Были определены следующие конкретные условия для Хивинского ханства, с которого было решено начать воплощение новой политики.
1. Прекратить все действия против России и ее подданных, вернуть российских пленников.
2. Не распространять свой суверенитет (в том числе сбор податей) на подчиненных России казахов и туркмен.
3. Выдавать на российскую сторону укрывающихся беглецов.
4. Не останавливать и не направлять через Хиву караваны, участвующие в российско-азиатской торговле.
5. Прекратить сбор пошлины на Сырдарье и уничтожить возведенные там хивинские укрепления.
6. Оказывать покровительство российским купцам в Хиве и уравнять взимаемую с них пошлину с хивинской.
7. Предоставить России свободное судоходство по Амударье.
8. Разрешить нахождение в Хиве российского агента с правом непосредственного обращения его к хану.
«9. Ко всем законным и справедливым требованиям российского агента, относительно нашего и бухарского купечества, иметь надлежащее уважение.
10. В случае раздора Хивы с соседями, и в особенности с Бухарой, признавать российского агента непременным посредником меду ними.
11. Без совета российского агента не заключать никаких условий с какими бы то ни было народами.
12. В случае смерти в хивинских владениях кого-либо из российских подданных имущество его отнюдь не отбирать в ханскую казну, а в целости передавать в ведение российского агента.
13. Безопасность агента, а также всех российских и бухарских торговцев, и вообще соблюдение всех постановляемых условий, обеспечивается лицами и имуществом хивинских торговцев, в России находящихся» Сборник материалов для истории... Л. 135 об. - 138..
Заметим, что не все условия были вынесены на переговоры с Хивой, вести которые было поручено находившемуся в Оренбурге капитану Генерального штаба П. Никифорову Там же. С. 1., который в самом конце января 1841 г. отправился в столицу для получения инструкций перед поездкой в Хиву Там же. С. 5..
Азиатский департамент МИД подготовил для него инструкцию, которая указала задачу миссии: «Теперь остается принять меры к предупреждению, по возможности, на будущее время возобновления несогласий и к обеспечению безопасности российских торговцев. Это самое составляет главную цель, для которой Вы командируетесь в Хиву» АВПРИ. Ф. 161. СПб. Гл. арх. I-1. Оп. 781. Д. 81. Л. 27, 28 об. - 29. (Опубликованный текст инструкции: Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края. 1841. С. 10-24).. Капитану следовало припугнуть хана Аллакули фантомом нового военного нажима: «…несмотря на делавшиеся уже приготовления к возобновлению экспедиции против Хивы, его императорское величество повелел остановить отправление оной, лишь только получил известие об исполнении ханом главного требования нашего» Там же. Л. 30-30 об.. Угрозы прекращения торговых отношений и нового похода против Хивы должны были висеть над ханством, подталкивая его к сговорчивости.
Предстоявшие переговоры должны были вестись вокруг следующих предметов. «1. Уничтожение рабства и пленения русских и обеспечение лиц и имущества их в хивинских владениях. 2. Ограничение незаконного влияния Хивы на кочевые племена, издревле поступившие в подданство России. 3. Обеспечение торговли нашей как с Хивой, так и с соседственными владениями» Там же. Л. 32 об..
Торговые интересы правительства сводились к 1) созданию условий для свободного и безопасного доступа русских купцов во все населенные пункты ханства; 2) установлению необременительной и единовременной пошлины для всех российских товаров; 3) допуску российского чиновника к участию в определении стоимости товаров в интересах обложения; 4) предотвращению насильственных остановок караванов и различного рода препятствий движению караванов в Россию и обратно Там же. Л. 40 об. - 41..
Решать торговые вопросы российский посланник должен был тоже с большой осторожностью. На него возлагалась надежда убедить Аллакули в установлении пошлины в 5% от стоимости товаров, сославшись на трех- и пятипроцентные пошлины в Турции и Персии соответственно.
В случае удачного решения первых трех вопросов капитану П. Никифорову следовало убедить хана разрешить присутствие в Хиве российского чиновника. «Со - делываясь политическим посредником между оренбургским начальством и Хивой, он был бы вместе с тем покровителем и справедливым заступником приезжающих в ханство российских подданных» Там же. Л. 44 об.. Итогом дипломатической миссии должно было стать заключение официального соглашения.
