Российско-немецкий шансон как продукт эмиграции
Е.И. Зейферт
Аннотация
шансон творчество песенный блокнот
Теория шансона как творческого направления недостаточно разработана, хотя шансоноведение в последнее время, несомненно, укрепляет свои позиции. Исследователи воспринимают шансон расширительно (песни направленности городского песенного фольклора) и узко («блатная» лирика). Цель исследования -- изучение российско-немецкого шансона, задачи -- наблюдения над творчеством Вадима Куземы и Виктора Гагина, многоаспектный анализ лирического цикла Сони Янке «Из песенного блокнота». Правомерность выделения российско-немецкого шансона подтверждается попыткой «национально-географического деления» русскоязычного шансона, предложенной М. Дюковым. Российско-немецкий шансон -- явление, сформировавшееся в период третьего этапа массового переселения, т.е. в полной мере учитывающее все генетические наслоения субкультурного этноса. С. Янке в своей стилизации под «блатную» шансонную песню касается различных сторон быта и бытия российских немцев в Германии. Автор статьи применяет структурно-описательный, историко-типологический и сравнительно-исторический методы исследования. Результаты исследования можно перенести на весь российско-немецкий шансон. Лирический герой страдает от маргинальности и стремится «врасти» в новое и пока чужое для него общество. Явное отличие российско-немецкого шансона от русского -- в особом коллективном субъекте (типе российского немца), стремящемся породниться с отчуждающим его миром (в отличие от культивирующего мир изгоев героя русского «блатного» шансона). Асоциальность героя российско-немецкого шансона принципиально отличается от асоциальности героя русского шансона. Осмысление российско-немецкого шансона выявляет парадокс: обращение российских немцев к маргинальной «блатной» песне есть не что иное, как попытка освобождения от маргинальности своего этноса. Российско-немецкая стилизация под «блатную» песню не отличается романтикой: этнической картине российских немцев не свойственна типично русская оппозиция «высокого» и «низкого».
Ключевые слова: литература российских немцев, шансон, Вадим Кузема, Виктор Гагин, Соня Янке
Russian-German Chanson as a Product of Emigration
E.I. Seifert
Abstract
The theory of chanson as a creative direction has not been sufficiently developed, although the study of chanson has undoubtedly been strengthening its positions recently. Researchers perceive chanson broadly (songs of the direction of urban song folklore) and narrowly (“thieves” lyrics). The purpose of the research is to study the Russian-German chanson, the tasks are to observe the works of Vadim Kuzema and Viktor Gagin, a multifaceted analysis of the lyric cycle of Sonya Jahnke “From a Song Notebook”. The legitimacy of the allocation of the Russian-German chanson is confirmed by the attempt of the “national-geographical division” of the Russian-speaking chanson, proposed by M. Dyukov. Russian-German chanson is a phenomenon that formed during the third stage of mass migration, that is, it fully takes into account all the genetic layers of the subcultural ethnos. S. Janke, in her stylization as a “thug” chanson song, concerns various aspects of the life and life of Russian Germans in Germany. The author of the article applies structural-descriptive, historical-typological and comparative-historical research methods. The research results can be applied to the entire Russian- German chanson. The lyrical hero suffers from marginality and seeks to “grow” into a new and still alien society for him. The clear difference between Russian-German chanson and Russian is in a special collective subject (a type of Russian German) striving to become related to the world that alienates him (as opposed to the hero of the Russian “thug” chanson cultivating the world of outcasts). The asocial character of the hero of the Russian-German chanson is fundamentally different from the asocial character of the hero of the Russian chanson. Comprehension of the Russian-German chanson reveals a paradox: the appeal of Russian Germans to a marginal “thug” song is nothing more than an attempt to free themselves from the marginality of their ethnic group. Russian-German stylization under the “thieves” song is not distinguished by romance: the ethnic picture of Russian Germans is not characterized by the typically Russian opposition of “high” and “low”.
