Российский государственный гуманитарный университет
Роковой Грузовик как орудие судьбы: о некоторых характерных чертах построения сюжета южнокорейского телесериала
А.В. Тарасова
Аннотация
Статья посвящена особенностям структуры повествования в южнокорейских телесериалах (кей-драмах, или дорамах), конкретно -- функциям типовых сцен, регулярно воспроизводящихся в кей-драмах самых разных жанров. Формульность кей-драм разбирается на примере сцен с участием грузовика, наезд которого может стать причиной смерти кого-то из персонажей. Исследование ряда сцен такого содержания позволяет выявить как «типичный» вариант, так и случаи отклонения от него. Рассмотренный материал дает основания сделать вывод, что повторяющееся воспроизведение сюжета свидетельствует не о недостатке профессионализма сценаристов, но представляет собой инструмент вовлечения аудитории в процесс коммуникации с повествованием. А поскольку тема помещена в контекст фанатской культуры XXI в. -- именно поклонники кей-драм присвоили грузовику название the Truck of Doom (Роковой Грузовик) -- статья затрагивает и более общие аспекты взаимодействия производителей культурной продукции и ее поклонников.
Ключевые слова: телесериал, Республика Корея, кей-драма, структура повествования, фан-сообщества, глобальная аудитория, клише, формульность, реконтекстуализация
Abstract
The Truck of Doom as an instrument of fate: Characteristic features of plot construction in South Korean TV series
A.V. Tarasova
Russian State University for the Humanities
This article explores the features of narrative structure in South Korean television series (K-dramas or doramas); more precisely, the functions of the typical scenes that are reproduced across various genres of K-drama. Characteristic features of K-dramas are explored through the uses of a typical plot device: a truck collision that brings about the death of one of the characters. Study of a number of such scenes lets us identify both the “standard” version and the variations upon it, including a parody. Analysis discloses that, far from being merely the result of unprofessional scriptwriting, the frequent reproduction of such typical scenes is a tool for engaging the audience in a process of communication with the narrative. A brief description of the features of the narrative in works of ancient Korean literature and folk theater, which precedes the analysis, makes it possible to trace the connection between the modern television series and national cultural traditions. Also, since the topic is placed in the context of 21st century fan culture (it was the K-drama fans themselves who gave the truck its name, the Truck of Doom, or the White Truck of Doom since it is most often white), the article considers more general aspects of the interaction between the creators of cultural products and the fans of their work.
Keywords: TV series, Republic of Korea, K-drama, narrative structure, fan communities, global audience, cliches, formula fiction, re- contextualization
Пересказ одной из начальных серий южнокорейского телесериала «Темный» Или «Черный», или «Блэк», так как оригинальное название представляет собой ан-глицизм. Сериал транслировался на телеканале OCN в 2017 г., размещенный 19 октября 2017 г. на популярном англоязычном интернет-ресурсе Dramabeans.com, начинается с описания сцены на вечерней дороге.
В легковом автомобиле едут счастливые молодожены, но на заднем сидении их машины безмолвно восседает еще один пассажир, бледный и облаченный в черное -- незримый для них, но видимый для зрителей. Это Мрачный Жнец Мрачный Жнец -- буквальная передача англ. Grim Reaper; в профессиональных и любительских переводах этого представителя потусторонних сил иногда называют Храни-телем, Ангелом Смерти или даже просто Смертью. Речь идет о ^^ МХ (чосын саджа, переводится примерно как «посланец того света») -- собирателе и провожатом душ умер-ших людей. В массовой культуре современной Кореи этот персонаж достаточно популярен, причем в сериалах Жнецы могут являться и в условно «исторической» обстановке (как в сериале телеканала MBC «Аран и магистрат», 2012), и в антураже современного города: кроме «Темного», можно назвать также «Токкэби» (телеканал tvN, 2016-2017), кинодило-гию «С богами: два мира» (2017) и «С богами: последние 49 дней» (2018), сериал 2020 г. «Мистический бар на колесах» (телеканал JTBC). Мрачные Жнецы могут упоминаться и в контексте, далеком от фэнтези, -- так, в кинофильме «Пылающий» (2018) мать главного ге-роя сравнивает с ними преследующих ее коллекторов. В целом можно сказать, что одетый в более-менее «нормальный» человеческий костюм и усевшийся в автомобиль чосын саджа не должен вызывать у зрителя никакого удивления. -- собиратель душ, хорошо знакомый аудитории персонаж телеповествований в жанре фэнтези, поэтому у автора пересказа нет необходимости в дополнительных объяснениях.
