Тем не менее, атаман Мархинин был деятельным участником процесса. До нас дошла составленная им ведомость о количестве переселенцев в станице Анто-ньевской и о суммах, полученных с 1871 по 1889 г. Ведомость эта «составлена 12 октября 1890 г. со списков, представленных г. Бийекому окружному исправнику 20 сентября 1889 г. за № 1468». Указание делопроизводственного номера не оставляет сомнений в том, что речь идёт о письменном обмене. Значит, в то время, когда известные нам летне-осенние жалобы переселенцев были ещё только на пути к рассмотрению, казаки-старожилы уже вели борьбу против переселенцев -- как раз через того полицейского чиновника, который через полгода окажется ревностным исполнителем антипереселенческого решения губернатора.
Действия станичного атамана Мархинина опирались на распоряжения более высокого начальства. Вот о чём сообщает один из документов, исходящих от губернского правления: «Согласно последовавшему в 1889 г. распоряжению войскового наказного атамана Сибирского казачьего войска, переселенцы поселка Терского и других, за исключением избавленных на время по распоряжению бывшего генерал-губернатора Западной Сибири в 1875 году от взноса в станичный доход поземельных денег, были обязаны уплачивать поземельные деньги, а в отношении пользования покосами и пашнями, а также пользования пастбищами с промышленною целью -- входить каждый раз в соглашение с казачьими обществами» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 49 (черновик ответа губер-натора в Канцелярию прошений, на высочайшее имя прино-симых)..
Так впервые появляется фигура «войскового наказного атамана». Должность эта была «привязана» к должности Степного генерал-губернатора, и как раз в 1889 г. здесь произошла смена действующих лиц: Г. А. Колпаковского сменил М. А. Таубе. Вероятно, казакам удалось получить поддержку у вновь пришедшего генерала-кавалериста.
Впрочем, это решение не было разрывом с предыдущим: ведь постановление касалось только новых переселенцев, не подлежащих льготе 1875 года. По-настоящему крутая перемена произошла в деле в январе 1890 г.
Отпечатанное типографским образом «объявление» бийского окружного исправника Поршенникова датировано 22 марта 1890 г. Исправник сообщал: томский губернатор «предписанием от 30 минувшего Января за № 68, изволил обязать меня взыскать со всех разночинцев установленную законом плату в станичный доход -- начиная с 1875 года» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 24.. В качестве законодательной основы указывались высочайше утверждённые мнения Госсовета от 29 апреля 1868 г. и от 13 мая 1870 г. согласно которым «лица не войскового сословия (т. е. разночинцы), проживая в казачьих поселках собственными домами -- обязаны ежегодно платить в станичные суммы установленную плату: за усадебные места», а за пашни и покос -- «по условию с казаками». Между тем, с 1875 г. переселенцы казакам не платили («пользуясь, при том, землею с промышленной целью» -- вероятно, речь о скотоводстве) и потому должны заплатить за все минувшие годы.
«Объявление» Поршенникова оформлено действительно как объявление -- с крупным, броским заголовком, хоть на забор вывешивай. А. В. Старцев и В. М. Антропов, ссылаясь на дневниковые записи Е. В. Клевакина, помощника Поршенникова, пишут о «многочисленных фактах злоупотреблений» последнего в виде взяток и поборов с кабаков и домов терпимости. Своего начальника Клевакин аттестовал язвительно: «Все, что сделано хорошо, он приписывает себе и говорит: “Я сделал", “Я так приказал”. А если что сделано по его приказанию, но выйдет плохо, то он отказывается от своего приказания и говорит: “Я приказал сделать иначе, но меня не поняли"» [3]. Похоже, что в губернаторском постановлении опытный исправник увидел источник дохода не хуже кабака или публичного дома.
Итак, жалоба губернатору не только не принесла пользы переселенцам, но ухудшила их положение. Очевидно, что даже необременительный платёж превращается в разорительное наказание, если взыскивается сразу за 15 лет. Такой резкий антикрестьянский крен настолько резко контрастирует со всей предыдущей политикой властей, что требует какого-то объяснения. Может быть, причина поворота связана с личностью губернатора? Попытка ответить на этот вопрос наталкивает нас на удивительный факт: 30 января 1890 г. губернатора в Томске не было. Губернатор А. П. Булю- баш как раз незадолго до этого умер, Г. А. Тобизен ещё оставался Лифляндским генерал-губернатором. На время «пересменки губернаторов» должность начальника губернии временно замещал В. Г. Котюхов, с сентября 1889 по октябрь 1890 г. руководивший Томским губернским правлением [5, с. 133]. Важная подробность: до Томска В. Г. Котюхов служил вице-губернатором в Семипалатинской области. По-видимому, опыт жизни в этом краю, где узкая полоска земель Сибирского линейного казачьего войска служила оплотом русской культуры перед лицом степных кочевников, и предопределил стремление временного начальника губернии грудью стать на защиту казачьих интересов. Вот теперь и спор о посаженной плате перестал быть второстепенным. Именно теперь, в марте 1890 г., выбранным ещё три года назад доверенным от переселенцев Яковенко и Андриенко приходится сочинять жалобу, которая от переселенческого чиновника будет переправлена губернатору. Казаки, как пишут доверенные, приступили к реквизициям имущества за неплатёж посаженных денег; атаман Мархинин, «приезжая в поселок Николаевский, на полном сходе неоднократно говорил: “Я вас, разночинцев, поем, а казакам буду родной отец"» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 47 об.. Доверенные просили защиты от притеснений казаков.
