Семантика эффектора в безличных оборотах ролевого типа
И.М. Некрасова
Рассматривается актантно-ролевая структура безличных оборотов типа «Ветром сорвало крышу». Предметом исследования является семантика первого актанта, называемого эффектором. Анализ, выполненный на материале Национального корпуса русского языка, выявил спектр значений, расширяющий традиционное толкование «стихийная сила». Согласно концепции «альтернативных грамматик» Ю.А. Левицкого рассматриваемая модель представляет собой сохранившийся ролевой (дономинативный) тип предложения.
Ключевые слова: безличный оборот, актантно-ролевая структура, эффектор, Национальный корпус русского языка, «альтернативные грамматики».
The Semantics of the Effector in Impersonal Constructions with Marked Thematic Relations
The article deals with thematic relations of impersonal constructions in Russian like “Vetrom sorvalo kryshu”. They are considered to be formed with transitive verbs denoting destruction, dislocation, change of the object's configuration, etc. The abstract (surface) structure of the considered impersonal construction presents a subjectless sentence; in Russian philology they are considered to have a corresponding “normal” sentence with a nominative (Veter sorval kryshu). In terms of linguistic typology, they have remained as a relict of the ergative sentence with its focus of the action on a patient. The investigation is based on the idea of the so-called “alternative grammars” by Yu. Levitsky: typologically, the discussed construction presents a sentence model with marked thematic relations and is used in modern Russian equally with other models. So the term “thematic impersonal construction” (TIC) can be applied to the object of this research. The aim of this study is to specify the main participant's semantic role, which was traditionally interpreted on the basis of the Russian instrumental case as either an instrument or a performer of an action. With the appearance of syntax semantics, the term Effector was introduced to denote a thing which does not control the situation but affects it mindlessly. In Russian philology (e.g., A. Peshkovsky, A. Letuchy, A. Pecheny), the semantic role of the Effector is limited to the meanings “force” or “natural elements”; at the same time, the language data presented in the Russian National Corpus illustrate the more diverse semantics of the Effector. The search was conducted by the input of formal characteristics (e.g., S,ins,inan - 1 - V,indic,praet,tran,sg,n), on the one hand, and appropriate verbs typical of TIC (e.g. sorvalo), on the other. The analysis of more than 500 sentences brought to light several referents that an Effector stands for: not only natural elements, but also all kinds of energy, weather extremes, different substances, organisms, artifacts, devices, weapons, physical disorders, mental states, dramatic events, etc. Special attention is paid to the topic and comment structure of TIC as it is closely connected with the thematic relations. According to the analysis, the Effector does not always occupy its inherent first position, tending to the communicative function of a comment, or rheme, (49.6 %) rather than a topic, or theme, (31.6 %). The result obtained reveals that a present-day native speaker of Russian can use structures from its “ergative past” on an equal basis with “normal” nominative sentences, determining the focus of an utterance pragmatically, according to the situation or the context.
Keywords: impersonal construction, thematic relations, semantic role of effector, Russian National Corpus, linguistic typology, “alternative grammars”.
В грамматике современного русского языка предложения типа Ветром сорвало крышу считаются безличными конструкциями, которые образуются от личных глаголов в безличном употреблении; типичными для этих глаголов являются значения перемещения, физического воздействия, изменения конфигурации или свойств объекта (смыть, убить, разбить, отбросить, толкнуть и др.); как правило, они являются переходными. «С внешней стороны, как синтаксический шаблон, они определятся как не согласуемый ни с чем глагол + зависящие от него второстепенные члены» [1. С. 343], или модель предложения с двумя дополнениями: Отв. ^ Убез. ^ Овин., т.е. особый «бесподлежащный» тип предложений, «в которых н е м о ж е т быть подлежащего по самому их строению, подобно тому как не может быть головы у бесчерепного позвоночного - ланцетника» [1. С. 341].