Key words: literature of Russian Germans, chanson, Vadim Kuzema, Victor Gagin, Sonya Janke
Введение
Обоснование темы многопланово: с одной стороны, шансон нуждается в теоретизировании, кодификации; с другой -- совершенно не изучен российско-немецкий шансон, не определено его место в российско-немецкой литературе и искусстве в целом.
Теория шансона как творческого направления недостаточно разработана, хотя шансоноведение в последнее время, несомненно, укрепляет свои позиции. Из ранних работ, касающихся шансона, широкоизвестна работа А. Терца «Отечество. Блатная песня» [1. С. 2--118]. Изучение шансона в 1990-е годы заметно активизировалось: по мере его выхода из культурного «подполья» легализуется и его изучение, носящее, впрочем, в основном обзорный, а не аналитический характер. Авторами крупных работ являются М. Шелег (известный шансонье), Р. Никитин, И. Ефимов, М. Дюков, Д. Петров, А. Иванов, В. Солдатов. М. Дюковым составлен «Путеводитель по русскому шансону», где, в частности, имеется раздел «Жанр и структура» [2. С. 126--130]. Через серию очерков панорама русского шансона представлена в книге Р. Никитина «Легенды русского шансона» [3]. Печатных исследовательских трудов по шансону немного: статьи бытуют в основном в Интернете, в рукописях, в самиздатовских сборниках. В свет выходят песенники (пока не академические) с шансонными песнями и нотами [4--10]. Жанры, ставшие истоками шансона, исследуются в диссертациях [11; 12].
Шансон нуждается в монографическом теоретическом обосновании. Подобным исследованием в девяностые и нулевые годы занимался В. Солдатов. В своей работе я, в частности, опираюсь на статьи В. Солдатова и данные, полученные в ходе переписки и личной беседы с ним [13. С. 12--17; 14. С. 2--5] Также использовались материалы: Беседы с В. Солдатовым от 6 ноября 2005 г. о специфике шансона. Диктофонная запись. Москва // Личный архив Е. Зейферт..
Исследователи воспринимают шансон расширительно (песни направленности городского песенного фольклора) и узко («блатная» лирика). Таким образом, шансон можно подразделить на «блатной» и «не блатной», учитывая при этом промежуточные образования.
Жанр «блатной» песни очень демократичен и вмещает в себя произведения разного уровня, в том числе массового производства [15. С. 79].
Шансон -- творческое направление, а не жанр. Внутри него бытуют свои жанры (шансонная эстрадная песня, «блатная» песня) и жанровые разновидности (см., к примеру, классификацию (по выражению В. Солдатова, индуктивную группировку) шансонных песен, предложенную М. Дюковым: «эмигрантская, ресторанная, тюремная, лирическая, хулиганская (жиганская), студенческий, солдатский фольклор, песни-переделки официоза, матерные частушки» [2. С. 128]).
Шансон нередко связывают с жанром отчасти и потому, что устоялось неформальное название для русского шансона, синоним понятия «русский шансон», -- «жанр» (Р. Никитин). Само название «шансон» по отношению к русской «блатной» песне является своего рода эвфемизмом, востребованным в подцензурное советское время.
