Еще одним «нормативным» фактором, потенциально повышающим рождаемость среди мусульманского населения, можно было бы считать допустимость многоженства в исламе. Однако распространенность этого явления в абсолютном большинстве стран, скорее всего, довольно невелика. В 1980-е гг. исследователи оценивали уровень многоженства в странах с преобладанием мусульманского населения максимум в 12% от общего числа браков, а в большинстве стран всего в 5% Chamie, J. (1986) “Polygyny among Arabs”, Population Studies 40(1): 55-66.. Некоторую картину дальнейшей динамики может дать доля женщин, сообщивших, что их супруг имеет еще одну или несколько жен, среди всех женщин 15-49 лет, состоящих в браке, согласно стандартизованному опросу Demography and Health Survey (приведены данные последних по времени опросов в ряде мусульманских стран, и, при наличии, данные опроса, проводившегося на двадцать или более лет раньше): Египет 2014 -- 3%, Иордания 2017-2018 -- 4% (1997 -- 6,5%), Пакистан 2017-2018 -- 4% (1990-91 -- 0,2%), Турция 2017 -- 1,7%. Даже если предположить, что часть респондентов при опросах скрывает факт многоженства, распространенность этого явления, видимо, все же не такова, чтобы оно могло существенно повышать общий уровень рождаемости.
Что касается религиозных норм, связанных вообще с взаимоотношениями полов в семье и социуме, то демографы, специализирующиеся по исламским странам, уже несколько десятилетий назад констатировали, что на практике эти нормы осознаются в исламских обществах по-разному, а потому невозможно говорить и об их единообразном влиянии на рождаемость. В этом легко убедиться, сопоставляя семейную политику в различных государствах Востока в последние десятилетия. Так, К. Обермейер в работе 1994 г. Obermeyer, C. M. (1994) “Religious Doctrine, State Ideology, and Reproductive Options in Islam”, in G. Sen, R. C. Snow (eds) Power and Decision: The Social Control of Reproduction, pp. 59-75. Boston: Harvard Center for Population and Development Studies. показывает, что во второй половине XX в. различные режимы в мусульманских странах могли проводить в семейной сфере совершенно разную политику, при этом обосновывая ее требованиями религии. Например, если лидеры Иранской революции 1979 г. в целом способствовали закреплению в обществе жестких гендерных асимметрий, при которых самостоятельность женщины существенно ограничивалась, то власти Туниса в 1950--1970-е гг. были нацелены на модернизационные преобразования в семейной сфере (запрет многоженства, повышение уровня образования женщин), также находя этой политике религиозные обоснования. Существенные различия между исламскими странами в вопросе о положении женщины на рубеже XX- XXI вв. Ср. обсуждение подобной вариативности между арабскими странами по состоянию на 1980-1990-е годы в: Obermeyer, C. M. (1992) “Islam, Women, and Politics: The Demography of Arab Countries”, Population and Development Review 18(1): 3360. указывают на то, что о каком-либо едином «исламском стандарте» гендерных отношений и, соответственно, о его единообразном влиянии на рождаемость в этих странах говорить не приходится.