В коммуникативном аспекте они рассматриваются как «конструкции, у которых безличность является результатом деривации, удаляющей или понижающей субъект» [2], т.е. как производные от синонимичной личной конструкции: Ветер сорвал крышу. При этом отмечается существенное семантическое отличие, заключающееся в том, что личная модель обозначает воздействие на предмет напрямую, а безличная может обозначать косвенное воздействие: «взрывом его ударило о скалу = его отбросило взрывом, в результате чего он ударился о скалу» [2]. Согласно мнению Е.М. Галкиной- Федорук безличная конструкция с творительным падежом настолько продуктивна, что начинает вытеснять личный оборот: «Как в книжной, так и в разговорной бытовой речи чаще употребительна конструкция снегом замело дорогу, а не снег замел дорогу или не дорога заметена снегом. В русском языке эти предложения неудержимо растут» [3. С. 317]. Рост употребления безличных глаголов этого типа зафиксирован также в Национальном корпусе русского языка (НКРЯ) [2]. «В языке развиваются и растут те безличные конструкции, которые воспринимаются на фоне личных как их особый семантико-стилистический вариант» [4. С. 157]. Сразу же подчеркнем, что в рамках данного исследования безличный оборот не рассматривается как производная диатеза или семантико-стилистический вариант личного предложения; в фокусе нашего внимания будет семантика первого актанта как компонента ролевой структуры, а этот вопрос не может быть решен в пределах конструктивного синтаксиса.
О «деривации» безличного предложения типа Ветром сорвало крышу можно говорить только применительно к синхронному описанию, поскольку в типологическом языкознании происхождение таких оборотов связывают с эргативным прошлым русского языка. Эргативная конструкция, представляющая действие со стороны пациенса, соответствует мышлению, для которого предметы сами по себе являются инертными [5. С. 92]. По мнению С.Д. Кацнельсона, безличные обороты являют результат развития эргативной конструкции, которая, как известно, предшествовала номинативному строю предложения [5. С. 101]. О том, что цивилизованный человек пользуется в своей речевой практике не единственной грамматикой, писал А. Гардинер: «...бок о бок с наиболее виртуозными произведениями ораторского искусства уживаются высказывания, находящиеся на одном уровне с выкриками обезьяны. Из сегодняшней живой речи можно извлечь подтверждение каждой стадии развития языка» [6. С. 320]. Безличные обороты как рудимент дономинативного синтаксиса представляют собой высказывания ролевого типа. В нашей работе понятие эргатива представляет интерес исключительно в семантическом отношении, так как оно непосредственно соотносится с кодированием ролевого типа предложения. Характерными признаками ролевой структуры являются наличие первого актанта (источника направленного действия) в форме «действенного» падежа и отсутствие формального согласования между именем и глаголом [7. С. 126], что наблюдается и в безличных оборотах рассматриваемой модели. Здесь и далее будем называть их «ролевая безличная конструкция» (РБК).
Остановимся подробнее на семантическом анализе актантов РБК. За дополнением в форме винительного падежа скрывается пациенс (Pat.): это объект, который испытывает воздействие случайно, помимо его воли. В отношении семантики первого актанта в русистике существуют две точки зрения, которые опираются на падежные значения: творительный инструментальный и творительный агентивный. А.М. Пешковский называет его «орудие какой-то другой, отдаленной причины (градом побило, т.е. “посредством града”, а что побило - неизвестно» [1. С. 344]. Е.М. Галкина- Федорук, хотя и использует термин «объект-орудие», поясняет, что орудие, обозначенное творительным падежом, по сути является деятелем- субъектом предложения, на что ясно указывает контекст [3. С. 316]. Точка зрения на форму творительного падежа со значением производителя действия как необходимую составную часть безличных предложений представлена в академической «Грамматике русского языка» [8. С. 24-25]. К.И. Ходова, автор одного их первых исследований семантики творительного падежа задолго до появления падежной грамматики, пишет, что значение действующего предмета в безличных оборотах ощущается не во всех случаях: «...в виде реального деятеля может восприниматься лишь предмет... который по своей природе может быть наделен способностью к самостоятельному действию. Таковы ветер, дождь, солнце, течение реки и т.п. Изредка имеет место полное отсутствие этого значения и сохранение древнего значения орудия (нож, бурав, палка)» [4. С. 156].