В интервью, данном мне для петербургского журнала «Шансонье Р», рассуждая о корнях мирового шансона и русского шансона в частности, В. Солдатов говорит о его народных истоках: «Шансонами во Франции вначале называли хоровые крестьянские песни, в отличие от романсов, имевших письменное, литературно-поэтическое происхождение. Затем крестьяне, переселяющиеся в города, принесли с собой эту народную песенную культуру, а уличные и кафешантанные шансонье (то есть «песняры» в прямом переводе) развили ее. Лучшие песни фольклоризировались и создали то песенное поле, которое составило городской песенный фольклор. Новые шансонье ориентировались на него, придав песням вкус и очарование хорошей поэзии. Они стали эхом народных проблем и чаяний, сохранили национальное своеобразие французской песни, в то время как эстрадное коммерчество пошло по пути англо-американского космополитизма (массовой поп-культуры). Подобный процесс проходил и в России, правда, несколько позже и по-своему. Французская песня трижды оказывала сильное влияние на русскую. В конце ХVIII -- начале ХIX века это было влияние романса. В конце ХIX -- начале ХХ века песенки интимного содержания, получившие название шансонеток, перекочевали со своей стилистикой в другие культуры, в том числе русскую. Здесь они постепенно скорреспондировались с русскими народными песнями городских окраин, «жестоким» романсом, особенно в цыганском исполнении, песенками одесских, питерских и иных куплетистов, ресторанной музыкой» [14. С. 2]. Шансоновед определяет жанрово-стилевые признаки шансона («сюжетность песен, их тесная связь с конкретными жизненными ситуациями, позициями и переживаниями людей (если коротко -- это песни «за жизнь»); мелодичность на основе многонациональной российской народной мелодики; использование в стихах стилистики городской разговорной речи с ее характерными оборотами и отчасти жаргонизмами; подчиненность музыкального сопровождения содержанию и структуре песенных текстов; неакадемизированные и даже непевческие голоса «людей из народа», поющих не столько для демонстрации вокала или возбуждения двигательной активности слушателей, сколько для передачи душой и сердцем содержания и чувственного наполнения песенных историй»), добавляя, что «музыка к песням русского шансона может быть любой: народной, эстрадной, классической, с джазовой основой или рок-интонациями, инструментальной или хоровой, монодической или полифонической, выдержанной в одном стиле или комбинированной, но всегда сопровождающей, не заглушающей пение и эмоционально контрапунктирующей с тем, о чем в каждый момент поет исполнитель» [14. С. 2].
Предметом обсуждения на сайте шансона Blatata.com стала дипломная работа Т. Потаниной, выполненная под руководством М. Олейника (г. Курган), автор которой на основе статей В. Солдатова и других исследований развивает жанровые признаки «русского шансона», обозначая среди них ярко выраженную сюжетность (действие сосредоточено на одном эпизоде, предыдущие причины события опускаются, рассказ начинается сразу с действия, с факта, ведется с минимумом объяснений или дополнений), народность сюжета (песни о народе и для народа; под народом понимается большая часть населения, не идентифицированная с политикой и интеллектуальной элитой), драматичность (обязателен кульминационный пункт действия, события передаются в самых напряженных, действенных моментах, все, что не относится к действию, снимается), маргинальность тематики (реализация драматизма сюжета возможна лишь в пограничной ситуации) и др.
В шансоне текст доминирует над музыкой, что дает дополнительные основания для литературоведческого анализа.
В своей работе я говорю о российско-немецком шансоне, заявляя о нем как об особой шансонной разновидности. Целью статьи является изучение росийско-немецкой шансонной песни как продукта эмиграции в Германию. Правомерность его выделения подтверждается попыткой «национально-географического деления» русскоязычного шансона, предложенной М. Дюковым: североамериканский шансон (Геннадий Норд, Вилли Токарев), европейский шансон (Настя и Владимир Поляковы, Вадим Кузема), русский шансон («певцы, поющие в России»), армянский шансон (Бока, Жанна) и др. Внутри североамериканского и европейского шансона идет подразделение по странам (Канада, США; Франция, Германия, Польша). Мы рассматриваем русскоязычный шансон как особое явление, однако склоняемся к мнению, что у русскоязычного и нерусскоязычного шансона есть общий протожанр.