В августе 1841 г. миссия капитана П. Никифорова прибыла в Хиву. Уже в самом начале переговоров выяснилось, что Аллакули намеревался их использовать для разграничения казахских земель и реализации своих претензий на реки Эмбу, Иргиз и Тургай. Все это выходило за пределы компетенций посольства. Такое обстоятельство, а также уклончивость хивинской позиции, нездоровье П. Никифорова и его недипломатичное высокомерие не позволили реализовать поставленные задачи. Видя бессмысленность дальнейшего затягивания переговоров, российский посланник перешел к решительным действиям и вручил хану декларацию оренбургского губернатора о том, что «1) всякий хивинский подданный, посланный для сбора податей между киргизами, кочующими по северную сторону реки Сыра, будет предан смерти как нарушитель мира; 2) всякий хивинский подданный, посланный для сбора податей с киргизов, кочующих в песках Барсуках (пустыни к северу от Аральского моря. - Д.В.), на реке Эмбе, на берегах моря, в урочище Кай-Кунакты и по берегам залива Карасу и на северных частях Чинка, будет предан смерти как нарушитель мира и 3) всякий хивинский подданный, являющийся в аулы киргизов, принадлежащих Российской империи, с намерением нарушить спокойствие оных, будет схвачен и предан смерти» Жуковский С. В. Сношения России с Бухарой и Хивой за последнее трехсотлетие. Пг., 1915. С. 127. (То же самое: Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края. 1841. С. 103).
После первых аудиенций у хана капитан П. Никифоров доносил в Оренбург, что Аллакули не готов был принять требование России о принадлежности ей восточного побережья Каспийского моря и кочевников, проживавших на западном берегу Арала Сборник материалов для истории завоевания... С. 102.. Спустя несколько недель неблагоприятное положение миссии усугубилось: хан не принимал предложенных ему условий вообще. Камнем преткновения стал вопрос о выходе России к Сырдарье. Капитан П. Никифоров окончательно разуверился в успехе: «Хан и его сановники чужды всякого понятия о политических переговорах и даже не могут понять слова. Уполномоченные, вполне сознавая свое бессилие, они не в состоянии оценить кротких сношений, но трепещут [от] силы, которая одна может их вразумить.,» Там же. С. 130.. П. Никифоров объявил земли всех принявших российское подданство кочевников достоянием империиТам же. С. 134. и заверил, что в любом случае выдвинутые Петербургом условия российско-хивинских отношений будут исполнены российской стороной. Предложив хану подписать проект мирного договора, имперский посланник заявил, что в противном случае будет вынужден покинуть Хиву, что и случилось 27 октября. Ни одно из условий не было выполнено, договор не был подписан.
По пути в Петербург 27 января 1842 г. П. Никифоров скончался в поместье матери под Сызранью от инфаркта. А 17 февраля государю императору доложили о том, что бумаги покойного был направлен разбирать чиновник особых поручений при оренбургском военном губернаторе полковник Г.И. Данилевский43, назначенный позднее главой новой миссии в Хиву. По другим сведениям, П. Никифоров простудился в дороге 13 января и 23 января скончался в Сызранском уезде в имении помещика Нечаева44.
Отправленный вскоре в Хиву полковник Г.И. Данилевский получил ту же инструкцию, что и его предшественник45 с тем дополнением, что ему следовало «озаботиться преимущественно на этот раз объяснениями касательно установления постоянной пошлины на русские товары в Хиве (в размере 5% 46. - Д.В.) и отложить впредь до усмотрения разрешение вопроса об определении пределов влияния хивинцев на Киргизские степи (выделено мною. - Д.В.)» АВПРИ. Ф. 161. СПб Гл. арх. I-1. Оп. 781. Д. 82. Л. 41. Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края. 1842 и 1843 / сост. полк. А. Г. Серебренников. Ташкент, 1914. С. 9. Там же. С. 24. В два раза больше, чем настаивал прежде В. А. Перовский. Сборник материалов для истории завоевания Туркестанского края. 1842 и 1843. С. 33, 34. Там же. С. 34-37. Там же. С. 73. Там же. С. 81-84. Там же. С. 106-107. Там же. С. 109.. В случае успеха переговоров по пошлине Данилевскому надлежало склонить хана к подписанию обязательного акта. К вопросу о границе российского влияния в Казахской степи можно было обратиться при соответствующем настрое хивинского правительства. Российский МИД подчеркивал, что главная цель нового посольства «состоит в том, чтобы утвердить хана в доверии к справедливости и добросовестности намерений императорского кабинета и приготовить пути к утверждению приязненных сношений»48. Таким образом, очевидно, что главнейшей целью России в отношении Хивинского ханства было и оставалось развитие торговли и связанное с этим умиротворение взаимоотношений. А общее смягчение российской позиции однозначно убеждает в намерении мирного разрешения хивинского вопроса.
Миссия Г.И. Данилевского выступила из Оренбурга 1 августа и через шесть недель прибыла в пределы ханства. За это время скончался Аллакули и на престол 25 ноября взошел его сын Рахимкули49. Довольно скоро новый правитель Хивы подписал предложенные ему фирман и обязательный акт, предусматривавший установление пошлины с российских товаров в размере искомых 5% и отмену пошлины с транзитных товаров, следовавших через Сырдарью50.
Как бы то ни было, но миссия Г.И. Данилевского увенчалась успехом и 31 декабря посольство вместе с хивинским посланником к высочайшему двору Мухаммедом - Эмином отбыло в Оренбург51. Вскоре последовало высочайшее повеление направить подполковника в столицу для представления его величеству и позволить хивинскому послу чуть позже также прибыть к высочайшему двору52.