Препровождая это письмо к губернатору, переселенческий чиновник уточнил, что делает это «в дополнение к представлениям моим от 25 февраля и 13 июля 1889 г.» Там же. Л. 46.. При этом указываются и номера, не оставляющие сомнений в том, что представление 13 июля 1889 г. -- это то самое, которым препровождалось июньское прошение Куранова и Жукова. Отношение от 25 февраля до нас не дошло, но в отношении от 13 июля оно упоминалось с той же присказкой: жалоба Куранова и Жукова пересылалась «в дополнение» к этому документу. Значит, и прошение «новых переселенцев», и прошение «пришедших прежде» для чиновника являются звеньями одной цепи, тянущейся из более раннего времени. Так в 1890 г. за счёт неожиданного вмешательства недостаточно опытного губернатора конфликт между «старожилами» (имея в виду казаков и «старых переселенцев») и новыми переселенцами в посёлке Терском перерос в конфликт между казаками и переселенцами во всей станице Антоньевской.
«Ходатай по делам»: временный успех переселенцев
С марта 1890 г. до августа 1891-го у нас нет определённых сведений о ходе конфликта. Известно лишь, что в октябре и в декабре 1890 г. атаман Мархинин подавал наверх ведомости сначала о сборах, требуемых казаками с переселенцев, а затем -- о зажиточности переселенцев. По-видимому, новый начальник губернии Г. А. Тобизен (прибывший в Томск 30 июня 1890 г.) всё же приостановил «кавалерийскую атаку» на крестьян и задался вопросом о степени обременительности для переселенцев назначенных им платежей. Но в целом, видимо, обстановка развивалась не в пользу переселенцев: во всяком случае, в следующем году им пришлось браться за дело всерьёз, искать сведущего помощника.
На исходе августа 1891 г. из Терского посёлка в Томск было отправлено прошение А. З. Платонова на имя губернатора ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 28-31.. Сам из тех, кто прибыл в Сибирь «много лет тому назад», он был выбран товарищами в качестве доверенного по защите общих интересов.
Особенность этого документа -- стиль, которым он написан: в отличие от полубессвязных косноязычных фраз предшественников, со стороны А. З. Платонова мы видим первоклассное публицистическое произведение, выдающее знакомство автора и с высокой литературой, и с правилами риторики, и с действующим законодательством. «Каждый бездомный бродяга-переселенец, потерявший родину и не нашедший здесь приюта, благодаря Высочайше утвержденному 13 июля м.г. В данном случае «минувший» год -- это, конечно, не 1890-й, а 1889-й.мнению Государственного Совета, может причислиться без труда к любому месту водворения и найти условия, благоприятные для существования; мы же, порвавшие связь с нашей родиной, ведем полную всяческих мук, непрестанную борьбу за право питать себя честным заработком» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 30-30 об.. Трудно поверить, что шесть страниц такого текста принадлежат крестьянину, от зари до зари занятому сельскими работами. Да и красивый слегка витиеватый почерк явно не принадлежит ни самому ходатаю переселенцев (неграмотному), ни расписавшемуся по его просьбе камышловскому мещанину Л. М. Моисееву, ни местному писарю (руку которого мы видим в сопутствующих документах). По-видимому, переселенцы приобрели неплохо образованного помощника, который помог им «показать товар лицом». Незаметная армия частнопрактикующих «ходатаев по делам» не оставила после себя архивных следов, и только благодаря литераторам да художникам-передвижникам мы можем судить о многочисленности этой армии в пореформенной России.
Автор прошения Платонова рисует самые мрачные перспективы развития дела («предоставление нас произволу и разнузданности казаков может породить лишь бесплодные кровопролития»), но просьбу формулирует расплывчато: «умоляю Ваше Превосходительство подвергнуть тщательному расследованию наше печальное, созданное годами недоразумений, положение и изыскать какие-либо средства для его облегчения». Впрочем, по части конкретных требований этот документ дополняется другим, составленным 6 августа. Представитель переселенцев не имел права действовать без официальной доверенности; А. З. Платонову этот документ был оформлен в виде общественного приговора «разночинцев, проживающих в поселке Терском» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 32-32 об.. Среди подписавших -- «крестьяне, мещане, нижние воинские чины». Использование почти правильной формулы стандартного общественного приговора («быв сего числа на общественном сходе в присутствие полицейского сотского Королёва, в числе 2/3 общественных голосов») указывает на стремление представить себя именно как единое общество, а не отдельных переселенцев. Просьба общества формулируется кратко, но масштабно: «Ходатайствовать от
высшего начальства разрешение о сложении с нас прописанной выше посаженной платы, и причислении нас с уплатой крестьянских податей». Непонятно, содержится ли в требовании крестьянских податей отказ от подесятинной платы, или только от посаженной, но ясно, что крестьяне жалобщики претендовали получить наконец статус полноценных крестьян, оставаясь на прежнем жительстве.