Как известно, российские немцы пережили три массовых переселения. Ощущение асоциальности, территориальной разобщенности, «геттоизация» российских немцев [16. С. 41], наложившие отпечаток на их национальную идентификацию, не могли не найти отражения в российско-немецкой литературе. В первую очередь. охватывая содержательные уровни текстов, питая мотивно-тематическое поле поэзии и прозы, маргинальность российско-немецкого этноса проникла в глубинные, а именно в жанровые слои литературы. С одной стороны, реализовался поиск в различных жанрах признаков, способных передать тяготы, выпавшие на долю народа. К примеру, масштабность, историзм произошедших с российскими немцами трагических событий нашли отражение в жанровом «просторе» романа (Бельгер Г. Дом скитальца), повести (Райзер А. Старое Евангелие от Иоанна) и поэмы (Варкентин И. Du, eine Sowjetdeutsche (Ты, советская немка)), страдания представителей народа-изгнанника--в элегических ситуациях (Пфейффер А. Elegie (Элегия)), излияние ностальгических чувств -- в апелляции к конкретному адресату в дружеском послании (Шмидт Э. Aus einem Brief an eine Freundin (Из письма к подруге)), потребность в духовном спутнике -- в свойстве песни постоянно сопровождать человека в его бедах и радостях (Бек А. Lied des nicht am Sonntag Geborenen (Песня не в воскресенье родившегося)) и др. С другой стороны, возникли попытки (нередко и бессознательные) трансформировать отдельные жанры с целью более эффективного отражения в них проблем переселенцев. Одним из таких жанровых явлений и становится, по нашей терминологии, песня российско-немецкого шансона.
Российско-немецкий шансон -- явление, сформировавшееся в период третьего этапа массового переселения, т.е. в полной мере учитывающее все генетические наслоения субкультурного этноса.
Российские немцы-переселенцы пишут тексты для песен самого широкого стилевого диапазона: к примеру, И. Бер работает в творческом направлении авторской песни («Когда печальный пароход...»), А. Дёрфлер -- в стилях «техно», «поп», «рок-н-ролл» («Диск-жокей», «Я и ты», «Мистер Рок-н-ролл»). В российско-немецкой среде распространены так называемые аусзидлеровские песни, т.е. песни на переселенческую тематику (авторы и исполнители В. Кузема (Чартер на Ганновер), В. Гергенредер (Я потерял друзей, работу, имя.), О. Ай (альбом «Караганда -- моя столица»), автор текстов С. Дель (Земляки) и др.). Обследование показало, что аусзидлеровские песни, хотя и представлены различными направлениями, явственно тяготеют к шансону.
Шансон в российско-немецкой культуре утверждается в Германии на самом рубеже ХХ--ХХI веков, в конце массового переселения российских немцев, как своеобразное итоговое выражение сложностей адаптации на исторической родине.
Материалом исследования послужили тексты Вадима Куземы, Виктора Гагина и Сони Янке. Применялись структурно-описательный, историко-типологический и сравнительно-исторический методы исследования.
Обсуждение
Известным шансонье -- российским немцем является Вадим Кузема, автор текстов, музыки и исполнитель собственных песен, обладатель мелодичного, нетипичного для шансона тембра голоса.
В. Кузема (фамилия Кузема украинская, немкой была мать шансонье, урожденная Юнкер) родился в 1962 году в Казахстане. Вырос на Украине. Окончил Донецкий политехнический институт, работал горным мастером. В начале 1990х занимался частным бизнесом. В 1997 году эмигрировал на историческую родину. Живет в Берлине. Автор СБ-сборников «Чартер на Ганновер» Чартер на Ганновер -- специальный рейс компании «Люфтганза», которым ежедневно на постоянное место жительства в Германию улетало бесплатно 300 российских немцев. Таким рейсом вылетели в Германию родители В. Куземы. (2000), «Берлинские славянки» (2001), «Переселенцы» (2002), «Пятая колонна» (2003) и др. Такие шансонные тексты В. Куземы, как «Чартер на Ганновер», «Оз^м^ эмигрант», «Пятая колонна», «Эмиграции след», «Берлинские славянки», «Русские свадьбы в Германии», «Переселенцы», «Русская Германия» являются прямым отражением жизни «аусзидлеров» в Германии и любимы публикой. Песни Вадима Куземы исполняют также Ирина Штайнберг, Наталья Маас, Лора Григ, Олег Тригер, Виктор Леер. Свои шансонные песни В. Кузема определяет как «рассказы в стихах под музыку о жизни немцев».