Итак, предположения о том, что определенные нормы ислама являются основной причиной различий по рождаемости между мусульманами и приверженцами других религий, как показывают исследования, не являются верными. Однако отношение к нормам религии может объяснять различия по рождаемости внутри мусульманских обществ. Это демонстрируют исследования британского демографа Э. Кауфманна Kaufmann, E. “Islamism, Religiosity and Fertility in the Muslim World”., который на базе имеющихся опросов конца 1990-х -- начала 2000-х гг. изучает корреляцию количества детей и религиозных взглядов индивида в нескольких мусульманских странах. Главный результат его анализа состоит в том, что признание респондентом мусульманского закона (шариата) лучшим законодательством для страны коррелирует с большим количеством детей, причем эта корреляция прослеживается и в тех социальных группах, где рождаемость ниже, чем у населения в целом (среди городского населения, среди населения с высоким уровнем образования). Исследователь показывает, что формирование в исламском мире особого «репродуктивного режима», характерного для той части населения, которая разделяет религиозную идеологию, может происходить на фоне продолжающейся общей социальной модернизации (роста городов, развития современной экономики и т. д.), поскольку в данном случае повышенная рождаемость связана не с социально-экономическими факторами, а именно с идеями и ценностями. При этом Кауфманн подчеркивает, что нормы высокой рождаемости имеют наибольшую перспективу закрепиться там, где они поддерживаются не только на уровне семьи, но и на уровне целых «исламистских» сообществ, объединенных религиозной идеологией (попытку эмпирического анализа взглядов таких сообществ на вопросы семьи см. в статье И. В. Стародубровской в настоящей подборке). Еще одно известное исследование, продемонстрировавшее различия по количеству детей в зависимости от личного отношения к религии, было проведено для мусульман европейских стран (как мигрантов, так и коренных жителей) на базе нескольких волн международного опроса World Value Survey 19902000 гг. Westoff, R., Freijka, T. (2007) “Religiousness and Fertility among European Muslims”, Population and Development Review 33(4): 785-809. Число детей оказалось выше у тех женщин, которые в ходе опроса заявили, что верят в основные догматы ислама. Существенно, что эта взаимосвязь сохранялась и при учете социально-экономических различий между респондентами, что указывало на самостоятельную роль религии в вопросе рождаемости.
Таким образом, с одной стороны, утверждать, что среди мусульманского населения современного мира доминируют нормы, поддерживающие высокую рождаемость, было бы не вполне верным. Более того, в целом неверны и представления о запрете контроля рождаемости в исламском вероучении. Тем не менее, в некоторых странах или регионах, а также среди отдельных групп мусульманского населения установка на многодетность или на сознательный отказ от планирования семьи может быть связана с требованиями религии и с религиозными взглядами конкретных индивидов.
Гипотеза характеристик подразумевает, что межконфессиональные различия по рождаемости не имеют прямого отношения к религии, а являются «побочным продуктом» различий приверженцев разных религий по другим параметрам. В наиболее жестком варианте эта гипотеза предполагает, что отличия мусульман от других религиозных групп по уровню рождаемости объясняются различиями по базовым социально-экономическим признакам, значимым для репродуктивного поведения. Например, более высокая рождаемость у мусульман может объясняться их большей долей среди групп, обычно характеризующихся более высокой рождаемостью -- среди сельского населения или среди людей с низким уровнем образования. Именно такое объяснение выдвигается в одном из новейших исследований, основанном на данных переписей, относительно мусульман -- как мигрантов, так и коренных жителей -- в Болгарии, Греции и Испании Stonawski, M., Potancokova, M., Skirbekk, V. (2016) “Fertility Patterns of Native and Migrant Muslims in Europe”, Population, Space, and Place, 22: 552-567.. Авторы делают вывод, что меры государственной политики, направленные на улучшение социально-экономического положения мусульман, способны устранить диспропорции в рождаемости. Похожие результаты были получены не только для европейских стран -- см. работу Дж. Джонсон-Хэнкс Johnson-Hanks, J. (2006) “On the Politics and Practice of Muslim Fertility”, Medical Anthropology Quarterly 20(1): 12-30. по поли- конфессиональным странам Западной Африки (Бенин, Буркина- Фасо, Гана, Камерун, Кот-д'Ивуар, Нигерия и Чад), для которых количественные опросы, проведенные в конце 1990-х -- начале 2000-х гг., выявили регулярно более высокую рождаемость среди мусульманского населения. Автор показывает, что если учитывать в статистическом анализе не только конфессиональные различия, но и различия по уровню образования, городскому/сельскому проживанию, возрасту вступления в брак, то оказывается, что сам по себе религиозный фактор для различий по рождаемости почти незначим.
