Статья: Рождаемость среди мусульман в современном мире: тенденции и ключевые факторы (обзор исследований и case study)

Вывод о том, что религиозный фактор и особенности социального статуса женщины могут оказывать независимое друг от друга влияние на рождаемость, был сделан в недавнем исследовании в Турции Hatun, D., Warner, D. F. (2021) “Disentangling the Roles of Modernization and Secularization on Fertility: The Case of Turkey”, Population Research and Policy Review 41: 1161-1189.. Анализ опросов, проведенных в 2008 и 2013 гг., показал, что, при прочих равных, количество детей выше у женщин с более высокой личной религиозностью (последняя «измеряется» на основе ответов женщин на вопросы о совершении ими регулярной мусульманской молитвы -- намаза, о соблюдении поста -- уразы, ношении хиджаба). С другой стороны, количество детей у женщины обнаружило негативную связь с уровнем ее образования; также число детей оказалось ниже у женщин, продемонстрировавших в ходе опроса согласие с принципами гендерного равенства в семье (об отношении к гендерному равенству свидетельствовали ответы на вопросы о том, должны ли оба супруга участвовать в принятии ключевых семейных решений, должен ли муж участвовать в работе по дому, одинаково ли важно дать образование сыну и дочери). Важно, что при этом религиозность имела примерно одинаковый «повышающий» эффект на рождаемость среди женщин с разным уровнем образования и среди женщин с разным отношением к гендерному равенству. На этой основе авторы утверждают, что для мусульманских стран могут оказаться неадекватными представления, лежащие в основе теории Второго демографического перехода (см. о ней статью К. Казенина и М. Муракаева в настоящей подборке), согласно которым секуляризация и движение к гендерному равенству -- это два неотделимых друг от друга процесса, влияющих на рождаемость в тесной связи друг с другом. Пример Турции показывает, что и в той части мусульманского социума, где отношения полов достаточно модернизированы, религиозные факторы могут препятствовать снижению количества детей. Такой вывод во многом согласуется с результатами гораздо более раннего исследования Вестоффа и Фрейки, уже упомянутого выше. Там было показано, что среди женщин-мусульманок Западной Европы рождаемость, при прочих равных, выше и в том случае, если женщина положительно относится к традиционным нормам семейного уклада (таким как жесткое разделение в семье функций мужчины -- «добытчика» и женщины -- «хранительницы очага»), и в том случае, когда женщина следует основным нормам религии Следует оговориться, что при анализе подобных данных необходимо учитывать возможность обратной причинной связи (reverse causality): не только принятие женщиной традиционных семейных норм может способствовать многодетности, но и многодетная женщина, у которой сильно ограничены возможности для получения образования, работы и т. д., при опросах может с большей вероятностью давать положительную оценку жестким гендерным асимметриям как фактически действующим в ее частной жизни.. При этом между отношением к нормам религии и к гендерных асимметриям в семье статистической связи не обнаружилось.

Что касается гипотезы меньшинств, то она, разумеется, применима только к тем мусульманским группам, которые образуют численное меньшинство в своей стране или регионе. Характерная для меньшинств установка на высокую рождаемость была обнаружена для мусульман Палестины Goldscheider, C. (2006) “Religion, Family, and Fertility: What do We Know Historically and Comparatively?”, in R. Derosas, F. van Poppel (eds) Religion and the Decline of Fertility in the Western World, pp. 41-57. Springer., а также, например, для мусульман в тех странах Западной Африки, в которых они составляют вторую по численности конфессию Johnson-Hanks, J. “On the Politics and Practice of Muslim Fertility”.. В среде мигрантов-мусульман в Европе отчетливо видны два разных сценария: сохранение уровня рождаемости, близкого к их исторической родине, и ассимиляция по рождаемости с принимающим населением См. обзор в: Казенин К. И. Рождаемость в семьях мигрантов: данные, гипотезы, модели (обзор зарубежных исследований) // Демографическое обозрение. 2017. № 4(4). С. 6-79.. Оба варианта не противоречат гипотезе меньшинств, которую мы здесь рассматриваем менее подробно, чем две другие гипотезы, поскольку она приложима лишь к особым группам мусульманского населения.

Для рождаемости мусульман, не образующих меньшинства в своей стране или регионе, из содержащегося в настоящем разделе обзора исследований, на наш взгляд, можно сделать три основных вывода.

Во-первых, контрасты по рождаемости между странами, в которых преобладают последователи ислама, и странами с другим конфессиональным составом населения сегодня не так велики, как несколько десятилетий назад. Тем не менее, лишь в очень малом числе исламских стран рождаемость упала до «европейского» уровня, то есть меньше двух детей на одну женщину. В ряде стран Ближнего Востока и Центральной Азии рождаемость стабильно и значительно превышает этот уровень. Ожидания, что в ближайшие десятилетия по уровню рождаемости мусульманский мир будет мало отличим от стран Запада, не имеют под собой серьезных оснований. Кроме того, для мусульманских стран в гораздо меньшей степени, чем для большинства стран Европы, характерен сегодня сдвиг материнства к более старшим возрастам.