Пересказ продолжается: Жнец сидит, «терпеливо ожидая, когда водитель грузовика задремлет за рулем и выедет на встречную полосу. Новобрачный вынужден увернуться от Рокового Грузовика, в результате автомобиль переворачивается» «A bride and groom drive along a road, happy in their newly married life. But in the back seat sits a Grim Reaper, patiently waiting for the moment a truck driver dozes off at the wheel and drifts into the oncoming lane. The groom is forced to swerve around the Truck of Doom, causing the car to roll» [Black 2017].. Слова «Роковой Грузовик» (the Truck of Doom), выделенные заглавными буквами, также не снабжаются никакими пояснениями; далее описываются последствия аварии (фатальной для молодой пары) и неосторожное поведение Мрачного Жнеца -- он нарушает один из связанных с его «профессией» запретов, посмотрев в глаза умирающему влюбленному человеку. Грузовик же автора пересказа как будто более не интересует -- не упоминается даже о том, что тот немедленно уезжает с места аварии. Грузовик, таким образом, как будто не рассматривается в качестве транспортного средства, водитель которого стал виновником аварии и преступно скрылся с места происшествия, но ставится в один ряд с Мрачным Жнецом -- и контекст предполагает, что искушенному в просмотре сериалов такого типа зрителю Роковой Грузовик столь же хорошо известен.
Если ввести комбинацию слов the Truck of Doom в поиск на YouTube.com, обнаружится, что на этом ресурсе хранится немало видеоматериалов, посвященных Роковому Грузовику, т. е. мы имеем дело с устоявшимся обозначением. Среди любительских роликов выделяется добавленный в январе 2016 г, так и озаглавленный -- «The Truck of Doom» В подписи под роликом присутствует и версия на корейском -- (чугыми тырок, букв. «грузовик смерти»). и включающий фрагменты из 12 сериалов разных лет, в которых грузовик либо врезается в легковой автомобиль, либо сбивает пешехода, либо иным образом становится причиной катастрофы -- иногда с человеческими жертвами, иногда нет https://www.youtube.com/watch?v=OgGhZDXkfUU..
Почти пятиминутный ролик позволяет убедиться, что между этими сценами немало сходства, но текст субтитров сформулирован таким образом, чтобы задействовать уже имеющийся у зрителя опыт; для тех же, кто впервые пытается познакомиться с Роковым Грузовиком, субтитры предположительно будут не слишком информативны.
Однако добавивший этот ролик пользователь снабдил его достаточно пространным пояснением, сообщив, в частности, что когда южнокорейские сценаристы испытывают недостаток свежих идей или времени, они обычно организуют своим персонажам несчастный случай. «Причина этих несчастных случаев? В основном это наши величайшие враги -- безымянные белые роковые грузовики. О да, эта клишированная сцена встречается так часто, что у нее есть неофициальное название» «When writers for korean dramas run out of ideas or when they're too close to a deadline to have time to come up with one, they tend to pull the “accident” card. The cause of these accidents? Mostly our greatest enemies; the anonymous, white trucks of doom. Yeah, this cliche scene happens so often that it has an inofficial name» [saranghaepperu 2016]. ЯЧЧ -- англицизм, производное от слова drama, произносится ближе к [дырама] с очень кратким звуком [ы]. Дорама -- скорее калька с японской версии этого же английского слова.. Глобальная аудитория южнокорейских телесериалов, называемых также кей-драмами (k-dramas) среди англоязычных поклонников и дорамами1 среди русскоязычных, весьма обширна. «Иногда не проходит и нескольких часов после трансляции серий в Азии, как исходные видеофайлы (без субтитров) в высоком качестве уже выложены на форумах и в пиринговых сетях, а оттуда их скачивают фанатские команды, занимающиеся любительским субтитрированием» [Li 2015]. Поклонники азиатских сериалов создали целую сеть тематических интернет-ресурсов, и упомянутый выше Dramabeans.com -- лишь один из многих, позволяющих увидеть и обсудить очередную серию, а если нет возможности посмотреть -- узнать ее содержание благодаря оперативно появляющимся пересказам-рекапам.
Чаще всего кей-драма представляет собой законченное повествование, укладывающееся в 16-20 серий, хотя в последние годы наметилась тенденция к появлению вторых сезонов и даже к запуску сериалов, изначально ориентированных на многосезонность. Аудитория кей-драм -- это прежде всего аудитория корейская, но телепродукция Республики Корея все чаще привлекает к себе внимание ресурсов, подобных платформе Netflix, на которых появляется уже с переводами на другие языки. Более того, Netflix может выступать и в качестве созаказчика сериала, и в этом случае речь уже не идет о продукте, рассчитанном исключительно на внутреннюю аудиторию одной страны. Среди факторов, привлекающих к кей-драмам зрителей, далеких от корейских языка и культуры, -- разумеется, и интерес к актерам, знакомым по полнометражным южнокорейским картинам, и желание разнообразить свое сериальное «меню» с помощью чего-то, одновременно и отличающегося от привычного «западного» формата, и доступного для восприятия. Но значение имеют и в целом весьма высокий уровень сериальной продукции Южной Кореи, и определенная сентиментальность, свойственная сериалам этого типа, и возможность поучаствовать в коммуникации вокруг кей-драм, включившись в одно из многочисленных фан-сообществ.