Позднее один из основоположников синтаксической семантики, У. Чейф, охарактеризовал агенс как «предмет, обладающий потенцией, силой делать что-то»; этой силой могут быть наделены и неодушевленные участники ситуации, например: The wind opened the door - The door was opened by the wind [9. С. 128]. Данное наблюдение справедливо для модели личного предложения Ветер сорвал крышу и его пассивного преобразования, поскольку здесь полностью отсутствует орудийное значение; актант «ветер» или «ветром» является неодушевленным производителем действия. В безличном же обороте имплицитно присутствует, как это точно подметил А.М. Пешковский, «другая, отдаленная причина»; здесь ощущаются отголоски донаучного, мифологического сознания, утерянные в номинативных моделях предложения. Если сравнить две функции творительного падежа - орудийную (открытая ключом дверь) и агентивную (открытая мною дверь), то можно заметить, что первый актант РБК выражает семантику, промежуточную между агенсом и инструментом.
В современном синтаксисе заговорили о необходимости выделения семантической роли эффектора (Ей7.) как неодушевленного участника, который не контролирует ситуацию, но непосредственно воздействует на нее и изменяет ее [10. С. 23]. Роли эффектора и агенса могут быть формально разграничены, например, в немецком языке - посредством предлогов «durch» и «von» в составе трехчленной пассивной конструкции. Упоминание о том, что «творительный Эффектора употребляется (факультативно) для обозначения стихии», можно найти в [11]. Отличие эффектора РБК от орудия и агенса выявляется при парадигматической замене: Дверь открыло ветром -- *Дверь открыло ключом / *Дверь открыло мною. Исходя из вышеизложенного, можно представить ролевую структуру РБК следующей формулой: Eff. ^ V ^ Pat.
Толкование семантики эффектора в составе РБК, как правило, ограничивается понятиями «стихия» [2, 11], «стихийные явления природы и социальной жизни» [1. С. 353]. К.И. Ходова отмечает также, что наряду с древней конструкцией типа убило громом в современном языке встречаются обороты с использованием новых понятий из области техники, военного дела: «убило током, задавило паровозом, выбросило взрывом» [4. С. 154], однако дальнейшего развития эта идея в ее работе не получила. Вместе с тем обращение к Национальному корпусу русского языка (НКРЯ) свидетельствует о том, что РБК более разнообразны в семантическом отношении. Для анализа были отобраны примеры предложений, соответствующие представленной выше модели. Семантическим признаком глагола было выбрано «прекращение существования»; как показали поиски, еще один подходящий признак - «физическое воздействие, разрушение» - приводил к повтору примеров. Запрос осуществлялся в двух направлениях в зависимости от порядка следования основных компонентов.
1. Эффектор (S,ins,inan) на расстоянии 1 от глагола (V,indic,praet,tran,sg,n). На этот запрос было найдено 200 вхождений, однако 79 из них, даже при снятой омонимии, не соответствовали искомой модели, например: Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности (Б.А. Кистяковский)* [12]. Количество примеров, подлежащих анализу, составило 121.
2. Глагол (V,indic,praet,tran,sg,n) на расстоянии 1 от эффектора (S,ins,inan). Результатом стало 131 вхождение, причем только 16 из них оказались омонимичными, например: Ее убило утром, когда мы хотели второй раз прорваться (Ю.В. Бондарев). Количество примеров, соответствующих модели ЭБК, - 115.
