Докладывая об этом военному министру, А.А. Катенин обратил внимание на весьма существенный момент, который на длительное время определил будущее тогда еще не завоеванного края: «Считаю долгом заявить теперь же Вашему высокопревосходительству мое убеждение, родившееся вследствие затруднительности положения экспедиции в продолжение некоторого времени в Красноводском заливе, когда я не мог подать ей отсюда не только никакой помощи, но не имел даже возможности доставлять вовремя мои предписания.
Оставаясь при том мнении, что устройство укрепления в Красноводском заливе крайне для нас необходимо и полезно в видах политических и торговых, я полагаю, что исполнение этого предприятия будет удобнее, скорее, дешевле и успешнее исполнено средствами Кавказской армии, нежели средствами Оренбургского корпуса»Там же. Л. 200.. Одной из главных трудностей были взаимоотношения с местными туркменами, которые иногда приобретали форму вооруженного противостояния.
В итоге министры, морской, военный и иностранных дел, приняли решение приостановить процесс основания фактории, так как он вместо мирного принял военный характер. Министры посчитали, что «приведение. предприятия сего ныне в исполнение силой восстановило бы еще более против нас туркменские племена и дало повод к подозрению о завоевательных намерениях наших на восточном берегу Каспия». В качестве другой насущной меры они назвали необходимость военного усиления Астрабадской морской станции, которая не могла в условиях туркменских происков обеспечивать их отражение и достаточную защиту российских интересов. Это мнение получило высочайшее утверждение 2 ноября 1859 г. Там же. Л. 360-361.
Что же касается Хивы, то у русских на ханство были планы, выходившие за рамки российско-туркменских отношений. Это идея занятия устья Амударьи, для реализации которой было бы неплохо заручиться поддержкой или хотя бы нейтралитетом ханства Там же. Л. 312.. Трудно сказать, насколько реализация этой задачи была возможна, тем более что обстановка в Хиве и вокруг нее оставалась постоянно напряженной: взаимная вражда туркмен с подданными России - казахами не прекращалась Там же. Л. 357..
В рапорте военному министру в ноябре 1859 г. А. Катенин сформулировал не только собственный, но и правительственный взгляд на туркмено-хивинский вопрос: «Занятие юго-восточного берега Каспия и возведение укрепления на Красно - водском заливе издавна признавалось необходимостью. В настоящее время, казалось, не следовало бы откладывать это давно задуманное намерение. В политическом отношении построение укрепления в Красноводском заливе заставит признать овладение оным за дело уже окончательно совершившееся и положить конец замыслам англичан, которые, неуклонно создавая нашему правительству затруднения на Востоке, могут склонить к тому персиян, обнаруживших уже свои притязания как на этот берег, так и на господство над туркменами, которые, в сущности не признают поныне ни чьей власти. Кажется, не трудно было бы доказать дипломатическим путем как право наше на Красноводский залив, так и повод к занятию оного не в видах завоевательных, а торговых.
Отношения же наши к туркменам могут быть названы или административными, или охранными для нас самих, ибо, несмотря на неоднократные присяги на подданство России, своевольные туркмены не перестают и ныне грабить, и захватывать наших торговцев, рыбопромышленников и киргизов, кочующих в соседстве с ними по Устюрту. Станция наша на Ашур-Аде не в силах остановить морские грабежи туркмен пока не будет укрепления в Красноводском заливе. По всем сим причинам Красноводске укрепление должно быть возведено, по моему мнению, не далее будущего 1860 года.
Что же касается до занятия Аму в видах как распространения нашей торговли в Хиве, Бухаре и выше по течению Аму, так и в той надежде, что с распространением этой торговли товары, идущие теперь к нам сухопутьем, могут со временем большей частью быть сплавляемы по этой реке и потом от известного на ней места идти караванным путем на Красноводский залив, то, признавая эту мысль возможной, я не отвергаю пользы занятия на Амударье одного или двух укрепленных пунктов, которые, кроме торговой цели, в виде станций для судов и складочных мест для товаров, могут существенно содействовать в отношении туркмен и Хивы нашим административным видам; но действие это должно быть последовательным, т.е. по занятии уже Красно - водского залива, ибо тогда только разъяснятся вполне будущие наши виды на туркмен и Хиву и надежды на распространение торговли по Аму. Если правительство на основании этих указаний найдет полезным занятие дельты Амударьи, то и в таком случае занятию этому должна предшествовать основательная рекогносцировка»Там же. Ф. 715. Оп. 1. Д. 15. Л. 391-393..