До Николая I доходили сведения о беспокойствах со стороны туркмен, которые создавали препятствия для российского судоходства и промыслов у восточного берега Каспийского моря. Но, не разобравшись до конца с Хивой, с большим трудом отстаивая место гегемона в Европе, государь был не готов к спонтанной экспедиции против туркмен, в которую так или иначе был бы вовлечен правитель Хорезма.
Незадолго до отправления экспедиции Г.И. Данилевского генерал В.А. Перовский покинул свой пост в Оренбурге. За время его отсутствия Ново-Александровское укрепление было перенесено на Мангышлак и названо Ново-Петровским, устроено другое укрепление на Раимском полуострове Аральского моря (Аральское укрепление). Оба - для военного контроля Хивы. А в 1851 г. В.А. Перовский вернулся в Оренбург уже в более высоком статусе оренбургского и самарского генерал-губернатора.
Казалось бы, накал давления Хивы на российских подданных казахов за последние годы заметно снизился. Однако В.А. Перовский продолжал пугать столичных дипломатов ставшей уже мифической угрозой, видимо в надежде на полную реабилитацию собственного неудачного похода. «Хивинский хан, как известно министерству, несмотря на данное в 1843-м году торжественное обещание не предпринимать против России никаких ни тайных, ни явных враждебных действий, делал с тех пор во вред русских все, что только мог. Вторжения хивинских шаек в степь киргизов наших прекратились только с 1851 года вследствие страха, чтобы не последовало новой, по примеру 1839 года экспедиции на Хиву; тот же страх удерживал, по-видимому, хивинцев и от неприязненных против действий в продолжение экспедиции прошлого (1853 г. - Д.В.) лета на Ак-Мечеть. Но в настоящих обстоятельствах, увлеченный турецкими прокламациями и стараниями кокандцев, хан хивинский и решил, быть может, на грабительские в степь нашу вторжения и, возбуждая киргизов к восстанию против русского правительства, станет нападать на наши транспорты во время следования их на Сырдарью» Национальный архив Узбекистана (НАУз). Ф. 715. Оп. 1. Д. 15. Л. 38, 39..
Однако надо отдать должное государственному мышлению В.А. Перовского. Он предлагал простой и не совсем обычный для этого внешнеполитического направления выход, назвав «крайне полезным для противодействия с нашей стороны отправить к весне в Хиву неофициального агента, который бы объяснил хивинскому правительству всю выгоду оставаться в дружбе с могущественным соседом, доказавшим уже на деле, что он не нарушит мира, если сама Хива не накличет на себя грозы, увлекшись подстрекательством турок или англичан к каким-либо открытым или тайным враждебным против нас действиям, и что в последнем случае не должны уже они ожидать от нас пощады, а турки и англичане защитить их не могут. Все это понимают в некоторой степени и сами хивинцы, но по азиатскому легкомыслию могут поддаться на противные внушения. Присутствие в Хиве русского агента, снабженного обычными в подобных случаях подарками, содействовало бы к ее успокоению и вместе с тем доставило бы нам о теперешнем положении дел и умов в соседних странах сведения, определительнейшие тех (более определенные. - Д.В.), какие получаем мы чрез посредство киргизов, которые ничего виденного или слышанного не могут передавать без прибавок и украшений собственного изобретения»Там же. Л. 73, 74..
Заметим, что предложенная генерал-адъютантом В.А. Перовским практика со временем будет принята для Бухарского ханства. А пока «на все это последовало ныне высочайшее его императорского величества соизволение» Национальный архив Узбекистана... Л. 85..
Во время нахождения у власти В.А. Перовского активизировалась Аральская флотилия, присутствие которой оказывало на хивинского хана сдерживающий эффект НАУз. Д. 22. Л. 112-113..
По мере закрепления России на Мангышлаке и Арале, ее интересы сместились к южной границе туркменских владений, где они соприкасались с иранскими пределами. Российская империя стала более свободно чувствовать себя в орбите центральноазиатских отношений, могла уже более активно вмешиваться во внутренние дела региона. При этом преемник В.А. Перовского, оренбургский и самарский генерал-губернатор А.А. Катенин, весьма сдержанно относился к идеям резких движений в отношении местных туркмен Там же. Л. 8.. Тем более что в районах их расселения обер-квартирмейстер Оренбургского корпуса полковник В.Д. Дандевиль искал оптимально удобное место для российской фактории. В середине сентября 1859 г. генерал А.А. Катенин донес в столицу о завершении изыскательских работ полковника В.Д. Дандевиля по исследованию восточного побережья Каспийского моря. На всем берегу лишь Красноводский залив мог стать российским форпостом в Туркменской степи. Непросто пришлось российской экспедиции: захваченные туркменами нижние чины, отогнанные верблюды и лошади, вооруженные нападения… Однако все недоразумения были улажены, виновники наказаны и аманаты возвращены Там же. Л. 198..