изучена, ее культурное влияние в отечественной и мировой мысли тщательно прослежено, а идейный ареал детально «картографирован». Значение другого теоретического памятника «отца» позитивизма, создателя «окончательной» науки о человечестве, О. Конта, в России менее прояснено: «Система позитивной политики, или Трактат по социологии, устанавливающий религию Человечества» [10] -- интеллектуальный артефакт, который за полтора столетия со времени появления так и не был удостоен полного перевода на русский язык.
Еще одно явление культурно-мировоззренческого характера последних десятилетий -- вулканически взрывной рост социально-философского внимания к содержанию другого идейного мегалита прошлых столетий -- наследию и текущему теоретическому арсеналу русской космософии, дерзко заявившей в лице ее родоначальника Н.Ф. Федорова о возможности окончательного решения «последних вопросов» не только человеческого бытия, но и мировой онтологии.
Удивительно, что при несомненной разнохарактерности теоретического рельефа этих феноменов они имеют общие смысловые источники, хотя изначально принципиально по-разному ориентированы в социально-историческом пространстве-времени, в потенциальном поле эволюционных возможностей глобального человечества. В этом плане представляют исследовательский интерес обнаруживаемые в ходе сравнительного содержательного анализа категориальные однородности и контрасты идеологических систем -- религии Человечества Конта и социологии общего дела, определяемой учением Федорова.
Историкам философии, исследующим теоретическое наследие Федорова, хорошо известна его «круговая» и «дальнобойная» критика практически всех социально-философских систем того времени. Выявляя слабые места авторитетных в то время доктрин по критериям их разрешающей возможности для «вопроса о жизни и смерти», мыслитель-космософ сосредотачивался на положительно-содержательном разъяснении сущности своего учения, поиске точных и верных формулировок для выражения социально-философского замысла общего дела (1).
Одна из линий критического восприятия Федоровым современной философии проходила через систему идей позитивизма и религиозных концептов Конта, социально-политическая парадигма которого обещала открыть дальние эволюционные горизонты для человека и его социальной организации. Федоров обстоятельно рассматривал и аргументировано критиковал социально-религиозную инженерию Конта, всю конструкцию положительной философии и политики с позиций активно-христианской аксиоматики, системы постулатов предложенного им супраморализма (2). Конт не имел возможности встречного анализа содержания учения Федорова. Такое рассогласование создает неустранимую диссимметрию во взаимном теоретическом восприятии мыслителей, однако в целом метод критического контраста не утрачивает валидность, а в условиях ныне переживаемой исторической сингулярности цивилизационного процесса его актуальность возрастает -- прежде всего, для более полного раскрытия культурно-эсхатологического потенциала космософии, ибо позитивизм как научно-философская система и теоретическая школа фактически вышел из интеллектуального оборота.
Философ и историк культуры Г. Флоровский, отмечая паралогизм философии русского «мечтателя», язвительно назвал его учение «одиночной грезой об общем деле» [9. 409; 8. С. 401]. Отчасти это внутренне антиномичное заключение справедливо: долгие годы Федоров воспринимался как идеалист-одиночка, проповедник должного бытия, слабо коррелирующего с эмпирикой реального мира. Конт -- философ, в добровольном отшельничестве сохранявший «мозговую гигиену», но ожидавший признания за собой статуса первосвященника позитивной религии Человечества и самого человечества. Он детально проектировал всемирную религию, системно регламентируя ритуал новой веры и намечая пути социального апотеозиса.
В данной статье сопоставление взглядов мыслителей проводится только в культурно-антропологическом и социально-эволюционном аспектах -- как выводимые из их представлений перспективы совершенствования «ветхого» человека, становления и развития высших форм социальной организованности и обусловленного ими целостного онтологического преображения мира. Такой подход может представлять тем больший интерес, что ряд ключевых представлений обоих мыслителей о перспективах становления человечества как универсальном космологическом факторе глобального эволюционного развития имеют значимые смысловые пересечения.
Супрасоциологизм и супраморализм
Обобщая в логике позитивизма практику жизнедеятельности индивида, эмпирический факт его зависимости в существовании от общества, Конт приходит к заключению, что для положительного мышления «человек в собственном смысле слова не существует, существовать может только человечество» [3. С. 185]. Вывод о социологической сверхдетерминации истории человечества логически приводит мыслителя к постулированию принципа «социологической теогонии», в соответствии с которым общество прогрессивно вырабатывает и постепенно приобретает абсолютные атрибуты божественной сущности. Закономерному процессу становления человечества как мировой богосущностной инстанции, по Конту, необходимо поставить в соответствие теосоциологическую идеологию, которая должна быть выработана и утверждена в форме новой -- позитивной -- религии. Центральным понятием позитивной религии, определяющим логическую структуру ее ценностного пространства, служит человечество, которое не только выражает обобщенно-статистическую значимость социума, но и выступает носителем метафизических свойств и потому наделяется над/сверхсоциологическим смыслом.