Во-вторых, само по себе вероучение ислама вряд ли может рассматриваться как фактор, который способствует повышенной рождаемости среди последователей этой религии. Однако в некоторых группах мусульманского населения относительно высокая рождаемость все же имеет именно религиозные объяснения. В таких группах, в отличие от других частей мусульманского населения, может наблюдаться отношение к планированию семьи либо как к прямому нарушению исламских норм, либо просто как к атрибуту «безбожной» цивилизации.

В-третьих, в целом неверно утверждение, что особенности статуса женщины в мусульманских обществах ведут к регулярным межконфессиональным различиям по рождаемости. Среди мусульман ряда стран, действительно, сохраняются достаточно жесткие противопоставления гендерных ролей. Они, как показали исследования, часто коррелируют и с более высокой рождаемостью. Однако и подобная ситуация в гендерных отношениях, и ее связь с рождаемостью могут наблюдаться в развивающихся странах у последователей разных религий. С другой стороны, в некоторых мусульманских странах у женщин, характеризующихся личной религиозностью, рождаемость остается более высокой даже на фоне продвижения гендерного равенства. Все это говорит о том, что в мусульманском мире социальное положение женщины и религия -- это два фактора, способные независимо друг от друга влиять на рождаемость, но не имеющие регулярной связи друг с другом.

Case study: факторы, влияющие на рождаемость в регионе с преобладанием мусульманского населения (на примере Карачаево-Черкесии)

Цель данного раздела -- исследовать факторы, влияющие на рождаемость среди мусульманского населения «на микроуровне», то есть в отдельном, относительно небольшом сообществе, в котором численно преобладают мусульмане. Такое сравнение основано на опросе женщин репродуктивного возраста, проведенном в 2018 г. в одном из регионов Северного Кавказа -- Карачаево-Черкесской Республике Опрос женщин 18-39 ^лет проводился в рамках НИР РАНХиГС в мае -- июне 2018 г. путем личного интервьюирования (с последующим телефонным контролем) во всех городских округах и муниципальных районах Карачаево-Черкесии. Всего было опрошено 756 женщин, с квотированием по соотношению населения разных муниципальных образований. Подробно о технологии проведения опроса и его основных дескриптивных результатах см. в: Казенин К. И. Традиционализм семейного уклада и возрастные характеристики брачности: о чем говорит пример Карачаево-Черкесии? // Демографическое обозрение. 2019. № 6(3). С. 98-127.. В ходе опроса, с одной стороны, выявлялись основные социально-демографические характеристики женщин- респондентов (возраст с точностью до месяцев, городское/сельское место рождения и проживания на момент окончания школы и на момент опроса, уровень образования, брачный статус, количество детей, год и месяц рождения каждого из них и т. д.), а с другой стороны, задавались вопросы, касающиеся личной религиозности женщины и особенностей уклада ее семьи. Относительно религиозности ставились вопросы о том, считает ли женщина себя верующей, считает ли важным религиозное воспитание детей, совершает ли предписанную религией ежедневную молитву, соблюдает ли пост, посещает ли богослужение и если да, то с какой регулярностью Опросом были охвачены как автохтонные этносы Карачаево-Черкесии, так и русское население, среди которого большинство респондентов идентифицировало себя как православных. При этом доля русских среди всех респондентов составила около 15%. Эти респонденты включались в анализ, поскольку можно было предположить, что среди представительниц разных конфессий в регионе действуют сходные механизмы связи религии и рождаемости. Контрольный анализ, проведенный для подвыборки, исключавшей русских респондентов, дал результаты, мало отличающиеся от результатов анализа полной выборки.. В качестве косвенного «измерителя» личной религиозности можно рассматривать и вопрос об отношении женщины к абортам, поскольку взгляд на данную практику как на запретную при любых обстоятельствах с большой вероятностью может иметь религиозные основания. Вопросы о семейном укладе позволяли оценить, насколько действенны в семье женщины традиционные для Северного Кавказа поколенческие и гендерные иерархии См. о них: Стародубровская И. В. Кризис традиционной северокавказской семьи в постсоветский период и его социальные последствия // Журнал исследований социальной политики. 2019. № 17(1). C. 37-54.. Вопросы касались «степеней свободы» женщины в принятии важных жизненных решений: требуется ли ей одобрение старших родственников для таких шагов, как создание семьи или развод, переезд в другой регион или населенный пункт, начало трудовой деятельности или смена работы. Замужним женщинам также задавались вопросы об их вкладе в семейный бюджет, о том, получали ли они образование и работали ли после заключения брака. Цель опроса состояла в том, чтобы исследовать связь перечисленных выше параметров религиозности и семейного уклада с вероятностью рождения у женщины первого и второго ребенка. Исследования, представленные в первом разделе, позволяют ожидать, что обе группы факторов могут быть значимы для рождаемости.