Приведенное мнение главного начальника Оренбургского края, фактически курировавшего российские интересы на восточном берегу Каспийского моря, раскрывает все смыслы присутствия империи в этой части Центральной Азии: исключительно торговые интересы; противодействие замыслам англичан; усмирение туркменских грабежей как постоянной угрозы для развития торговли; основание фактории в Крас - новодске и взятие под контроль течения Амударьи, что, так или иначе, заставило бы Хивинское ханство считаться с российскими интересами. Но самое пристальное внимание следует обратить на то, каким образом А.А. Катенин определил будущие отношения с туркменами, а именно как административные или охранительные (от них), а вовсе не как подданические или какие-либо иные формы зависимости. Иными словами, речи об аннексии или военном занятии Туркменской степи не велось, во всяком случае на региональном уровне. Забегая вперед, заметим, что российское законодательство в будущей Закаспийской области постоянно сохраняло административный характер, не вмешиваясь глубоко и не подрывая напрочь традиционные устои туркменского общества.
Предложения А.А. Катенина о занятии Красноводского залива было решено обсудить 16 января 1960 г. в 12 ч. дня на заседании совещательного комитета с участием генерал-адмирала Константина Николаевича, военного министра генерал-адъютанта Н.О. Сухозанета, министра иностранных дел А.М. Горчакова, главнокомандующего Кавказской армией генерал-фельдмаршала А.И. Барятинского и генерал-адъютанта А.А. Катенина НАУз. Ф. 715. Оп. 1. Д. 23. Л. 33..
Обсуждались два вопроса, поставленные командиром Оренбургского корпуса. Первый: следовало ли немедленно приступить к строительству укрепленной фактории в Красноводском заливе? Отвечая на этот вопрос, высшие чиновники империи дали вполне очевидный ответ: «Принимая в соображение наши, в настоящее время довольно натянутые, отношения к Персии, и не желая ныне доводить эти отношения до крайности, комитет полагает устройство укрепленной фактории отложить до более благоприятных обстоятельств» Там же. Л. 53..
Второй вопрос касался исследования устья Амударьи. И здесь было решено обойтись без резких движений. «В настоящее время признано достаточным довольствоваться теми сведениями, которые мы приобрели в течение двух экспедиций флигель-адъютанта Бутакова, а потому с открытием навигации новой экспедиции в устья Аму не предпринимать.,» Там же..
Местная российская администрация отдавала себе отчет, что захват новых территорий в регионе (например, удержание за собой устья Амударьи) укрепит влияние на Хиву и Бухару, распространит на местных казахов и каракалпаков имперское подданство, но не компенсирует за счет сборов с населения соответствующих финансовых затрат и возбудит недовольство англичан, опасающихся приближения России к их индийским владениямСборник материалов для истории завоевания Туркестанского края. 1864 год. Ч. 1 / сост. полк. А. Г. Серебренников. Ташкент, 1914. С. 74..
А вскоре продвижение российских войск в сторону Коканда и соединение Оренбургской и Сибирской линий вообще сняли с повестки хивинские дела. Министры, военный и иностранных дел, убеждали государя: «Из числа среднеазиатских ханств Хива и Бухара, отделенные от наших пределов кызылкумскими песками, не представляют большой опасности; притом Хива слишком слаба, чтобы делать какие-либо неприязненные покушения.,» Там же. С. 198.. А потому вновь повторяли российский внешнеполитический императив в регионе: «Приобретением нравственного влияния на среднеазиатские ханства, не вмешиваясь в их управление, внутренние дела и политические отношения, но стараясь путем мирных и торговых сношений рассеять их недоверие к нашей политике и установить прочные отношения, чтобы иметь возможность ограждать в самых ханствах интересы и безопасность наших подданных, развить нашу азиатскую торговлю и открыть новые рынки для сбыта русских произведений.»Там же. С. 199..
Заключение. Проведенный анализ исторических источников показывает, что курс Российской империи по отношению к Хивинскому ханству был достаточно динамичным. Сразу же вслед за Зимним походом в правительственных кругах родилась идея повторить сухопутную экспедицию с целью занятия Хивы. Однако одновременно с этим стала набирать сторонников и идея морского десанта на восточный берег Каспийского моря с вариантами высадки на Мангышлаке или в Красноводском заливе. Не сразу, но император Николай I согласился отложить покорение Хивы, понимая его несвоевременность. Еще более осторожной была позиция оренбургской администрации, которая считала присоединение ханства избыточным. Генерал В.А. Перовский вынашивал план трехстороннего движения на Хиву (один маршрут - с морского побережья). Спустя более 30 лет это предположение реализовалось самым неожиданным образом.
Дипломатические документы бескомпромиссно свидетельствуют, что главнейшей целью российского интереса к Хиве (как позднее и к занятию восточного берега Каспийского моря) было развитие торговли с центральноазиатскими ханствами и соседними крупными державами. А наведение порядка, безопасность и освобождение пленных были производными от этого.
Пятидесятые годы XIX столетия стали началом военной активизации России в отношении южных казахов, Кокандского ханства и отчасти Бухарского эмирата как с целью округлить владения империи, так и с целью развития торговли и укрепления безопасности рубежей. Осуществляя продвижение на юг, Российская империя не забывала и про Хиву, устраивая сухопутные укрепления и осваивая водные маршруты (Аральская флотилия).