Как видим, поиск языкового материала в НКРЯ по формальным признакам оказался ограниченным глаголами только одной лексикосемантической группы. Но, как было отмечено в начале данной работы, семантический спектр глаголов РБК гораздо шире. В исследовании, посвященном лексико-семантическим характеристикам глагольного центра РБК [13. С. 109-120], зафиксировано более 60 глаголов, объединенных в пять групп: 1) глаголы со значением перемещения в пространстве: снести, унести, занести, прибить, отбросить, смыть, помчать и др.; 2) глаголы со значением изменения положения в пространстве: захлопнуть, распахнуть, повалить, опрокинуть, перевернуть, завертеть, закружить, подбросить, тряхнуть и др.; 3) глаголы со значением изменения конфигурации или поверхности объекта, вплоть до ослабления или потери его видимости: замести, занести, запорошить, засыпать, присыпать, завалить, затопить, засосать и др.; 4) глаголы со значением нарушения целостности объекта, физического повреждения, вплоть до уничтожения или летального исхода: оборвать, сорвать, разорвать, выбить, разбить, смыть, ударить, проломить, ранить, покалечить, контузить, убить, задавить, задушить, переехать и др.; 5) глаголы, обозначающие воздействие на органы чувств: оглушить, ослепить, облить, окатить, обжечь, ошпарить, уколоть и др. Поэтому дальнейший поиск в НКРЯ проводился путем запроса конкретной словоформы глагола (например, «унесло»). В результате было отобрано более 500 примеров, соответствующих полной модели Eff. ^ V ^ Pat.
Здесь и далее примеры взяты из НКРЯ.
Семантические классы эффектора, который взаимодействует с перечисленными глаголами, можно обобщить на основании денотативного признака и распределить по частотности (типичные для всех групп / для отдельных) следующим образом:
1) природная стихия: воздух, вода, огонь (1-5);
2) физическая энергия, природная и рукотворная (1-5);
3) атмосферные явления: гром, молния, осадки (2-5);
4) материалы, вещества разной субстанции: твердые, жидкие, сыпучие (3-5);
5) тяжелые предметы, части строения (2-4);
6) технические устройства, машины, приборы и их части /детали (4);
7) оружие, боеприпасы (4);
8) предметы, материалы, организмы, воздействующие на органы чувств: звук, запах, высокая / низкая температура и т.п. (5);
9) психофизические состояния, эмоции, большей частью отрицательные (5);
10) болезнь, физический недостаток (4);
11) судьба, события жизни, обстоятельства (1).
Наиболее универсальными, общими для всех пяти групп глаголов являются классы 1-2: природная стихия и физическая энергия; остальные, в силу своей семантики, взаимодействуют с отдельными группами глаголов (указаны в скобках). Рассмотрим выявленные семантические классы эффектора.
Стихия как явление природы характеризуется неуправляемостью и разрушительной силой. Примерами природной стихии, выполняющей роль эффектора в РБК, выступают сильное течение, ветер, буря, шторм, ураган, наводнение, извержение вулкана и т.п.: Здесь морским прибоем в береговых утёсах выбило глубокие пещеры (В. Арсеньев); ...Дрейфом нас немного снесло от настоящей точки Северного полюса (Ю. Сенкевич); В начале осады прибило бурею к устью Нарвы два галиота с провиантом... (А. Пушкин).
Под энергией понимаются различные формы движения и взаимодействия материи; в нашем анализе были примеры энергии кинетической (удар, толчок), электромагнитной (ток), энергии взрыва, которые оказывают ударные, вибрационные и тепловые воздействия на окружающую среду или человека: свет, взрыв, удар, обвал, электрический ток, водяной пар и т.п.: Ударной волной его оторванную руку отбросило далеко от эпицентра взрыва (В. Громов); У деда Беломора еще давно тому назад водяным паром разорвало котел (М. Успенский); Недавно опять мальчишку током убило, медные провода срезал... (В. Мясников).
Атмосферные явления - молния, гром, снегопад, град, дождь, жара, мороз и т.п. - обладают сигнификативными признаками, которые сближают их с предыдущими семантическими классами, а именно: «стихийность», «спонтанность», «непредсказуемость». Примеры РБК: Ливнем оборвало зонтичные проволоки (И. Репин); С утра пришагала буря. Понесло, закурило, белой мутью запорошило станицу (М. Шолохов); Подростка, пасшего гусей... убило молнией - на том же лугу (Сельская новь. 2003.11.11); Зимними морозами убило все сады... (М. Пришвин).