Федоров считал понятие «человек» бессодержательной меткой представителя Homo Sapiens, фиксирующей лишь ограниченность его природно-заданной антропологии. «„Человек“ -- это уже истасканное слово, обозначающее собою такое существо, которое с гордостью оповещает о своих слабостях... Это -- отвлеченное понятие; с одной стороны, оно значит: не зверь, не скот; а с другой стороны -- не ангел, не дух» [7. Т. II. С. 197]. Не абстрактный человек как безродное существо, а смертный сын в напряженно-родственном значении федоровской терминологии является первичным звеном, нравственно-разумным и чувственно-активным «апейроном», выражающим факт биологической рожденности человека, неизбежно связанной с этим смертности, а, значит, указывающим на симметричный, а в нравственном аспекте даже суперсимметричный -- сверхнравственный -- сыновний долг возвращения к пакибытию отшедших родителей, давших и отдавших жизнь детям. Поэтому действительным определением, эксплицирующим глубинную суть разумного нравственного существа в учении Федорова является «сын человеческий», в обобщенном представлении -- смертный сын умерших отцов-предков, признающий и деятельно исполняющий моральный воскресительный долг по отношению к ушедшим родителям. В супраморализме сын человеческий олицетворяет весь род человеческий и одновременно указывает на ушедших праотцев, конкретного отца каждого человека, тем самым соединяя братско-сыновними связями весь социум и расширяя семейно-родственное чувство до глобально-всеисторического.
Факт социальной обусловленности индивида в его жизнедеятельности, его включенности в ткань социального бытия Федоров интерпретировал и экстраполировал в нравственно-позитивной проекции родственно-социальных отношений -- как возможность всеобщего спасения, апокатастасиса, в активном потоке общего дела «патрофикации», включающего потенциал каждой личности и всего общества, тогда как единоличное спасение может, по апокалиптическому сценарию «воскресения гнева», даже для избранных обернуться вечной каторгой нравственных страданий, связанных с созерцанием вечных мук близких им людей.
Объяснение прошлого и историческое делание
Искание принципов социального единства приводит Конта к идее сверхсущества -- Человечества, в котором позитивно преломляются и интегрируются личностные проявления. Это существо есть новый бог, а социальное единство обеспечивается религией Человечества, самовозведенного на престол высшего божества. В метафизической проекции Конта «Человечество есть истинное Великое Существо», «Верховное Существо» [4. С. 149], поклонение которому должно не только следовать установленному регламенту, добросовестно исполнять культовый ритуал, но и определять весь смысл, содержание и цель существования физического человечества. Соответственно, ценность истории заключается в том, что в ходе социального времени происходит синтезирование, наращивание и позитивное обогащение знания, ведущее к упорядочению личного и социального существования [см.: 4. С. 143, 144]. Окончательная позитивная систематизация «реального понятия о человечестве» означает формирование исторически избирательного общественного организма, человечества, метафизически раскрываемого в бытии как божественная сущность. При этом возводимая Контом в качестве идеологического пьедестала человечества социологическая теория, выражающая рациональный подход к постановке «основного вопроса» -- доминирования нравственного начала в социальной организованности, призвана «надлежащим образом объяснить человеческое прошлое» [3. С. 159], т.е. используя нравственную аксиоматику религии человечества, теоретически вычислить великие эпохи исторического прошлого и определить «пантеон достойных» социально-исторических деятелей. Таким образом, способность положительного мышления к систематизации морали «будет составлять всегда главное применение истинной теории о человечестве» [3. С. 162].
В федоровском понимании «объяснение» прошлого должно совершиться не только в области мысли, но и обязательно в ходе исторического делания, теоретическим фундаментом которого служит знание отцов (отечествоведение), а практическим выражением -- их действительное воскрешение, т.е. полная и нравственно безусловная патрофикация. Подлинное представление исторических эпох требует реального представления действующих лиц этих -- всех, не только великих -- эпох; восстановление истории как исследование требует восстановления действующих лиц исторических явлений как воскрешения. Только в проекте всепоколенчески полной, целостной истории, при переходе от «истории как факта» к «истории как акту» [см.: 7. Т. II. С. 300], онтологического превращения прошлого в будущее, история не только, по формуле Конта, «удовлетворительно объяснит совокупность прошлого» [3. С. 161], но и получит полное оправдание. Такая олицетворяемая история неизбежно обретет, по Конту, «руководящую роль в направлении мысли будущего» [3. С. 161], и -- в активно-христианском русском космизме -- реального дела будущего. Главной задачей социологи общего дела является не систематизация морали, а активирование нравственного чувства в форме деятельного восстановления прерванной длимости поколений, воссоздание стихийно разъятой смертью целостности всечеловеческой родовой цепи. «Во имя нравственности», признает и Конт, «нужно отныне горячо работать» [3. С. 176], ограничивая предполагаемую работу теоретическими откровениями положительного мышления.