Прошение Платонова прибыло по назначению почти месяц спустя. Взяв рутинную паузу ещё в месяц, губернское управление начало двигать дело обычным порядком и 16 октября 1891 г. запросило разъяснений у подлежащего чиновника по крестьянским делам ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 31 об.. Вероятно, правление надеялось, что если не спешить с ответом, то проблема сама «рассосётся», как то случилось с жалобами Куранова и Жукова, а также Яковенко и Андриенко. Вскоре губернатору пришлось убедиться, что проблема не рассосалась. 5 ноября в губернаторскую канцелярию поступило отношение из Канцелярии прошений, на высочайшее имя приносимых, с запросом сведений по прошению крестьянина пос. Терского А. Платонова Там же. Л. 1..
Так выяснилось, что переселенцам известны инстанции и повыше, чем нерасторопный губернатор. Прошение на царское имя, согласно требованию Канцелярии прошений, было возвращено в столицу -- оно не дошло до нас ни в подлиннике, ни в копии. Но известен ответ на обращение Платонова к царю (уже после пересылки его в Томскую губернию) одного из чиновников. Вот что он писал губернатору: «Что же касается до ходатайства переселенцев о причислении их к ближайшим крестьянским волостям, то они желают быть причисленными к таковым при том лишь условии, чтобы и сам поселок Терский обращен был в крестьянское селение, подобно тому, как это было сделано с поселками расположенными по Кузнецко-Бийской линии, земли которых, за упразднением этих поселков, поступили в ведение Кабинета Его Величества и заселены крестьянами» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 19-19 об.. Если всё это взято не из личного общения с крестьянами, а из ходатайства, то можно сказать, что автор прошений проявил творческий подход: обращения в разные инстанции составлены по-разному.
Кроме того, известно, что отношение Канцелярии было отправлено 10 октября -- за неделю до того, как губернатор отреагировал на обращение в собственный адрес. Логично думать, что два прошения (губернатору и царю) были отправлены одновременно. Даже если это не вполне верно, всё-таки ясно, что Платонов не собирался робко и бесконечно ждать, пока власти снизойдут до интересов его заявителей.
Губернатору пришлось ещё раз потеребить бийское начальство: всеподданнейшая жалоба вновь была переслана чиновнику по крестьянским делам 1-го бийского участка В черновом отпуске написано -- 2-го участка. Это явная ошибка. И предыдущее отношение отправлялось в 1-й участок, и ответ с возвратом прошения на высочайшее имя будет получен именно из 1-го бийского участка., причём с требованием уже не только «сведений» (как в прошлый раз), но также и «заключения».
Между тем, настойчивость Платонова ещё не была исчерпана. Больше трёх месяцев не имея ответа ни от губернатора, ни от царя, он 5 декабря отправил новое прошение ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 8-9.. Продолжая прежнюю линию, он, однако, старался не повторяться и подчеркнул ту сторону дела, которая упоминалась прежде лишь вскользь: наличие казачьих «приговоров», оформляющих допуск переселенцев. Не ограничиваясь риторикой, А. З. Платонов приложил и копии пяти приёмных приговоров от 1873 до 1881 года. Случайно или нет взяты Платоновым именно эти пять приговоров, очевидно, что все рассматриваются обеими сторонами (и крестьянами, и казаками) как преемственные, однородные. В совокупности эти документы (подробно разобранным выше) не оставляют сомнений, что казаки изначально собирались применять те законы, которые и дают им право требовать того, что они требуют на самом деле. Переселенцы, по-видимому, этих законов не знали, и смысл их представляли неточно. Обязательства переселенцев Платонов трактует как обещание платить «обыкновенный, принятый в среде казаков налог» -- и это противоречит тексту даже 1-го приговора, где говорится про «установленную законом плату», и тем более противоречит более поздним приговорам, где указываются конкретные законы, где крестьяне прямо противопоставлены казакам. Тем не менее, Платонову удалось обернуть юридический козырь против той стороны, которая использовала его до сих пор.
Получив 18 декабря 1891 г. пачку документов от Платонова, губернатор понял, что недооценил переселенцев. Имея третье подряд обращение по одному и тому же поводу, и по-прежнему не имея ответа от крестьянского чиновника, губернатор решил впредь до разбора дела вступиться за переселенцев, действуя через полицию. На декабрьском обращении Платонова он наложил резолюцию: «Затребовать объяснение от исправника и предписать ему оградить переселенцев от притеснений» ГАТО. Ф. Ф-3. Оп. 44. Д. 148. Л. 8.. Отношение с этими поручениями ушло к исправнику уже после рождественских праздников, 15 января 1892 г.