С этого времени в центральноазиатской политике России происходит разделение прежде единого хивинского направления на два: 1) собственно хивинское (сухопутное), которое уже реально маркировалось укреплениями на военных картах, и 2) туркменское (каспийское) направление, планы в отношении которого все еще вынашивались российскими властями. Заметим, что самим туркменам в этих планах отводилось место, названное имперскими чиновниками административным, под которым понималось невоенное выстраивание мирных взаимоотношений. А будущее влияние на Хиву мог бы обеспечить постоянный российский агент, что, кстати, и было воплощено позднее в отношении Бухарского эмирата.
Литература
безопасность правительство империя хавинский
1. Васильев Д.В. Дуализм российской администрации на восточном берегу Каспийского моря // Вестник Санкт-Петербургского университета. История. 2020. Т 65. Вып. 1. С. 85-107. DOI: 10.21638/11701/spbu02.2020.105
2. Васильев С.Д. Туркмены в контексте региональной внешней политики в Центральной Азии первой половины XIX в. // Oriental Studies. 2021. Т 14. №4. С. 658-672. DOI: 10.22162/26190990-2021-56-4-658-672
3. Вдовин С.С. Взаимоотношения Хивинского ханства с соседями в первой половине XIX в. // Вопросы национальных и федеративных отношений. 2022. Т 12. №8 (89). С. 30793086. DOI: 10.35775/PSI.2022.89.8.032
4. Ганиев Р Т Хивинская проблема Российской империи в 1-й половине XIX в.: амбиции и реальность // Известия Уральского федерального университета. Серия 2: Гуманитарные науки. 2013. №2 (114). С. 107-123.
5. Крупенкин Е.Н. Политические отношения Российской империи и Хивинского ханства в 1867-1870 гг. // Вестник Томского государственного университета. 2016. №404. С. 101-104. DOI: 10.17223/15617793/404/15
6. Мухамедов Ш.Б. Особенности дипломатических отношений Бухарского эмирата и Хивинского ханства с Российской империей (вторая половина XIX - начало XX в.) // Центральная Азия на перекрестке европейских и азиатских политических интересов: XVIII-XIX вв.: сб. научных трудов международного семинара (Алма-Ата, 19-23 августа 2019 г.) / [под науч. ред. Д.В. Васильева]. М: ОнтоПринт, 2019. С. 212-228.
7. Почекаев Р.Ю. Включение Бухарского эмирата и Хивинского ханства в таможенную черту Российской империи (1895 г.) // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2016. №3. С. 172-184. DOI: 10.17323/2072-8166.2016.3.172.184
8. Почекаев Р.Ю. Договоры Российской империи с Хивинским ханством и Бухарским эмиратом 1873 г.: опыт историко-правового анализа // Уральский исторический вестник. 2022. №4 (77). С. 168-177. DOI: 10.30759/1728-9718-2022-4 (77) - 168-177
9. Почекаев Р Ю. Особенности правового регулирования статуса российских торговцев в Бухарском эмирате и Хивинском ханстве во второй половине XIX - начале ХХ в. // Восток. Афро-Азиатские общества: история и современность. 2015. №6. С. 38-44.
10. Почекаев Р Ю. Хивинский фактор российско-казахских отношений в XVIII-XIX вв. Часть 1: Казахские ханы на троне Хивы // Вестник МГПУ Серия: Исторические науки. 2021. №4 (44). С. 103-120. DOI 10.25688/20-76-9105.2021.44.4.08
11. Удербаева С.К., Сагатов А.М. Письма В.А. Перовского с походов в Хиву и Ак - Мечеть из «Трудов Оренбургской ученой архивной комиссии» как исторический источник // Люди империи - империя людей: персональная и институциональная история Азиатских окраин России: сборник научных статей / отв. ред. Н.Г. Суворова. Омск: ОмГУ, 2021. С. 567574. DOI: 10.52468/978-5-7779-2573-2.2021.567-574
References
1. Vasilyev D.V. Dualizm rossiiskoi administratsii na vostochnom beregu Kaspiiskogo moria [The dualism of the Russian administration on the Eastern Caspian Coast] // Vestnik of Saint Petersburg University. History. 2020. Vol. 65. Issue 1. P 85-107. DOI: 10.21638/11701/spbu02.2020.105 (In Russ.).
2. Vasilyev S.D. Turkmeny v kontekste regional'noi vneshnei politiki v Tsentral'noi Azii pervoi poloviny XIX v. [Turkmens in Russia's foreign policy in Central Asia, early to mid XIXth century] // Oriental Studies. 2021. Vol. 14. №4. P. 658-672. DOI: 10.22162/2619-0990-2021-56-4-658-672 (In Russ.).