Кей-драмы, действие которых относится к современности, предлагают своему глобальному зрителю немало общего с популярными американскими или британскими сериалами. Жанры примерно те же: полицейский сериал, психологический триллер, городское фэнтези, романтическая комедия, мелодрама.
Схожие места действия: улицы большого города, магазины, кафе и закусочные (включая Subway, часто размещающий в корейских сериалах скрытую рекламу), обязательный уголок, где влюбленные и молодожены вешают замочки, полицейский участок и пустующие промышленные здания, столь удобные для маньяков. И персонажи, род занятий которых в большинстве случаев ничего экзотического собой не представляет: адвокаты, офисные клерки, актеры, студенты, врачи... Но есть в кей-драмах и существенные отличия, причем касающиеся не только языка Англоязычные зрители смотрят кей-драмы в основном с субтитрами; среди русскоя-зычных популярно и любительское озвучивание. или внешнего вида персонажей и не только поведенческих практик, которые можно увидеть в таком сериале. Это касается и того, как сюжет строится и как развертывается.
В ходе обсуждений сериалов среди иноязычных поклонников то и дело можно встретить сетования на обилие «клише» -- стандартных сюжетных поворотов, стандартных реакций персонажей, стандартных мизансцен, жестов и реплик. Причем встречаются они в сериалах самой разной сюжетной направленности и разного качественного уровня. Следует сразу оговорить, что так называемые клише в данном случае будут рассматриваться не как свидетельство несовершенства кей-драм, а как их характерный признак, как неотъемлемая часть их структуры. Здесь логично упомянуть как формульную теорию Дж. Кавелти (поскольку кей-драмы чрезвычайно склонны к формульности), так и его же рассуждения о динамичности формул и присущей им способности возникать практически на любом литературном материале. Кавелти остроумно сравнивает создание литературного произведения с приготовлением еды: есть идея конкретного блюда, и есть набор основных ингредиентов; как правило, внутри определенных временного периода и культуры существует общая договоренность на этот счет, но между ингредиентами, как и между ингредиентами и блюдом, существует сложная система взаимоотношений, они не закрыты для экспериментов и подвижны [Cawelti 2004: 132].
Роковой Грузовик -- действительно, один из ярких примеров такого комплекса устойчиво-подвижных компонентов сериального повествования в сочетании со стандартизированной манерой демонстрации; это комплекс, который вполне может претендовать на статус мини-формулы. Задача настоящей статьи -- продемонстрировать, как эта формула функционирует в пространстве кей-драмы, во многом сохраняющей связи с традиционной корейской культурой. Но кроме этого, мы сделаем попытку на примере Рокового Грузовика рассмотреть, как могут работать механизмы взаимодействия производителей культурного продукта с сообществами ее поклонников.
Роковой Грузовик как основной объект изучения обрекает настоящую статью на своего рода «гибридность», поскольку нам приходится иметь в виду и современную популярную культуру Республики Корея, и ее восприятие глобальным фандомом. Поэтому мы обязаны обратиться к культурному контексту, в котором сложился и развивается формат кей-драмы. Феномен «корейской волны» Зафиксированное примерно с середины 1990-х годов мощное влияние южнокорей-ской развлекательной продукции на глобальную аудиторию., или «халлю», включающий в себя и востребованность корейских сериалов в самых разных странах, давно уже привлекает к себе внимание исследователей со всего мира, в том числе, конечно же, из самой Кореи. Но в публикациях корейских исследователей последних лет можно выделить вновь и вновь воспроизводящийся мотив -- более или менее очевидную неудовлетворенность тем, что корейская культура и корейское общество в целом изучаются с оглядкой на модели «западного» происхождения, что приводит к упрощениям и искажениям [Kim 2015: 157; Jin, Yoon 2017: 2245]. Этим моделям противопоставляется, к примеру, концепция «сжатой», или «спрессованной» модерности (compressed modernity) [Chang 2016: 33].
Применительно к Республике Корея этот термин позволяет описать состояние общества, которое в течение краткого исторического периода столкнулось с огромным количеством масштабных перемен на самых разных уровнях своего существования -- от политического устройства и развития технологий до повседневного быта. Общество оказалось в состоянии приспособиться к переменам либо привести результаты перемен в соответствие со своим мировоззрением и к настоящему времени накопило опыт одновременной включенности в общемировую повестку и сохранения в живом состоянии своих традиций [Paik 2018: 130; Choi 2015: 39]. Кей-драмы также предлагается исследовать в тесной связи с характерными чертами национальной культуры: в телесериалах и выступлениях певцов-айдолов проявляются те же особенности корейской эмоциональности, корейского этикета, корейского коллективизма и корейских способов вербальной и невербальной коммуникации, что и в произведениях прошлых веков [Kim, Bae 2017]. Культурное наследие Кореи слишком обширно и разнообразно, чтобы возможно было дать ему исчерпывающую характеристику в рамках одной статьи. Тем не менее отметим две характерные черты, которые, по мнению исследователей, отличают произведения, заключающие в себе некий нарратив.