Выбор Карачаево-Черкесии из всех регионов России с преобладанием мусульманского населения для проведения такого исследования оправдан несколькими причинами. Во-первых, в Карачаево-Черкесии, как и в других регионах Северного Кавказа, постсоветское время характеризовалось определенным «исламским возрождением», которое было ознаменовано заметным ростом общего уровня религиозности местного населения, а также повышением социальной роли ислама Кратов Е., Кратова Н. Ислам в Карачаево-Черкесской Республике // Россия и мусульманский мир. 2009. № 10. C. 39-46; Лункин Р. Н., Филатов С.Б. Ислам в Карачаево-Черкесии: традиции и межнациональный диалог // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. 2018. № 1. С. 261-267.. При этом, однако, здесь «исламизация» не была столь значимой, как, например, в Дагестане, Чечне и Ингушетии; в частности, среди жителей республики выделялись достаточно представительные группы с разным отношением к религии. Это в полной мере подтвердили и результаты опроса: например, доля тех, кто сообщил о соблюдении требований религии касательно регулярного совершения молитвы и соблюдения поста, составила соответственно 46% и 39%. Для сравнения, в Ингушетии опрос женщин, проведенный на год позже, чем в Карачаево-Черкесии, дал совершенно иные проценты -- соответственно 85% и 77% Казенин К. И., Козлов В. А., Митрофанова Е. С. Как изменения гендерных и межпоколенческих отношений влияют на демографическое поведение? Случай Ингушетии // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные перемены. 2020. № 4. C. 342-365., а в Дагестане опрос 2016 г. -- 72% и 82% Казенин К. И., Козлов В. А. (2017) Особенности брачно-репродуктивного поведения населения в Республике Дагестан: их причины и социально-экономические последствия // Вестник Института экономики РАН. 2017. №2. C. 65-81.. Вариативность в отношении к требованиям религии среди опрошенных в Карачаево-Черкесии давала больше возможностей сопоставить репродуктивное поведение женщин с разным уровнем религиозности, в разной степени выполняющих требования религии.

Во-вторых, в Карачаево-Черкесии в течение нескольких десятилетий наблюдались значительные трансформации семейного уклада, которые, однако, не привели к полному размыванию традиционных гендерных и поколенческих иерархий. Их ослабление было в первую очередь связано с массовым переселением автохтонных этносов региона из села в город, которое началось в Карачаево-Черкесии в 1960-е гг. Белозеров С.В. Этническая карта Северного Кавказа. М.: О. Г.И., 2005. C. 108-130. В этот же период у коренных народов республики началось постепенное снижение рождаемости, которая к концу 1990-х максимально приблизилась к общероссийской (менее двух детей на одну женщину) Казенин К. И. Традиционализм семейного уклада и возрастные характеристики брачности: о чем говорит пример Карачаево-Черкесии?. Однако и в 2010-е, насколько можно судить по результатам опроса, семьи в Карачаево-Черкесии довольно заметно различались, например, по тому, насколько молодое поколение было зависимо от старших в принятии важных жизненных решений. Так, 55% опрошенных женщин заявили, что им требуется одобрение старших родственников для принятия решения о заключении или расторжении брака, а 38% -- что им не требуется такого одобрения; для 71% требовалось одобрение старших родственников, чтобы поменять место жительства даже внутри региона, для 24% такого одобрения не требовалось. При этом лишь 38% сочли важным воспитание детей в традициях своего народа. То есть и в отношении семейного «традиционализма» имело место достаточно большое разнообразие практик и отношений, что также давало возможность сопоставлять разные группы женщин по характеристикам репродуктивного поведения.

В качестве инструмента анализа была использована экспоненциальная модель наступления событий Бурдяк А. Я. Применение метода «анализа наступления события» (event history analysis) с помощью пакета SPSS // Spero. 2007. № 6. C. 189-202.. Данная модель оценивает влияние различных признаков на вероятность (точнее, «риск» -- hazard, величину, отличную от вероятности, но математически связанную с ней) наступления интересующего события. Положительная связь какого-либо параметра с «риском» наступления того или иного события в модели означает, что у женщин, обладающих данным признаком, при прочих равных, выше общая вероятность наступления события и меньше временной интервал между началом того периода, в котором может произойти событие, и его наступлением. Отдельно были построены модели для рождения первого и второго ребенка (построение моделей для третьего и последующих детей было затруднено из-за низкой доли женщин с таким числом детей в выборке). Поскольку доля внебрачной рождаемости среди респондентов была крайне низкой (менее 3%), «стартовым» временем для анализа рождений первых детей был месяц регистрации брака. Для рождения вторых детей «стартовым» временем был восьмой месяц после рождения первого ребенка. Разведенные или овдовевшие женщины исключались из анализа рождений обоих порядков. Во всех моделях в качестве контрольных использовались следующие параметры: год рождения, уровень образования, этническая принадлежность (по самоопределению). Также в модели по одному включались параметры, характеризующие религиозность или семейный уклад. В таблице 2 приведены основные результаты моделирования. Знак «+» указывает на то, что при значении параметра, включенном в таблицу, «риски» наступления события выше, чем при альтернативном значении параметра, и это соотношение статистически значимо; знак «--», соответственно, указывает на статистически значимую негативную связь между данным значением параметра и событием.

Таблица 2. Статистическая связь между «рисками» рождения первого и второго ребенка и некоторыми признаками респондентов