Гипотеза характеристик подтверждается и исследованиями подъема рождаемости, наблюдаемого в некоторых арабских странах одновременно с революционными событиями начала 2010-х гг. В работе З. Аз-Залака и А. Гужон Al Zalak, Z., Goujon, A. “Exploring the Fertility Trend in Egypt”. опровергаются представления о том, что рост рождаемости в Египте в годы «арабской весны» был вызван реисламизацией общественной жизни, а также невниманием новых властей к поддержке планирования семьи. В действительности подъем рождаемости, о котором идет речь, начался за несколько лет до революции 2011 г. и, как показывают авторы, имел в том числе и социально-экономические причины. Важнейшая из них -- структурные изменения в экономике Египта, в результате которых еще при президентстве Х. Муба- рака заметно вырос уровень безработицы среди женщин с высшим образованием. Именно женщины с высшим образованием и внесли наиболее существенный вклад в рост рождаемости, причем пик рождаемости у них в этот период сместился к более молодым возрастам. Причины таких сдвигов авторы находят в том, что, получив высшее образование, но не видя для себя перспектив на рынке труда, женщины предпочитали сразу по окончании учебы создать семью, тем самым выбрав «карьеру» материнства. Отметим, что такое объяснение хотя и «устраняет» фактор религии, все же предполагает существенное отличие между египетским обществом и обществом большинства европейских стран, в которых рост безработицы в последние десятилетия, как правило, вел к массовому откладыванию вступления в брак и деторождения См., напр., Sobotka, T., Skirbekk, V., Philipov, D. (2011) “Economic Recession and Fertility in the Developed World”, Population and Development Review 37(2): 267-306, на примере экономического кризиса 2008 года.. Эти различия демографической реакции на экономические трудности заставляют думать, что в Египте, благодаря по-прежнему значительному уровню взаимной поддержки среди родственников, а также высокой ценности семьи в массовом сознании, статус жены и матери создает для женщины определенный уровень социальной защищенности (что, в свою очередь, разумеется, может быть связано и с религиозными факторами).
Имеются и другие исследования, в которых отличия репродуктивного поведения мусульман от представителей других конфессий объясняются различиями в семейном укладе, семейных ценностях. Часто в качестве характеристик, предопределяющих более высокую рождаемость в мусульманских обществах, рассматривается подчиненный социальный статус женщины, малая степень ее участия в принятии решений, касающихся ее собственной жизни и жизни ее семьи (women autonomy Koenig, M., Ahmed, S., Hossain, M., Mozumder, A. (2003) “Women's Status and Domestic Violence in Rural Bangladesh: Individual- and Community-Level Effects”, Demography 40(2): 269-288.). Выше мы видели, что такое положение женщины, когда оно наблюдается в том или ином исламском социуме, в общем случае трудно напрямую связать с религиозными нормами. Тем не менее, фактические различия между разными конфессиями по таким параметрам могут объяснять и различия между ними по рождаемости. В исследованиях 1970-1990-х гг. объяснение высокой рождаемости среди мусульман положением женщины в исламском обществе было весьма популярным. Суть этого объяснения можно кратко выразить, например, следующей цитатой: «Мужское доминирование (в мусульманском обществе) поддерживается “сцеплением” и взаимным усилением родственных отношений и элементов политической и религиозной систем. Влияние норм социальной изоляции женщин распространяется и на рынок труда, жестко ограничивая возможность для женщин иметь собственный доход... Шаткость социального положения женщины в патриархальных обществах создает мощную системную поддержку рождаемости» Cain, M., Khanam, S. R., Nahar, Sh. (1979) “Class, Patriarchy, and Women's Work in Bangladesh”, Population and Development Review 5: 405-438.. То есть большое количество детей, согласно предложенному объяснению, является в такой ситуации основным способом для женщин закрепить свое положение в семье и в социуме Ср. Salway, S. M. (2007) “Economic Activity Among UK Bangladeshi and Pakistani Women in the 1990s: Evidence for Continuity or Change in the Family Resources Survey”, Journal of Ethnic and Migration Studies 33(5): 825-847, где похожее объяснение предлагается для высокой рождаемости в некоторых группах в Великобритании у мигрантов из стран с преимущественно мусульманским населением.. Кроме того, часто высказывается предположение, что подчиненное положение женщины снижает вероятность использования средств планирования семьи: при жестком контроле над женщиной со стороны ее супруга и родственников, предполагающем ограничения в передвижении, контактах и т. д., у женщины меньше возможностей получить информацию о соответствующих средствах, а при ограниченном влиянии женщины на принимаемые в семье решения -- меньше возможности настоять на их использовании.
Сама по себе связь между подчиненным положением женщины и высокой рождаемостью не подвергается сомнению в демографических исследованиях. Однако вопрос о том, насколько этот фактор перспективен для объяснения имеющихся различий по рождаемости между мусульманами и приверженцами других конфессий, более сложен. Например, в уже упомянутой работе Джонсон-Хэнкс по странам Западной Африки показано, что среди мусульман в этих странах уровень автономии женщин обычно ниже. Однако для объяснения межконфессиональных различий по рождаемости он оказался «избыточным»: все эти различия, как мы видели, в случае Западной Африки могут быть объяснены разницей в социально-экономическом положении населения, принадлежащего к разным конфессиям. Весьма интересные в этом отношении результаты получены также в известной работе С. Моргана и соавторов Morgan, S. P., Stash, S., Smith, H. L., Mason, K. O. (2002) “Muslim and Non-Muslim Differences in Female Autonomy and Fertility: Evidence from four Asian Countries”, Population and Development Review 28(3): 515-537., где сопоставляется рождаемость мусульман и представителей других религий в 14 поликонфессиональных муниципалитетах четырех азиатских стран -- Индии, Малайзии, Таиланда, Филиппин. В большинстве случаев оказывается, что у мусульман, по сравнению с живущими по соседству приверженцами других религий, выше среднее число детей на одну женщину (со стандартизацией по возрасту); выше доля женщин, заявивших в ходе опроса, что хотят иметь больше детей; и ниже доля использующих контрацепцию среди тех, кто заявил о желании прекратить деторождение. Одновременно оказалось, что среди мусульман на большинстве рассматриваемых территорий ниже свобода передвижения женщин, уровень их участия в решении семейных вопросов, касающихся крупных покупок, и т. д. Однако принципиально важный результат состоит в том, что не было обнаружено статистической корреляции между, с одной стороны, разницей в рождаемости между мусульманами и живущими на одной территории с ними немусульманами, и, с другой стороны, разницей в степени автономии женщин в этих группах.
Это, с точки зрения авторов, ставит под сомнение возможность объяснить особенности рождаемости среди мусульман характеристиками семейного уклада -- даже при отличии по семейному укладу мусульман от других религиозных групп.
По вопросу о том, может ли более высокая рождаемость среди мусульман объясняться особенностями социального статуса женщины, большой интерес представляют результаты исследований в Индии. В статье Т. Дайсона и М. Мура 1983 г. Dyson, T., Moore, M. (1983) “On Kinship Structure, Female Autonomy, and Demographic Behavior in India”, Population and Development Review 9(1): 35-60., остающейся на сегодняшний день одной из самых цитируемых работ по демографии Южной Азии, показано, что индийские штаты на момент исследования отчетливо делились на две группы, различавшиеся сразу по нескольким параметрам. Северные штаты по сравнению с южными и восточными характеризовались более высокой рождаемостью, более молодым возрастом вступления женщин в брак, заметным превышением уровня детской смертности у девочек по сравнению с мальчиками и более низким уровнем автономии женщин. При этом в обе противопоставляемые группы попадали штаты с разным конфессиональным составом населения, то есть «водораздел» по статусу женщин и рождаемости не проходил между «исламскими» и всеми другими штатами. Некоторые последующие исследования по Индии говорят о различиях по рождаемости между мусульманами и представителями других конфессий Dharmalingam, A., Morgan, P. S. (2004) “Pervasive Muslim-Hindu Fertility Differences in India”, Demography 41(3): 529-545.. Но эти различия, по крайней мере во время, отраженное исследованием Дайсона и Мура, не могли быть объяснены различием положения женщины в семье в разных конфессиях.